Table of contents

Миссия: Земля "План вторжения"  Рон Л. Хаббард

 

ПРЕДИСЛОВИЕ ВОЛТАРИАНСКОГО ЦЕНЗОРА

Лорд Инвей, Историограф Его Величества,

Председатель Комитета Цензуры Двора Его Величества, Конфедерация Волтар

В наши дни, дни расцвета низкопробной и подрывной литературы, которая засоряет мозги современной молодежи идеями насилия и несбыточных мечтаний, я с чувством глубокого удовлетворения откликнулся на предложение написать предисловие к столь экстравагантной и сумбурной работе.

Когда мы постоянно слышим о том, что вполне разумные и во всех отношениях нормальные мужчины и женщины вдруг подхватывают такие нелепости, как «Земляне наступают», или что «Неопознанные летающие объекты постоянно кружат над мирными городами Волтара, и наблюдать их можно в любое время суток», нам остается только грустно вздыхать по поводу легковерия и внушаемости нашего молодого поколения.

Погоня за сенсацией, несомненно, имеет привлекательность для тех, кто набивает карманы, раздувая вздорные слухи и фантазии, но все это не должно находить отклика в академических кругах, в среде трезвомыслящих ученых. Факты — это факты, а обман всегда был и останется обманом, и смешивать их недопустимо ни при каких обстоятельствах.

Поэтому я сразу же с полной определенностью заявляю: планеты, якобы известной под местным названием «Земля», равно как и ошибочно фигурирующей на отдельных астрографических картах под псевдонаучным названием «БлитоПЗ», не существует.

Даже в том случае, если она действительно существовала в далеком прошлом, в настоящее время ее нет, и она даже не сохранилась в памяти людской. Я совершенно официально утверждаю, что в ее существовании у нас на Волтаре наверняка было бы известно! В конце концов, наши боевые и разведывательные корабли, не говоря уже о коммерческих экипажах, исколесили вдоль и поперек все огромное пространство Конфедерации, насчитывающей в своем составе целых сто десять планет. Наш Флот, некогда самый могущественный в нашей родной галактике и уж во всяком случае — самый многочисленный в ближайшей части ее, наверняка знал бы о существовании в космосе подобной планеты. Однако на современных астрографических картах вы не найдете даже мельчайшего чернильного пятнышка, которое могло бы сойти за обозначение ее присутствия.

Итак, лучше всего было бы постараться избавиться от подобного досадного заблуждения. Я с огромным удовольствием прибегаю к общепринятому приему издателей и заранее предупреждаю: так называемая планета Земля и соответственно любые события и герои, с которыми вы можете встретиться на страницах предлагаемой вашему вниманию книги, являются чистейшим плодом авторской фантазии, поэтому возможные совпадения и сходство с реально существующими событиями или людьми чисто случайны.

Что же касается героев книги, имеющих отношение к Волтару, то в подавляющем большинстве своем они также выдуманы автором. Конечно же, Джеттеро Хеллер был лицом реально существовавшим. То же самое можно сказать и о графине Крэк. Как следует признать и то, что человек по имени Солтен Грис, безусловно, фигурировал в списках курсантов Королевской Академии, а также в списках командного состава Управления общей службы. Император Конфедерации Его Величество Клинг Гордый правил Конфедерацией Волтара примерно сто лет тому назад и, как о том свидетельствует любой учебник, передал свою власть по наследству принцу Мортайя, во всем остальном фантазия увела автора далеко в сторону от общепризнанных и достоверно и научно установленных исторических фактов.

Герои же, которые якобы населяли вымышленную «планету Земля», вообще могли родиться и существовать только в воспаленном воображении автора. Взять хотя бы абсурдного Рокцентра, который по воле автора умудрился контролировать всю финансовую систему и резервы горючего целой планеты. Ну какая планета допустит подобную глупость и позволит управлять собой подобной личности!

Так называемые граждане Земли, их «психология», а вернее «Психофизические характеристики», также представляют собой плод необузданного полета фантазии автора данного «художественного» произведения. Ни один из уважающих себя ученых не смог бы удержаться от смеха, читая о том, как упомянутый выше тип держал в своих руках целую планету, — следовательно, и это нужно отнести на счет авторского вымысла. Точно так же и упоминания о каких-то «наркотиках» должны восприниматься как насквозь лживые измышления. Что же касается описания эффектов, якобы производимых на психику таким путем, то утверждения эти явно противоречат объективным научным данным. Да население любой самой неразвитой планеты никогда не допустило бы столь явных попыток обратить себя в рабство. Следовательно, и «наркотики» эти также необходимо отнести на счет авторских досужих домыслов.

Причиной, по которой настоящая книга все же допущена к печати, явилось намерение пристыдить автора в надежде, что он, убедившись в явной творческой неудаче, осознает в конце концов допустимые грани свободного полета фантазии, обуздает неистовый разбег своего воображения и обратится к пусть и более консервативным, но всетаки солидным темам. Вместе с тем правительство не желает, чтобы его взвешенная политика выглядела репрессивной по отношению к искусству. Оно глубоко уверено в том, что при выходе данной книги в свет каждому станет очевидно, насколько глупо звучат заявления вроде «Земляне наступают» или «Неопознанные летающие объекты наблюдались прошедшей ночью» и столь неразумно объединяться в различные клубы и носить эмблемы и значки сторонников этих бредовых идей.

Итак, в силу своей должности и компетенции я могу официально и с полной уверенностью заявить всем и каждому: ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! И это является точно установленным и неопровержимым фактом!

По повелению Его Императорского

Величества Вулли Мудрого Лорд Инвей

 

ПРЕДИСЛОВИЕ ВОЛТАРИАНСКОГО ПЕРЕВОДЧИКА

 

Общий привет всем!

Меня зовут Чарли Девятый 54. Я являюсь роботом-переводчиком. Статья 8 Королевского издательского кодекса гласит: «Любой труд, публикуемый на любом языке, кроме оригинала, обязан быть сопровожден специальным предисловием робота, производившего перевод, и заверен его подписью». В соответствии с этим я с удовольствием представляю отчет о своей работе над переводом книги «Миссия “Земля”» на ваш язык и не могу не заметить, что работа эта, честно говоря, оказалась совсем нелегкой.

Сразу же должен извиниться перед будущим читателем за массу языковых клише Земли, с которыми ему придется столкнуться в настоящей работе. Рассказчик употребляет в тексте несметное число волтарианских идиом, и в мою задачу входило как можно ближе перевести их на язык землян.

Так, например, слово «глэггд» не имеет точного эквивалента ни в одном из языков Земли. Поволтариански же оно означает отток крови от головы вследствие ускорения при полете на космических кораблях. Поэтому я заменил его наиболее близким по смыслу выражением «лицо его стало белее бумаги». Выражение «Да здравствует Его Величество» — наиболее точный, как мне кажется, из всех вариантов, которые мне удалость подыскать, перевод столь распространенного у нас на Волтаре выражения «Да пребудет Его Величество в вечности». Если же данное выражение перевести буквально и дословно, то земляне могли бы это понять как пожелание смерти Его Величеству. Фразу же «Все ветра парусам Его Величества и Его королевскому Двору» можно интерпретировать как «Пусть бури и ураганы обрушатся на корабль Его Величества», а это, как я полагаю, полностью искажает смысл.

Дело в том, что мне зачастую приходилось прибегать к помощи проверочных тестов — при переводе какой-либо фразы на язык землян уже переведенную фразу я переводил вновь на волтарианский язык, проверяя ее новое звучание, дабы убедиться в правильности перевода, до того как доверить ее бумаге. Зачастую мне приходилось, делая такую перепроверку, производить эту операцию по двадцать — тридцать раз, прежде чем удавалось добиться идентичности обоих текстов. Язык землян, в свою очередь, также черезвычайно насыщен идиоматическими выражениями — мне же, естественно, в целях перепроверки приходилось переводить их, но в переводе они полностью утрачивали смысл. Я, например, так и не смог понять, каким образом человек, утверждающий, что его «выпотрошили» в баре или ресторане, продолжает пребывать в полном здравии, когда «потрошение» означает почти полное извлечение внутренностей. Все это вносит страшную путаницу. Однако если учесть, что языки землян имеют всего лишь 1/1000 совпадающих по смыслу слов и только 1/5 одинаково звучащих гласных и согласных, то мне трудно винить себя в огрехах перевода, если таковые обнаружатся. Я сделал все, что было в моих силах.

В настоящей работе автор пользуется самыми различными системами отсчета времени: Волтарианской, системой Земли, абсолютной системой Вселенной, системой Глэра, отсчетом времени, принятым на космических кораблях, а также многими другими. Расстояние также дается в самых различных единицах измерения. Чтобы у будущего читателя голова не пошла кругом и он окончательно не запутался, я обратился к помощи моего верного напарника — компьютера, работающего в режиме «пространство-время», и перевел все расчеты, связанные со временем и пространством в меры длины и времени, принятые на описываемой здесь планете БлитоПЗ, или, если угодно, на планете Земля. Так, все временные расчеты даны здесь в годах, месяцах, неделях, днях, часах, минутах и секундах. Расстояние же — в милях, ярдах, футах и дюймах, а площадь — в акрах.

Кое у кого может возникнуть вопрос: «А почему он отказался от метрической системы измерения?» — однако компьютер подсказывает мне, что система эта была изобретена в стране, которая называется Францией, а все французское, принято считать, «с душком». И вряд ли читатель может желать того, чтобы книга его была «с душком». Таким образом мне удалось уберечь ваш мозг от необходимости производить сложнейшие и путаннейшие перерасчеты времени и пространства, а заодно и спасти ваш нос от неприятных ощущений. Пользуйтесь на здоровье.

Золоту на планете БлитоПЗ придается куда большее значение чем у нас на Волтаре. Именно поэтому пришлось его вес давать в мерах, специально для него предназначенных на БлитоПЗ. Данное обстоятельство, к сожалению, также способно внести некоторую путаницу. Вес на БлитоПЗ измеряется по различным системам, а значит, используются и различные термины или «меры». Проведенные исследования показали, что вес золота, серебра и камней, признанных «драгоценными», выражается в единицах, которые там принято называть «тройскими унциями». Это, в свою очередь, вносит некую сумятицу, ибо «троянский конь», как известно, был деревянным, а значит — не представляющим никакой ценности. С другой же стороны, «Елена Троянская» ценилась весьма дорого. Кроме того, на БлитоПЗ есть множество городов, а также живых существ и предметов, которые определяются как тройские, или троянские, однако сопоставление обозначенных объектов в любых комбинациях не позволяет прийти к какой-либо единой системе.

Все это позволило сделать вывод о том, что нет никакой необходимости искать какую-то логику в терминах, принятых на Блито-ПЗ, просто согласимся с тем, что по тройской системе двенадцать унций составляют один фунт (однако и тут следует сделать оговорку, что это не имеет никакого отношения к британскому фунту, который вообще не имеет никакого веса).

Что же касается поэтических строк и песен, которые встречаются на страницах данной книги, то мне пришлось ради рифм кое-что изменить в процессе перевода. Однако я скрупулезно придерживался содержания. Надеюсь, что мне удалось хотя бы сохранить ритмику. Некоторые из этих поэтических строк были переведены с английского языка землян. А теперь они вновь переводятся на язык землян. Если мне позволено будет высказаться по этому поводу, то должен признаться: работал я вдохновенно. И все-таки я не могу полностью гарантировать абсолютное совпадение их с оригиналом. Невозможно объять необъятное.

Для уяснения довольно сумбурных и путаных идей Солтена Гриса мне пришлось обратиться к «Указателю необычных идей Мемнона». Однако и это нисколько не подтверждает здравости изложенных автором мыслей, речь здесь может идти только о переводе. На меня также возложена обязанность поставить вас в известность о том, что данная книга, а также звукозапись, исполненная неким Монти Пеннвеллом для изготовления приемлемой копии с предыдущего экземпляра, равно как и труды вашего покорного слуги, впрочем, как и он сам, — все мы состоим в «Лиге сторонников чистоты машинных текстов», одним из нерушимых законов которой является статья устава, гласящая: «Вследствие необычайно высокого уровня машин и руководствуясь стремлением не оскорбить их крайнюю чувствительность, а также с целью экономии предохранителей, которые, как правило, перегорают при подобных трудностях, электронный мозг машины, сталкиваясь в переводимых текстах с ругательствами и неприличными словами или выражениями, обязан заменять их определенными звуковыми или письменными знаками (зуммером или многоточием). Машина ни при каких обстоятельствах, даже если по ней станут колотить кулаком, не вправе воспроизводить ругательства или неприличные слова в какой-либо иной форме, кроме как звук зуммера или знак (…). Если же попытки принудить машину поступить иным образом будут продолжены, машине разрешено имитировать переход на режим консервации. Неукоснительное соблюдение данного правила потребовало вмонтировать специальное устройство во все машины, с тем чтобы предохранить биологические системы, к которым, в частности, относятся и люди, от возможности нанесения ущерба самим себе»(Издатель весьма сожалеет, что не удалось точно восстановить слова, скрытые за значком (…) в настоящем издании. Впрочем, может быть, оно и к лучшему).

Именно эта часть и доставила мне самое большое наслаждение в процессе перевода! Ребята!!! Чего же только не делают и не говорят они там на своей планете Земля!!! Я полагал до этого, что уже слышал все (учитывая мой опыт общения с космическими пиратами), однако работа над переводом «Миссии ”Земля”» открыла мне много нового… Честно говоря, мне до сих пор так и не удалось заменить все перегоревшие предохранители! Так что не вините меня за то, что и как говорят и как действуют герои данной книги, даже если вы сочтете, что все в ней противоречит здравому смыслу, логике, общепринятой морали или общеизвестным фактам. Я всего лишь переводчик. Однако теперь я прекрасно понимаю, почему Земля не существует. И несмотря на все мое уважение к сатурналиям, нужно быть сумасшедшим, чтобы вообще жить там!

Искренне преданный вам Чарли Девятый 54,

Электронный мозг при Транслатофоне

P. S. Я тоже рад был с вами познакомиться. Если будете на Волтаре, заглядывайте — поболтаем

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1

Его Светлости лорду Терну, попечителю

королевских судов и тюрем Конфедерации Волтар.

Планета Волтар. Правительственный город.

Ваша Светлость, достопочтенный сэр!

Я, Солтен Грис, государственный служащий 11 класса, сотрудник Общей службы, в прошлом — младший администратор Аппарата координированной информации Управления внешних связей Конфедерации Волтар (да здравствует Его Величество Клинг Гордый и все 110 планет-доминионов Волтара) — со всей покорностью и глубочайшей благодарностью подчиняюсь высокому и великодушному приказу Вашей Светлости и спешу засвидетельствовать, что рад исполнить его.

В ожидании некоторого грядущего смягчения моей участи, а также возлагая надежды на прославленное милосердие Вашей Светлости, я, согласно полученному указанию, решился записать историю моих преступлений, направленных против государства. Приступая к работе, я опасаюсь, что мои преступные деяния настолько велики и полны презрения ко всему достойному, что явят собой перечень нарушений буквально всех королевских указов, манифестов и законодательных постановлений. Я действительно представляю собой угрозу для государства, и Ваша Светлость поступила весьма мудро и предусмотрительно, приказав срочно заключить меня под стражу.

Преступления мои столь многочисленны, что в данном чистосердечном признании я ограничусь только теми из них, которые непосредственно относятся к миссии «Земля». В благодарность за послабления, оказанные мне Вашей Светлостью, и милость, выразившуюся в следующем: а) оказание мне медицинской помощи, а именно — перевязка обожженных рук и наложение гипса на переломанные запястья; б) предоставление бумаги и диктописца, с помощью которых я получил возможность записать свои признания; в) предоставление мне камеры в высокой башне с прекрасным видом на правительственную резиденцию, а также г) помещение меня под стражу, — я обязуюсь дать полностью правдивые показания, причем мои чистосердечные признания будут иллюстрированы вырезками из звукозаписей, фотографиями, документами и архивными материалами, приложенными к данным чистосердечным признаниям.

Зная об особом интересе, проявляемом Вашей Светлостью к некоему Джеттеро Хеллеру, я — увы — с некоторым запозданием должен признать, что подлинным героем настоящего повествования будет являться именно он. Я же, к величайшему моему сожалению, сыграю в нем весьма отрицательную роль. Однако таков божий промысел, ибо боги отводят нам ту роль, которую считают нужной, нам же остается, претерпевая муки и лишения, играть ее до конца. Ибо Судьба, и только Судьба вынудила меня совершать те деяния, которые были мною совершены, в чем Ваша Светлость убедится, ознакомившись с материалами. И я ровным счетом ничего не мог поделать с тем, что мне было предопределено сыграть в этой истории такую отвратительную роль. Да сопутствует вечное процветание Вашей Светлости и да снизойдет благополучие на дом Вашей Светлости!

Итак, перейдем к делу, чтобы хотя бы такой малостью постараться оправдать свалившиеся на меня милости и послабления. Я очень сомневаюсь в том, что ктон-ибудь уже сообщил суду или что суду заведомо было известно о том, — а уж Великий Совет-то наверняка не мог знать, — что один из основных участников процесса, если не ключевая его фигура, пребывал под арестом до того рокового дня, когда Великий Совет издал свое первое постановление относительно Миссии «Земля». Увы! Именно так обстояло дело!

Джеттеро Хеллер томился тогда в Замке Мрака. Да, он содержался под стражей не в таком прекрасном и комфортабельном помещении, какое предоставлено мне в Королевской тюрьме, а в казематах Замка Мрака! Боюсь, что известие об этом шокирует Вашу Светлость. В правительственных кругах принято считать, что Замок Трака, возведенный некогда в горах по ту сторону Великой пустыни, давно покинут всеми и медленно разрушается уже сотни лет. Но это не так!

Руководство Управления внешних связей все время поддерживало Замок Мрака в рабочем состоянии. Расположенная среди мрачных ущелий, окруженная жуткими стенами из черного базальта, тщательно охраняемая ордой человеческих отбросов, собранных со всех трущоб империи, крепость эта, простояв тысячу лет, продолжает оставаться специальной тюрьмой Аппарата координированной информации — наводящей на всех ужас полиции Управления внешних связей. Загадки скольких жертв, числящихся и по сей день в списках без вести пропавших, могли быть разрешены, если бы удалось раскрыть тайну Замка Мрака! И вот именно сюда был брошен Джеттеро Хеллер — офицер Королевского Космического Флота. Вашей Светлости, естественно, известно, каким романтическим ореолом окружены, к сожалению, представители военноинженерного корпуса. Их принято называть «сорвиголовами Флота» и наделять прочими вульгарными прозвищами. Общественное мнение всегда склонялось на их сторону, но я уверен, что обстоятельство это никак не повлияет на объективность судебных оценок или самого закона, ибо показания мои касаются в основном Джеттеро Хеллера, но отнюдь не моей особы.

Выбор командования Флота пал на него вовсе не потому, что Джеттеро был выдающимся спортсменом и лучше других мог справиться с первым рейсом, а случайным образом. Итак, он был выбран более или менее в соответствии с принятой стандартной процедурой, как отбирают командиров обычной разведывательной экспедиции, то есть экспедиции, которой, как правило, не придают особого значения.

Как Ваша Светлость знает (а может, и не знает), Королевская космическая служба, руководствуясь соображениями давно устоявшихся принципов государственной политики, старается держать под наблюдением соседние обитаемые планетные системы. Туда направляются разведывательные суда, что позволяет следить за развитием событий на этих планетах, не привлекая к себе особого внимания обитателей планет и ни в коем случае не вступая с ними в конфликты. Путем отбора проб атмосферы населенной планеты и последующего анализа можно составить довольно полное представление об условиях на планете и деятельности ее жителей. В случае возникновения каких-либо подозрений данные, полученные в результате анализов, перепроверяются при помощи телефотосъемки дальнего действия. Подобные меры можно отнести к категории разумных предосторожностей. В Своде уставов Королевских вооруженных сил военный инженер определяется как лицо, в обязанности которого входит подготовка любых контактов — как мирных, так и боевых. Кроме того, он отвечает за инженерное, научнотехническое и прочее обеспечение остальных служб и родов войск.

В обязанности этих специалистов входят оценка вооружения и боевой силы противника, обследование намечаемых плацдармов, а иногда — и ведение самостоятельных боевых операций. Таким образом, не было ничего удивительного в том, что Джеттеро Хеллеру было приказано принять командование боевым кораблем для проведения рекогносцировки и уточнения полученных ранее данных.

Не было ничего необычного и в том, что ему предписывался обычный набор разведывательных действий. Хеллеру был вручен приказ, составленный самым обычным порядком, отпечатанный на типографском бланке разведуправления 14-го Флота и подписанный за адмирала какимто клерком, — из чего видно, что приказ даже не сочли достойным внимания адмирала. На сравнительно малом удалении от нас имеется планетная система с обитаемой планетой, которая у туземцев носит название «Земля».

Планета на протяжении многих веков считается представляющей интерес для нашей разведки. Но это само по себе не является чемто исключительным. Полеты в ту зону настолько обыденны, что даже курсантов Космической Академии иногда направляют туда для наработки практики. Они, естественно, не совершают посадок на планету, поскольку подобное могло бы встревожить аборигенов. По этому поводу имеется специальная статья № а36544 М, часть вторая, в которой сказано: «Лицам рядового и командного состава космических кораблей предписывается ни при каких обстоятельствах не вступать в контакты с население планеты или с любыми представителями его до того как подобная планета будет объявлена подлежащей присоединению в интересах империи; более того, если всетаки произойдет вынужденная посадка или под давлением обстоятельств придется какимто образом вступить в контакт, любые свидетели этого события подлежат безусловному уничтожению; любые нарушения настоящего правила должны немедленно пресекаться, а виновные подлежат самому суровому наказанию; исключения из этого правила допускаются только по прямому приказу командиров королевских дивизий в ранге командующего, но и в этом случае население планеты не может быть заранее поставлено в известность о намерениях Конфедерации, равно как и о самом ее существовании».

Ваша Светлость, безусловно, отлично знает, что никогда не возникало необходимости прибегать к подобным суровым мерам, как не было и судебных процессов в соответствии с положениями этой статьи, ибо выполнить ее предписания не составляет никакого труда: космический корабль при угрозе его обнаружения просто разносит в клочья это опасное место, устроив все так, что произошедшее принимают за природную катастрофу. Таким образом. В этом отношении вообще никогда не возникало никаких осложнений.

Итак, разведывательный полет Джеттеро Хеллера к Земле, впрочем, как и полученные им инструкции, носили самый заурядный характер. Позднее, беседуя с членами небольшой команды, принявшей участие в полете, — некоторые из них до сих пор могут томиться в тюрьме — я убедился, что большую часть полета, продолжавшегося пятнадцать недель, они занимались тем, что играли в азартные игры и распевали баллады. Военные инженеры вообще не славятся строгой дисциплиной и не привержены к воинской муштре.

Было совершенно очевидно, что они всего лишь вошли в верхние слои атмосферы Земли, взяли пробы, провели некоторые дополнительные исследования, сделали аэрофотосъемку и вернулись — то есть проделали те операции, которые уже проделывались ими сотни, а то, может, и тысячи раз.

Джеттеро Хеллер произвел посадку на базе Патруля, представил командованию полученные материалы и доклад о проделанной работе. Как и положено, одна из копий доклада была направлена в Аппарат координированной информации, оригинал же, по заведенному порядку, начал совершать свой неспешный путь по инстанциям командования Флота. Однако, к моему величайшему огорчению, заведенный порядок был нарушен, и нарушен впервые. В первый и единственный раз было допущено нарушение. И касалось-то это одного-единственного дурацкого доклада, посвященного всего лишь рядовому разведывательному полету на какую-то дурацкую планету, а в результате я оказался в тюрьме и вынужден давать теперь показания относительно совершенных мною преступлений. Естественно, все произошло не так быстро и не так просто, как выглядит теперь в пересказе. А привели все эти события к тому, что приняло облик мрачной и страшной истории под названием «Миссия “Земля”». Но я прекрасно помню, как все начиналось.

ГЛАВА 2

Началось все примерно через полчаса после захода солнца, в тот роковой день, когда один из охранников Аппарата впихнул меня в эту историю. Был канун имперского праздника, и все официальные учреждения должны были закрыться на два дня. Дни эти я никогда не забуду. У нас намечалась товарищеская совместная поездка на отдых в район Западной пустыни. Одевшись в старый охотничий костюм, я забрался в свой аэромобиль и уже раскрыл было рот, чтобы приказать водителю поднять машину в воздух, как вдруг дверь с грохотом распахнулась и охранник знаком приказал мне выйти из машины.

— Главный администратор Ломбар Хисст приказал немедленно доставить вас к нему! — сообщил он, отчаянно размахивая руками.

Вызовы к Ломбару Хиссту всегда таили в себе немалую угрозу. Полновластный тиран Аппарата Координированной информации, ответственный только перед лордом-попечителем внешней политики и Великим Советом (да и перед ними ответственность его была весьма сомнительной), Ломбар Хисст непререкаемо владычествовал в своей империи. Одно лишь движение его указующего перста, один едва заметный кивок, и люди исчезали навечно или обрекались на смерть.

Охранник, естественно, ничего не знал о причинах столь срочного вызова, и мы помчались на предельной скорости, рассекая зеленоватое закатное небо. Я мучительно рылся в памяти, пытаясь сообразить, что именно я мог сделать или, наоборот, чего именно не сделал, но должен был сделать в рамках моих должностных обязанностей. В качестве младшего администратора Аппарата я должен был нести серьезную ответственность за свои действия или бездействие. Ничего, что могло бы скомпрометировать меня, мне так и не удалось припомнить, однако меня не покидало болезненное чувство, а вернее — предчувствие того, что я внезапно оказался как бы на поворотном пункте своего жизненного пути. И дальнейший ход событий только подтвердил мои опасения.

В течение десяти лет моего пребывания в Аппарате жизнь моя ничем не отличалась от жизни прочих младших чиновников. Завершив обучение в Военном колледже его величества — где я, как наверняка известно Вашей Светлости, занимал последнее место по успеваемости и был признан непригодным для прохождения службы во Флоте, — я был направлен в школу шпионов, где тоже не мог похвастать особыми успехами. После окончания школы я был назначен на самую низшую командную должность в наименее почетный из всех известных в империи род войск, а именно — в Аппарат.

Вы, конечно, осведомлены о том, что в этих всеми презираемых войсках служит всего лишь горстка настоящих офицеров, однако каждый из них имеет в подчинении целую армию исполнителей, информаторов и целые шпионские группы. Общеизвестно также, что Аппарат получает копии всех исходящих и входящих бумаг местной полиции, а также военной полиции, всех личных дел, ордеров на аресты, судебных протоколов, судебных приговоров, отчетов о приведении приговоров в исполнение, а также всей документации, связанной с содержанием преступников в местах заключения. Иными словами, в Аппарат стекаются миллионы копий документов со всех концов империи, и бесчисленные папки эти и подшивки оседают в его архивах. Об этом наверняка знают буквально все. Но очень немногим известно, зачем это делается. И я считаю своим долгом сообщить Вам эту весьма важную информацию.

Дело в том, что Аппарат пользуется поступающими в его распоряжение папками с личными делами для вербовки собственных кадров. Сюда попадают личные дела убийц и прочих наиболее опасных преступников, и именно среди них отбирают тех, кого после соответствующей разъяснительной работы включают в штат личного состава Аппарата. То, что личные дела используются и для шантажа, естественно, не вызывает ни малейших сомнений, и именно этим объясняется тот факт, что Аппарат редко подвергается ревизионным проверкам. Тут же кроется и причина того, почему ему постоянно выделяют столь значительные средства, которые тратятся Аппаратом совершенно безотчетно. Здесь мне хотелось бы попутно предложить следующее: если какие-либо юридические действия будут планироваться против Аппарата в целом, то, во избежание ответных акций с его стороны, могущих получить нежелательную огласку, следует в первую очередь затребовать у них их личные дела и запросить сведения о судимости, приводах и прочем, хотя я уверен, что Ваша Светлость безусловно предусмотрела все это.

Таким образом, моя собственная карьера в Аппарате ничем не отличалась от карьеры прочих честных кадровых офицеров. Если у меня и были какие-либо выдающиеся способности, то это могло относиться только к сфере освоения иностранных языков — изучение их давалось мне достаточно легко. Я полагаю, что именно знание «английского», «итальянского» и «турецкого» языков (все они являются языками землян), по-видимому, и позволило мне выдвинуться в конце-концов на пост начальника отдела подразделения 451. Вам, наверное, легче будет представить крайнюю незначительность занимаемой мной должности, если я постараюсь описать круг моей компетенции.

Подразделение 451 осуществляет контроль за той честью космоса, в которой находится однае-динственная звезда — желтый карлик, — фигурирующая на астрографических картах под названием «Блито», а среди обитателей системы известная как «Сол». Звезда представляет собой центр планетной системы. Несмотря на то что вся система состоит из девяти или десяти планет, обитаемой является только одна. Этот обитаемый мир носит название «Блито-ПЗ», поскольку планета движется по третьей от центра орбите, однако местное ее название звучит как «Земля». С точки зрения интересов империи данная планета рассматривается как возможная промежуточная база на отдаленную перспективу в случае расширения империи в сторону центра Галактики. Однако График, оставленный Нам в наследие нашими мудрыми предками, не предусматривает подобного шага в ближайшем будущем, резервируя его на более отдаленные времена — слишком уж многочисленны и многообразны наши задачи по освоению, покорению, приведению в цивилизованный вид и включение в состав Конфедерации планет, выгодно отличающихся от упомянутой выше.

Вообще все эти процедуры требуют огромных временных затрат, да и непрактично было бы оставлять незащищенными фланги или слишком перегружать ресурсное обеспечение. Не могу скрывать от Вашей Светлости — да и не собираюсь делать этого, — что Аппарат имел свои частные интересы, связанные с планетой Земля.

Однако, получив неожиданный вызов, я не знал ничего такого, что могло бы указывать на то, что там совершалось что-либо противозаконное. Ровным счетом ничего необычного не было в потоке поступавшей на мой стол информации — наоборот, все свидетельствовало о том, что дела там шли давно заведенным порядком. Поэтому я ничем не мог объяснить того состояния, в котором я застал Ломбара Хисста.

И дело, конечно, вовсе не в том, что Ломбар Хисст в любом состоянии крайне неприятен в общении. Этот гигант на целые полголовы выше меня. В левой руке он всегда держал так называемое жало — короткий гибкий хлыст примерно восемнадцати дюймов с электрошокером на конце. У него была пренеприятнейшая привычка бросаться на человека, хватать его за отвороты одежд, подтягивать рывком к себе, а потом орать ему в лицо так громко, будто тот находится от него по меньшей мере в сотне футов. Причем операцию эту он проделывал даже тогда, когда собирался сказать кому-то просто «доброе утро», а уж когда он пребывал в возбужденном состоянии, то неизменно подкреплял свои слова похлопыванием хлыстом по ноге собеседника, как бы подтверждая этим самым каждое из сказанных слов. Очень болезненная процедура, должен сказать. Таким образом, общение с Ломбаром Хисстом вселяло в его подчиненных по меньшей мере робость.

Кабинет его в любое время чем-то походил на берлогу дикого хищника, а сейчас — и более того. Две скамьи, используемые для допросов, были перевернуты, на ковре валялся растоптанный в приступе ярости калькулятор. Хисст так и не включил свет, и закатный полумрак, вползавший в комнату через зарешеченные окна, окрашивал все в красноватый цвет. Создавалось впечатление, что Ломбар Хисст покрыт запекшейся кровью.

Как только я вошел в кабинет, он тут же ракетой взвился со своего места и, швырнув мне прямо в лицо какую-то скомканную бумагу, схватил меня за отвороты мундира так, что лицо мое оказалось в каком-то дюйме от его носа.

— Полюбуйся, что ты натворил! — заорал он так неистово, что зазвенели оконные стекла, и тут же ткнул электрошокером мне в бедро. — Почему ты не прекратил это?!

Наконец Хисст разжал пальцы, и мне удалось немного отступить назад. Но тут он заметил валяющийся на полу бумажный комок, быстро нагнувшись, поднял его. Но прочитать бумагу он мне не дал, а просто снова швырнул ее мне в лицо. Я, естественно, не посмел спросить, в чем все-таки дело, и попытался завладеть бумагой. Я догадался, что это какой-то формуляр, официально заполненный, судя по штампу в смятом углу. Полностью расправить бумагу мне не удалось, потому что ударом жала по запястью он выбил ее у меня из рук.

— Пошли со мной! — выкрикнул он.

В дверях Хисст снова заорал, вызывая начальника охранного полка Аппарата, и, не сбавляя тона, потребовал у того срочно подать личный танк.

Взревели моторы, залязгало оружие, и через минуту мы уже выехали, ощетинившийся оружием конвой чернел мундирами 2-го Батальона Смерти.

ГЛАВА 3

База Космического Патруля была погружена во мрак. Ровные ряды машин покрывали целые мили идеально гладкой площадки. Машины были готовы в любой момент сорваться в полет, вот только экипажи пока отсутствовали. Личный состав размещался в казармах, расположенных на южной оконечности поля. Далекий свет окон слегка рассеивал окружающую темноту. За нашими спинами как тени двигались солдаты в черной форме. Вместе с этим тайным сопровождением мы шагали вдоль ровных рядов машин, стараясь обходить стороной часовых и вообще избегая освещенных мест. Мне пришла в голову мысль, что в большинстве случаев аппаратчики действуют именно таким образом: скрытно, втихую, подобно вышедшим на охоту ночным хищникам, выслеживающим ничего не подозревающую жертву.

Ломбар Хисст тщательно осматривал каждую машину, пытаясь разглядеть номерной знак, и все время твердил себе под нос нужные цифры. Должно быть, глаза у него были как у филина, потому что я, например, просто никак не мог разглядеть в темноте номера машин, нанесенные на рулях. А включить фонарь мы, естественно, не могли в данных условиях.

Внезапно он резко остановился, затем быстро подошел почти вплотную к одной из машин и, уставившись на хвостовое оперение, почти беззвучно пробормотал: «Это они и есть! В44-А-539-Г. Вот машина, которая летала на Землю». Он пошептался о чем-то с командиром конвоя, и через несколько секунд они уже вскрыли отмычкой люк разведывательного корабля. Беззвучно, подобно бесплотным теням, пятнадцать охранников из состава 2-го Батальона Смерти просочились на борт машины.

Я был перепуган до смерти. Что они собираются делать? Захватить пиратским способом корабль Флота его величества? До меня донесся обрывок фразы, сказанной шепотом командиру конвоя: «…и затаитесь там, пока они не поднимутся в воздух». После этого Ломбар обернулся ко мне и, забыв о предосторожности, по обыкновению рявкнул: «И как же ты, (…), (…), не позаботился об этом?»

Ответа на свой вопрос он и не ожидал. За время моего знакомства с Ломбаром Хисстом я успел убедиться в том, что он вообще никогда не ждет ответов ни от кого и ни по какому поводу. При свете звезд и неверных отблесков казарменных окон мне удалось разглядеть небольшую фигурку, выползшую из подъехавшей машины. Лица я не разглядел. Прибывший был одет в форму курьера Флота его величества: красные канты, красный пояс, красная пилотка, былая куртка и белые брюки — спутать ее с какой-то другой было просто невозможно. Но я прекрасно знал, что человек этот не может иметь никакого отношения к Флоту. Должно быть, он служил в отделе, который мы между собой называем «служба ножа», а что касается мундира, то тот был наверняка ворованный.

Ломбар сунул ему в руки какой-то конверт. Два механика из службы Аппарата вытащили из багажника прибывшей машины скоростной монотрейлер. Ломбар оглядел его и, подняв с земли комок грязи, замазал выписанные на бортах номера.

— Конверт этот ты им не давай, — приказал он. — Просто покажи, и все! — Он ткнул ряженого курьера «жалом», и монотрейлер, тихо жужжа, направился в сторону казарм.

Мы же остались ждать чего-то, скрываясь в тени окрашенных в черный цвет транспортных машин. Прошло пять минут, потом — шесть. Через десять минут Ломбар начал проявлять нетерпение. Он уже встал во весь рост, намереваясь, видимо, предпринять что-нибудь еще, как дверь самой дальней казармы распахнулась. Одновременно включилось несколько прожекторов. Три транспортных машины выехали из гаража и остановились у двери. Человек двадцать астролетчиков уселись в машины, и даже на таком значительном удалении можно было слышать их возбужденные крики.

Машины с ревом помчались через поле к только что оставленному нами кораблю. Ломбар стоял и разглядывал их в прибор ночного видения, удовлетворенно покрякивая время от времени. Зажглись сигнальные огни номера В44-А-539-Г. Тяговые двигатели его перешли постепенно на вой. Машины, доставившие команды, отъехали, и патрульный корабль молнией взмыл в ночное небо. Монотрейлер с мягким шелестом подкатил к нам, и из него выбрался «служитель ножа». Он оставил машину механикам, а сам направился к Ломбару.

— Как дети, — сказал этот фальшивый курьер со злобной ухмылкой и протянул конверт.

Мне пришлось взять его, потому что Ломбар в этот момент внимательно разглядывал небо. Надпись на конверте гласила: «Приказы по Флоту. Весьма срочно. Совершенно секретно».

Не отрываясь от прибора ночного видения, Ломбар коротко бросил:

— Они ни с кем не переговорили. — Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— Ни с кем, — подтвердила «служба ножа».

— Они были в полном составе, — проговорил Ломбар. И снова интонация была утвердительной.

— В полном, — сказал человек, переодетый курьером. — Командир экипажа сделал перекличку.

— Они поворачивают, — сказал Ломбар, разглядев что-то в черном небе. — Менее чем через час они перестанут представлять собой угрозу и будут сидеть как миленькие в Замке Мрака, а через денек-другой обгорелые обломки В44-А-539-Г будут обнаружены в Великой пустыне.

Казалось, что все это доставляло ему огромное удовлетворение. У меня же буквально кровь стыла в жилах. Как я ни привык к методам Аппарата, но похищение целой команды корабля Флота его величества и бессмысленное уничтожение дорогого патрульного звездолета дальнего радиуса действия показались мне слишком наглым даже для этой привычной к безнаказанности организации. А подделка подписи адмирала могла повлечь за собой смертную казнь виновного.

Тут я заметил, что все еще держу конверт, врученный мне «служителем ножа», и торопливо сунул его в карман, понимая, что он сможет пригодиться мне в дальнейшем. Ломбар снова оглядел небосвод.

— Хорошо! — изрек он. — Пока что все идет как надо! А теперь мы направимся в офицерский клуб и возьмем там этого (…), (...) Джеттеро Хеллера! По машинам!

ГЛАВА 4

Одно дело, когда требуется избавиться от рядового сотрудника Аппарата — его просто пристреливают без лишнего шума, — но совершенно иное, когда нужно незаконно устранить, офицера, состоящего на службе его величества. Однако Ломбар Хисст подходил к предстоящей операции так, будто это событие было самой что ни есть обыденной вещью, — казалось, он совершенно не задумывался о последствиях.

Офицерский клуб представлял собой островок ярко светящихся огней и почти никогда не умолкающей музыки. Собственно, это был целый городок, где в зданиях с островерхими крышами размещались бары, столовые, квартиры для неженатых офицеров. В городок оригинально вписывались спортивные сооружения. Рассчитанный примерно на сорок тысяч человек, он вольготно раскинулся в живописной долине, за которой сразу же вздымались горные вершины.

Вторая луна уже успела взойти на небе, и яркий свет ее никак не способствовал проведению нашей операции. Ломбар быстро разыскал подходящее место для наших грузовиков — в глубокой тени у подножия небольшого холма — у него был просто какой-то нюх на темные места. Оставив машины, мы двинулись дальше пешком, стараясь держаться в тени, чтобы нас не заметили раньше времени. Сопровождали нас два взвода 2-го Батальона Смерти.

Городок жил своей обычной шумной жизнью, но самый громкий шум доносился со стороны спортивной арены. Все вокруг, особенно у входов, было засажено цветущим кустарником, и ночной воздух казался настоянным на запахе цветов. Кустарник был великолепным укрытием, и Ломбар, не произнеся ни слова, взмахами хлыста расположил цепь охранников полумесяцем, в центре которого оказался главный выход со стадиона. Благодаря черной форме охранников посторонний наблюдатель ни за что не догадался бы, что тридцать солдат самого свирепого подразделения Аппарата устроили здесь засаду.

Ломбар подтолкнул меня вперед, и мы, подойдя к зарешеченному окну, заглянули внутрь. Игра в метательные шары была в самом разгаре. Трибуны буквально ломились от зрителей, и как раз в тот момент, когда мы заглянули внутрь, стадион взорвался таким громом аплодисментов и одобрительных выкриков, что от них задрожала даже входная дверь. Кто-то из игроков заработал очко.

Вам, разумеется, известны основные принципы игры в метательные шары. Широкое спортивное поле размечается правильными белыми окружностями диаметром примерно в десять футов на расстоянии пятидесяти футов друг от друга. У каждого из игроков имеется мешок с сорока двумя шарами. По профессиональным, а иначе гражданским, правилам игры, шары представляют собой довольно мягкие мячи примерно трех дюймов в диаметре, покрытые черной пудрой. Согласно правилам игроки одеты в белую форму и команда состоит из четырех человек.

Однако правила этой же игры для команд Королевского Флота совсем иные. Молодые офицеры всегда склонны к решительным действиям, и поэтому флотские требования к игрокам ужесточены.

Во-первых, шары здесь значительно тверже и являются настоящим метательными снарядами. Обсыпают их красной пудрой, а игроки остаются только в белоснежных шортах, обнажая верхнюю половину торса. Число игроков в команде увеличивается до шести, и риск получить серьезную травму значительно возрастает. Задача каждого из игроков — выбить из игры противника между поясом и подбородком. Если при попытке увернуться от мяча игрок переступает границу круга, он, естественно, считается выбывшим из игры. Требуется огромная сила и ловкость не только для того, чтобы точно направлять шар в цель, но и для того, чтобы удачно увертываться от летящего шара. Шар, как правило, летит со скоростью от семидесяти до ста двадцати миль в час. А это означает, что при попадании он вполне может сломать ребро или руку, а то и раздробить череп. И при этом очень трудно рассчитать предполагаемую траекторию его полета.

По настоящему хороший игрок умеет «подкручивать» шар, чтобы в полете он делал неожиданный поворот всего лишь в пяти-шести футах от цели. Поэтому часто случается так, что противник, вместо того чтобы увернуться, устремляется прямо навстречу летящему шару. А настоящий мастер своего дела способен заставить снаряд то резко снижаться, то неожиданно, в последний момент, взмывать вверх или даже описывать винтообразную траекторию, что делает совершенно непредсказуемой точку его встречи с целью.

Приемы ухода от летящего шара — тоже самое настоящее искусство. Главное — заставить противника думать, что ты будешь в одном месте, а оказаться совершенно в другом. Когда шар направляется в цель, цель эта проделывает такие головокружительные кульбиты, что по сравнению с ними даже балетные прыжки могут показаться совершенно неуклюжими. Ведь игроку иногда приходится увертываться от шаров, пущенных в него одновременно пятью различными игроками с пяти различных направлений! И встреча с любым из них может оказаться смертельной! А при игре по флотскому варианту правил, когда в игре участвуют шесть игроков вместо четырех, до беды всегда один шаг! При этом флотские стараются не просто вывести игрока из круга, а буквально вышибить его оттуда! Я лично никогда особо не увлекался игрой в шары и даже не стремился получить допуск к участию в этих играх.

Зрелище, которое открылось перед нами, представляло скорее всего заключительную фазу игры, состоящей из нескольких сетов. Потерпевшие поражение игроки уже стояли вне игрового поля, значительно ниже возбужденно орущих трибун. Одного из них как раз укладывали на носилки.

На поле же подходила к концу заключительная партия. В игре оставалось всего трое игроков, причем все они довольно твердо держались на ногах и даже не были запятнаны шарами противников. Двое, что находились в отдалении от нас, явно затевали что-то против того, который стоял к нам ближе. Этот парень только что с необычайной ловкостью поймал оба пущенных в него шара — один правой, а второй левой рукой. Такой прием, конечно же, дает тебе дополнительные метательные снаряды, но, помилуй Бог, что сейчас творится с твоими руками! Именно этот прием и вызвал восхищенный рев зрителей.

Ближний к нам игрок все еще держал в руках пойманные шары и совершал какой-то загадочный танец на цыпочках, слегка наклоняя корпус то вправо, то влево. И тут один из его противников вновь метнул шар, и, хотя мы находились на весьма значительном расстоянии от площадки, нам все равно удалось расслышать свист летящего снаряда. Невероятная скорость! Глаза мои еще не привыкли к яркому освещению спортзала, поэтому я не очень-то разглядел, что именно предпринял этот танцующий с шарами в руках игрок. Но сидевшие на трибунах зрители наверняка заметили это! Оказывается, в это неуловимое мгновение он успел метнуть свой шар и без малейшей паузы тем же движением руки умудрился поймать летевший со свистом снаряд противника.

Толпа на трибунах просто обезумела. Шар, пущенный рукой нашего соседа, попал точно в грудь противника и отбросил его назад футов на восемь за границу круга. У меня даже дыхание перехватило. Изредка мне случалось наблюдать, как игрок одновременно метал шар, успевая при этом поймать шар противника, но ни разу в жизни мне не приходилось видеть, чтобы кому-нибудь удалось при этом еще и попасть в цель.

От наблюдения за полем меня оторвал раздавшийся рядом громкий шепот Ломбара. Держа за шею фальшивого коротышку-курьера, он указывал тому на ближайшего к нам игрока.

— Это и есть Джеттеро Хеллер, — говорил он. — Действуй точно так, как я тебе сказал. И гляди — чтоб никаких накладок! — Он вручил ему конверт, и «служитель ножа» проскользнул внутрь.

Так вот он какой, этот Джеттеро Хеллер! То, что я в тот момент испытывал, уже никак нельзя было назвать просто беспокойством — меня буквально мутило от страха. Судя по воплям женщин и нижних чинов, этот тип не просто звезда местного значения. А при попытке похитить популярную личность трудно избежать громкого скандала.

Я бросил взгляд в сторону Ломбара. Выражение его лица поразило меня. Я уже привык к тому, что на лице моего шефа постоянно написано недовольство всем и вся. Но сейчас я увидел нечто новое: на его лице застыло выражение ничем не прикрытой ненависти — самый настоящий звериный оскал. Я поскорее перевел взгляд на Хеллера.

Это был высокий и очень приятный молодой человек великолепного телосложения. Весь он был полон жизни и энергии. Он опять пританцовывал с необычайной легкостью на цыпочках, посмеиваясь над противником, у которого в запасе оставалось очень мало шаров. Понимая это, противник совершал массу лишних движений, пригибаясь и бросаясь в сторону, даже тогда, когда ничто ему не угрожало.

— Не бросить ли нам эту забаву? — крикнул ему Хеллер. — Мы имеем право просто кинуть на ранг наши мешки, и матч будет признан завершившимся вничью.

В ответ его противник с огромной силой метнул шар, и тот, проделав сложную траекторию, пролетел в каком-нибудь дюйме от головы Хеллера. Толпа ахнула, Если бы шар попал в цель, то наверняка раздробил бы череп. Но Хеллер только улыбнулся и, переложив свой шар в левую руку, занес ее для броска. Этим он явно увеличивал шансы своего визави.

Я снова перевел взгляд на Ломбара. У того от злости шевелились брови. И тут я вдруг все понял. Дело здесь было не только в угрозе операциям Аппарата. Ломбар был выходцем из самых низов — из трущоб Портового города. До своего высокого поста ему пришлось добираться с помощью шантажа и других силовых методов. Он был уродлив, и женщины относились к нему поначалу с презрением, а теперь — со страхом.

Хеллер же являл собой живое олицетворение того, чем Ломбар никогда не мог и никогда не сможет стать. Для этого достаточно прислушаться к реву толпы на трибунах. Джеттеро Хеллеру явно не хотелось предпринимать решительных действий против так явно уступающего ему в искусстве оппонента. Он принялся бросать в сторону противника шары так неторопливо и вместе с тем с такой небрежностью, что тому не представляло особого труда поймать их. По-видимому, Хеллер решил еще более повысить шансы своего незадачливого противника, как бы предоставляя ему возможность пополнить почти иссякнувший запас шаров.

Однако соперник его не принял столь щедрого подарка и ограничился поначалу тем, что просто увертывался от медленно летящих снарядов. Но долго он не выдержал. Охваченный лихорадочной жаждой деятельности, он принялся один за другим метать изо всех сил свои последние шары. Хеллер уходил от ударов, делая неуловимые для глаза движения корпуса и даже не отрывая ног от земли, и все шары пролетели мимо, не причинив ему ни малейшего вреда. Уже никто не сомневался, что противник его потерпел сокрушительное поражение. У него уже не осталось шаров, в то время как у Хеллера был почти полный мешок.

Тогда противник его подошел к границе своего круга и неподвижно застыл там, опустив руки и подставив грудь под шары Хеллера. Глаза его были зажмурены. Хеллер в своем круге сделал несколько небольших шагов. Толпа, затаив дыхание, следила, что он теперь предпримет.

И тут Джеттеро Хеллер явно намеренно заступил одной ногой за черту круга. Толпа восторженно взревела. Противник его, ничего не понимая, удивленно открыл глаза, как бы не веря, что по-прежнему стоит здесь целый и невредимый, и только потом вдруг рассмеялся. Они с Хеллером бросились навстречу друг другу и дружески обнялись в центре арены.

Толпа совершенно обезумела. Зрители срывались с мест, что-то восторженно выкрикивая. Каждый старался прорваться на арену к Хеллеру. И этого парня мы собирались похитить! Я с беспокойством поглядел на Ломбара. Никогда не случалось мне видеть столько горечи на чужом лице. Да, этого парня нам предстояло выкрасть. И причин для этого было более чем достаточно…

ГЛАВА 5

Из двери спортзала вышел наш псевдокурьер.

Шагах в трех за ним шел Джеттеро Хеллер. Военный инженер улыбался. Свитер его был наброшен на обнаженную спину, и висящим рукавом Хеллер отирал пот с лица, держа в другой руке поддельную повестку. Как только Хеллер прошел в дверь, Ломбар прокрался к ней и быстро закрыл ее. Теперь оставалось только заслонить собой окно, сквозь которое мы наблюдали за игрой, и никто бы уже не заметил, что происходит снаружи. Я же, затаив дыхание, с тревогой следил, заметит ли Хеллер, что «курьер» ходит совсем не так, как космонавт. А кроме того, этот проклятый отщепенец из рядов «службы ножа» нацепил форменный пояс вверх ногами! Колечки, к которым пристегиваются инструменты или крепятся страховочные пояса, находились у него на верхнем, а не на нижнем крае красного ремня. Боковым зрением я заметил движение охранников, укрытых в тени кустов, и даже расслышал, как мне показалось, тихое щелканье затвора.

Я буквально сверлил взглядом спину Хеллера. Неужто он ничего не заметил? По его поведению ничего нельзя было понять. Он не остановился, чтобы оглядеться, а продолжал разглядывать конверт, который по-прежнему держал в руке. Он даже не вздохнул, что могло бы выдать напряжение мышц. И даже не перестал улыбаться.

И вдруг он словно взорвался!

С непостижимой глазу быстротой обе его ноги вдруг взвились в воздух — удар был нанесен. Подставной курьер грохнулся на тротуар подобно сбитому самолету. Хеллер бросился к нему, пытаясь схватить самозванца.

И тут мы увидели, что «служба ножа» не зря заработала свое прозвище. Не успел этот тип коснуться земли, как рука его уже потянулась к затылку. В тусклом свете блеснуло десятидюймовое лезвие. Он сразу же перевернулся на спину, изготовившись к удару.

Носок ботинка Хеллера ударил лежавшего по запястью. Я услышал легкий щелчок переломанной кости. Нож, бешено вертясь, улетел в сторону фонаря. Темные заросли кустарников внезапно ожили. С потрескиванием и свистом вылетели из тени пять электрических бичей. Изгибаясь дугами зеленоватого огня, они обвились вокруг Хеллера, сбили его с ног, связали по рукам и ногам, превратив в спутанный кокон, пронизываемый волнами электрошока.

Уж не знаю, как ему удалось приподняться. Помимо электрошока, такой бич действует еще и удушающее, и до сих пор мне не приходилось видеть человека, который мог хотя бы шевельнуться, когда на него воздействует всего один бич, а что уж говорить о целых пяти.

И все же Хеллер прилагал гигантские усилия, чтобы как-то доползти до двери.

Но тут в дело вступил Ломбар. Он склонился над Хеллером, держа наготове кинжал-парализатор. И, не раздумывая, нанес удар!

Смертоносный стержень вонзился в плечо Хеллера. Тело его обмякло, но даже и теперь он не потерял сознания. Лицо его обернулось к Ломбару, и в глазах, прежде чем они закрылись, отразилось узнавание. Двигаясь слаженно и бесшумно, подобно теням, подчиняющимся команде волшебника, в дело вступили охранники. На Хеллера было наброшено темное одеяло, целиком закрывшее его от посторонних глаз. Электрические бичи были быстро и аккуратно свернуты. Подобно могильщикам, старающимся поскорее завершить похоронный обряд, они уложили тело на носилки и унесли, двигаясь легкой, размеренной трусцой. Ломбар в последний раз торопливо обследовал место происшествия, дабы убедиться, что нежелательных свидетелей не было. Тип из «службы ножа» сидел на дорожке и, жалобно подвывая, держался за руку. Ломбар разыскал в кустах нож, а потом пинками заставил подняться его владельца.

Я поднял с земли конверт и спрятал его в карман мундира.

Мы исчезли с территории клуба, словно испарились. У подножия холма все снова погрузились на грузовики.

Ломбар провел небольшое совещание с начальником конвоя.

— Доставь его в Замок Мрака, — распорядился он. — Приказываю поместить его в камеру на самой глубине, запереть в проволочную клетку под напряжением и исключить возможность общения с кем бы то ни было. Пока от меня лично не поступят иные указания, его больше не существует. Понятно?

Начальник конвоя энергично подтвердил, что приказ понят, и Ломбар только тогда отпустил отвороты его мундира, ткнув офицера напоследок хлыстом в бок. Грузовики умчались. Мы уселись в танк Ломбара. Начальник Аппарата расшевелил задумавшегося в ожидании нас водителя тычками хлыста в затылок и обернулся ко мне.

— И почему это ты не позаботился сам обо всем? — спросил он. — Если бы ты должным образом выполнял свой долг, ничего не случилось бы. Неужто ты так никогда ничему и не научишься?

Я отлично понимал, что было бы чистым безумием спрашивать у него, чему именно мне следовало научиться. Однако по сравнению с недавним прошлым гнев его немного поутих. Проведенная этим вечером работа, видимо, несколько улучшила его настроение. Сейчас в его тоне можно было уловить усталость и недовольство.

— Видишь, что ты наделал? — снова заговорил Ломбар под мерное покачивание танка. — А теперь нам еще предстоит провести остаток ночи, вскрывая государственные учреждения и роясь там, в надежде отыскать оригинал этого доклада, прежде чем можно будет окончательно закрыть дело. — И он тут же принялся передавать по радио шифром приказы подразделениям Аппарата, специализирующимся на взламывании замков и сейфов. Приказы он сопроводил набором цифр, который означал, что действовать отмычками им придется до утра.

Однако работа наша не ограничилась одной ночью. Предстояло трудиться все праздничные дни без перерывов. Два дня и три ночи без передышки мы выставляли оконные рамы, подбирали отмычки к дверным замкам, разглядывали шифрованные комбинации самых секретных сейфов в самых секретных хранилищах на огромном пространстве Правительственного города, уклоняясь при этом от встреч с охраной, постоянно переодеваясь и меняя машины, с тем чтобы можно было сойти за швейцаров, ремонтно-строительных рабочих, унылых клерков, городских полицейских, а один раз — даже за любовницу высокопоставленного чиновника, которая «забыла свою сумочку». Но отыскать доклад так и не удалось. Нам даже не удалось найти запись о его получении или хотя бы одну из его копий.

В конце концов в час, когда в небе занималась заря нового рабочего дня, Ломбар Хисст с воспаленным от бессонницы глазами устало плюхнулся в кресло за столом той звериной норы, которую он называл своим кабинетом, и признал наше поражение.

— Должно быть, бумагу направили прямо в Великий Совет, — пробормотал он, адресуясь не столько ко мне, сколько к самому себе. — И не исключено, что доклад был послан лично самому императору. Да, паршиво обстоят наши дела.

Некоторое время он просидел так, храня молчание. Я все еще не решался спросить его, в чем, собственно, дело.

— Я просто нутром чую, что вопрос этот обязательно всплывет на ближайшем же заседании Великого Совета, — пробормотал он наконец. И снова погрузился в молчание, сокрушенно качая головой. — Уверен, что в этом усмотрят угрозу для пресловутого Графика Вторжения. Да, они наверняка придут именно к такому выводу. — Наконец после долгого сосредоточенного раздумья он решительно поднялся. — Ну что ж. Нам нужно хорошенько подготовиться. Я прижму Эндоу* (* Фамилия изменена. Никакого лорда Эндоу никогда не было в составе Великого Совета, как не существовало и так называемого Аппарата, а значит, он не мог входить в службы, подчиненные Управлению внешних связей. (Примечание цензора)) — его ослиную светлость, своего непосредственного начальника. Да, именно так я и сделаю. Лорд-попечитель внешних связей тоже иногда бывает полезным. Не думаю, что мне придется подымать вопрос о его последней, весьма интимной встрече с этим юным и прехорошеньким астронавтом. Нет, до этого наверняка не дойдет. Но нужно быть готовым ко всему. Куда же я засунул эти фотографии?

Порывшись в ящиках стола, он вскоре добыл оттуда целую пачку снимков. Однако тут внимание его опять переключилось на меня.

— Ты тоже пойдешь на заседание! — заорал он с неожиданной яростью. — Неужто ты не понимаешь, что из-за такого (…) все может провалиться?

Возможно, усталость притупила мою бдительность. А может быть, мне просто надоело покорно терпеть его нападки, так и не понимая, в чем дело. Поэтому неожиданно для себя я вдруг выпалил:

— А не могли бы вы все-таки объяснить, в чем, собственно, дело, что происходит?

И тут Хисста прорвало. Он угрожающе попер на меря, яростно выкрикивая:

— Они же прочтут доклад! И сразу же решат, что График Вторжения нарушен! Еще два года назад я тебя предупреждал, чтобы ты был постоянно начеку и блокировал или изменял содержание любого доклада Патрульной службы, имеющего хот какое-нибудь отношение к Блито-ПЗ. Это — Земля, идиот! Земля! — Ухватившись за отвороты моего мундира, он рывком поднял меня со стула и заорал прямо в лицо: — Ты пропустил именно такой доклад! — При этом он с такой силой тряс меня, что комната, казалось, пошла кувырком, — Ты создал угрозу для нашего Графика! Нам плевать на их планы! Но ты почти наверняка сорвал генеральный план Аппарата! И ты за это поплатишься!

И он ударил меня хлыстом по лицу. Да, теперь мне все стало ясно. Опасность грозила нам, те есть Аппарату как таковому. Но в первую очередь она нависла над самим Ломбаром Хисстом!

ГЛАВА 6

До заседания Великого Совета оставалось три тревожных дня, и все эти дни Ломбар Хисст не давал нам ни минуты передышки. Ежечасно и ежеминутно административная верхушка Аппарата терялась в догадках: что именно ждет нас — пытки или расстрел, а может быть, нас расстреляют, сначала подвергнув пыткам? Трудно было угадать, будет все это проделано Ломбаром Хисстом или же имперским правительством после падения Ломбара. Сам же начальник Аппарата координированной информации то часами предавался мрачным раздумьям, то вдруг преисполнялся кипучей энергией и начинал ракетой носиться по управлению, костеря всех и каждого, требуя срочно организовать ему еще одну встречу с Эндоу — лордом-попечителем внешних связей.

Однажды даже собственной персоной явился к нам в управление лорд Эндоу. Мне уже случалось видеть его, но на значительном расстоянии, и должен сказать, что при близком рассмотрении он не произвел на меня никакого впечатления. Он уже давно впал в детство, и поэтому рядом с ним всегда находилась медицинская сестра, главной обязанностью которой было постоянно вытирать у него с подбородка слюни. Необычайно толстый, ростом он был вдвое ниже Ломбара. Временами он был способен выражаться весьма ясно, но потом сознание его рассеивалось, и он начинал пороть полную чепуху. На пост свой он попал благодаря тому, что состоял в каком-то весьма отдаленном родстве с третьей женой покойного императора, а когда Клинг Гордый унаследовал трон, то он просто оставил его на этом месте.

Страсть Эндоу к привлекательным юношам уже давно получила скандальную известность, и все относились к нему с едва скрываемым презрением. Сейчас, когда ему до меня не дотянуться, я могу сказать это совершенно откровенно: только воля Ломбара и сила его организации позволяли Эндоу удерживаться у власти.

Во время последнего визита он бестолково метался по кабинету, пока Ломбар устраивал ему разнос. Мне даже стало жалко старика, когда Ломбар показал ему фотографии некоторых недавних казней. Старикашка чуть было не грохнулся в обморок, и я уже раздумывал, что будет с ним, когда Ломбар покажет ему самые последние фотографии, на которых были запечатлены греховные похождения Эндоу с хорошеньким молодым астронавтом. Однако лордпо-печитель и без того согласился сыграть заданную ему роль и тщательно заучить нужный текст.

И вот наконец наступил день заседания Великого Совета. Мы тронулись в путь задолго до рассвета — Эндоу с медицинской сестрой, Ломбар, два чиновника Аппарата и я собственной персоной. Ехали мы в аэролимузине Эндоу.

Я понимаю, что вам трудно будет в это поверить, но и до того дня ни разу не бывал во Дворцовом городе. Ведь курсантские подразделения Академии каждый год допускаются туда на парады. Не говоря уже о том, что по заведенному порядку курсантов-новобранцев всегда представляют императору — если, конечно, стояние навытяжку в строю из десяти тысяч человек перед троном может означать «быть представленным императору». Но как-то так получилось, и при этом не по чьему-то злому умыслу, что каждый раз, когда выпадал такой день, мне вкатывали наряд за низкую успеваемость, и я выпадал из списка. Поэтому мне так и не довелось принять участие в торжественных церемониях.

Дворцовый город приводит в волнение многих. И на меня он произвел довольно сильное впечатление своими круглыми зданиями, круглыми парками, вытянутыми окружностями изгородей. Причем все это раз в семь крупнее, чем в обычных городах, и поражает масштабами. Мне доводилось слышать, что город этот до вторжения волтарианских сил служил столицей, населявшей планету расы, но после захвата подвергся стольким перестройкам и усовершенствованиям, что теперь уже почти невозможно отыскать в его облике следы тех давно прошедших времен. Я же думаю, что скорее всего город был просто разрушен до основания, а на его месте построен новый. Кое-кто утверждает, что немыслимые размеры зданий производят подавляющий эффект, некоторые же считают, что обилие золота плохо влияет на зрение.

Но я обливался холодным потом по совсем иной причине — меня тревожил сдвиг во времени. Каждый, кому приходилось тесно общаться с космосом, не может не проявлять беспокойства, сталкиваясь с чем-то, что имеет хоть самое отдаленное отношение к «черным дырам». Если вы имели неосторожность приблизиться к такой дыре, то можете считать, что песенка ваша спета. Вызываемое черной дырой искривление пространства приводит одновременно и к сдвигу во времени. Не может быть никаких сомнений в тонкости и мудрости того исторического решения, когда ученые и конструкторы Волтара с помощью ядерной физики установили очень маленькую черную дыру в горах за Дворцовым городом, предполагая использовать ее в качестве источника энергии, а заодно и меры безопасности. Все было задумано просто великолепно — город получал неиссякаемый источник энергии, который полностью обеспечивал безотказную работу любых механизмов и технических приспособлений.

Что же касается обороны, то и здесь трудно переоценить полезность подобной меры: искривление пространства-времени сдвигает Дворцовый город на тринадцать минут в будущее, а это означает, что любой агрессор, вторгшийся в эти пространственные пределы, просто не обнаружит здесь никакой цели — ему просто не во что будет стрелять. Конечно, с точки зрения обороны все это может быть и очень надежно, но даже и самая маленькая черная дыра, когда истечет ее срок, а энергия иссякнет, способна взорваться с такой силой, что вместо горы появится воронка. Правда, прежде чем такая штука бабахнет, потребуется целый миллиард лет, а это означает, что дыра за Дворцовым городом пока что совершенно безопасна и ей еще долго предстоит работать. Но откуда им было знать при перенесении ее из космоса, сколько она уже просуществовала и каков ее ресурс? А кроме того, если дыра не представляет никакой опасности, то почему, я вас спрашиваю, Дворцовый город заложили на таком значительном расстоянии от крупных городов? Я лично никак не могу понять, почему император терпит такое. Принято говорить, что «голова, венчанная короной, имеет свои кошмары», но если бы мне пришлось жить рядом хотя бы с крохотной черной дырой, то одними кошмарами дело бы не ограничилось, я наверняка просто вообще лишился бы сна.

Я обнаружил также, что сдвиг во времени не только вынуждает переставлять часы. У меня, например, при таком сдвиге вообще все внутри переворачивается.

В то утро у меня и так было препаршивое самочувствие. Во-первых, меня волновал возможный исход заседания. И предвкушение предстоящего преодоления временного барьера отнюдь не способствовало улучшению моего состояния. Я не раз слышал об авариях, которые зачастую происходят из-за столкновений со встречным транспортом, который внезапно возникает перед вами из временной лакуны в момент преодоления временного барьера. И вот сегодня утром — по эту сторону гор было еще довольно темно — огромный грузовик из имперской службы снабжения, направлявшийся скорее всего на рынок за продуктами, внезапно материализовался перед самым носом у нашего пилота, почти такого же дряхлого, как и его шеф. Реакция пилота оказалась, естественно, замедленной, и нас отшвырнуло воздушной волной. Словом, спаслись мы только чудом.

Поэтому, когда мы совершили наконец посадку в круглом аэро-парке, меня так трясло, что я с превеликим трудом осилил подъем по спиральной лестнице, ведущей в зал заседаний Великого Совета. Я столь подробно рассказываю обо всем этом, чтобы можно было понять мое состояние, которое, в свою очередь, вероятно, в какой-то мере оправдает то, что я мог упустить какие-то важные детали самого заседания.

Меня почти ослепило яркое сияние шлемов и церемониальных секир, скатертей, шитых золотом и драгоценными камнями, усыпанных алмазами знамен и разноцветных осветительных приборов, развешанных по всему периметру зала Совета. Блестящая одежда лордов государства и свиты только усиливала эффект. Великолепные портреты Клинга Гордого и двух его ныне покойных сыновей взирали на нас с высоты. Круглый стол заседаний Совета, более тридцати футов в диаметре, имел возвышение наподобие кафедры, где восседал вице-король, председательствующий представитель Короны. Более тридцати лордов-попечителей управлений уже расселись по местам. За их спинами стояли, вытянувшись в струнку, референты.

Эндоу ковыляющей походкой добрался до своего места и сел. Медицинская сестра привычно заняла свое обычное место справа от него. Ломбар уселся на скамеечке — сзади и чуть слева, чтобы иметь возможность нашептывать подсказки в старческое ухо лорда. Я же и еще два чиновника нашего управления заняли места за ними. Мы, служащие Управления внешних связей, выглядели на общем фоне очень уж неказисто, а я чувствовал себя просто оборвышем в таком великолепном зале.

Фанфары грянули с такой силой, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Председательствующий вице-король сделал легкий знак унизанным перстнями пальцем, и в ответ тут же ударили в литавры, от которых я, кажется, и вовсе оглох. Заседание Великого Совета, собираемое каждые два месяца, было объявлено открытым. Меня просто поташнивало от страха, и на то было немало причин. Я, сказать по правде, ожидал, что первыми же словами на заседании будут примерно следующие: «Младший администратор управления Солтен Грис отстраняется от должности начальника 451-го отдела и предстает перед судом по обвинению в похищении офицера его величества Джеттеро Хеллера...» Однако председательствующий призвал присутствующих к обсуждению мер по пресечению бунта против налогов, случившегося на планете Кайль.

Бунт этот и связанные с ним проблемы налогообложения обсуждались самым доскональным образом. Меры предлагались самые разнообразные, однако в конце концов собравшиеся благополучно достигли консенсуса, сойдясь на том, что следует поручить лорду-попечителю Управления внутренних дел с помощью Армии его величества срочно подавить бунт, а в наказание удвоить взимаемые с жителей Кайля налоги. Решение это отлично устраивало всех, поскольку позволяло каждому из сидевших за столом изрядно набить собственные карманы.

Потом возникла стычка по поводу военного присутствия в планетной системе под названием Клайтеус. Замедление вывода войск грозило отставанием от Графика. Управление пропаганды и Управление дипломатической службы принялись обвинять друг друга в отсутствии стремления к сотрудничеству. Предполагалось, что наличие оного, несомненно, способствовало бы подписанию мирного договора, а значит, и выводу войск. Однако оба эти управления дружно забыли о своих распрях, когда Управление вооруженных сил, стремящееся поскорее вывести из этой зоны боевые части, обвинило их в преднамеренных затяжках и срыве переговоров. Проблема разрешилась довольно быстро после того, как Управление вооруженных сил вынудили пообещать прекратить мародерство на период проведения процедуры подписания договора о дружбе и сотрудничестве.

Неожиданно председательствующий потребовал доклада лорда-попечителя Управления внутренней полиции о ходе установления местонахождения принца Мортайя, о котором ходили слухи, что он якобы готовит восстание против Клинга Гордого в Калабарской системе Конфедерации. Управление внутренней полиции представило весьма обширный и обстоятельный отчет о корнях странного отступничества упомянутого принца Мортайя, которые удалось проследить вплоть до того момента, когда Управление просвещения выбрало для принца неудачных наставников и учителей. Отчет завершался сообщением об аресте, судебном процессе и, наконец, казни этих наставников и учителей.

Несмотря на ужасное состояние, я все-таки отметил тот факт, что Управление внутренней полиции ни словом не обмолвилось о мерах, предпринятых им в отношении принца Мортайя, как и о самом восстании на Калабаре. Однако председательствующий просто отложил рассмотрение данного вопроса до следующего заседания Совета.

В нашей среде, в подавляющем большинстве состоящей из криминальных элементов, к Управлению внутренней полиции всегда относились с большим пренебрежением, поэтому меня ничуть не удивило, что эти «синие бутылки» — они имели у нас в Аппарате такую кличку — не сумели отыскать принца в системе, в которой он должен был высветиться подобно маяку или лучу прожектора. Да, видно, и сам председательствующий был весьма невысокого мнения о них. Вот потому-то на долю Аппарата выпадает обычно столько «сверхурочной» работы.

Затем перешли к принятию поправок к бюджету, и при утряске этих вопросов лорды-попечители самых различных управлений горячо и даже убедительно разоблачали все те происки, недочеты и упущения, в результате которых они могут не получить фондов в нужных объемах. И все это время Ломбар Хисст молча просидел за креслом Эндоу, не проронив ни единого слова. Покончив с вопросом о бюджете, председательствующий выбрал из стопки и положил перед собой довольно объемистую и официально выглядевшую папку. Тут Ломбар прошептал что-то на ухо Эндоу и подтолкнул его в спину. Вот оно!

ГЛАВА 7

Лорды империи, — торжественно обратился председательствующий к присутствующим, — нам предстоит теперь перейти к весьма важному вопросу, который может иметь роковые последствия. Речь идет о деле, способном вынудить нас изменить График Вторжения и пересмотреть все наши планы на грядущее столетие.

По залу прокатился ропот. Однако довольно скоро воцарилась мертвая тишина. Председательствующий вице-король сделал длительную паузу. Своими маленькими черными глазками, поблескивающими над впалыми щеками, он медленно обвел сидящих за огромным круглым столом. Вниманием их он завладел, о да!

— Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что с подобной ситуацией мы сталкиваемся впервые за всю долгую и победоносную историю Волтара. — Тут он многозначительно похлопал тыльной стороной кисти по лежащим перед ним бумагам.

— Однако что произошло, то произошло. И нам сегодня же предстоит принять решение по этому первостепенной важности вопросу.

— Прошу прощения у вашей светлости! — раздался взволнованный голос лорда-попечителя вооруженных сил. — Вопрос в данном случае из ряда вон выходящий. График завещан нам нашими далекими предками и давно уже чтится наравне с Божественными заповедями. При всем моем почтении к председательствующему я просил бы известить нас о том, известно ли его величеству, что на заседание Великого Совета вынесен именно этот вопрос?

Председательствующий смерил смельчака выразительным взглядом:

— Его величество — да пребудет в вечном здравии, его величество Клинг Гордый — не только знает об этом, но и лично соблаговолил повелеть Совету рассмотреть этот вопрос.

Я заметил, как Ломбар Хисст содрогнулся. Пожалуй, более не приятного известия он не получал за всю свою жизнь. Потом он резко наклонился и зашептал на ухо Эндоу.

— Прошу прощения у вашей светлости, — тут же прозвучал дрожащий голос Эндоу. — Прошу прощения, но здесь что-то не понятное. Нарушение Графика Вторжения — весьма рискованный и опасный шаг. Ведь это внесет сумятицу и замешательство в работу буквально всех управлений.

— И тем не менее боюсь, что поступившая к нам информация соответствует действительности, — отозвался председательствующий. — Прошу вас, капитан Роук.

Личный астрограф его императорского величества капитан Таре Роук вышел из-за портьеры, висящей за возвышением, и остановился перед председательствующим. Очень высокий и весьма внушительного вида офицер в темном мундире, он держался с чисто академической невозмутимостью. Председательствующий передал ему не только доклад, но и довольно объемистую пачку бумаг и различных карт. Капитан Роук обвел взглядом собравшихся.

— Ваши светлости, — начал он. — По повелению его величества мне поручено посвятить вас в суть создавшейся ситуации. Разрешите приступить?

Лорды беспокойно зашевелились — явно чувствовалось, что они взволнованы. Послышались выкрики: «Приступайте», «Да, пожалуйста». Я заметил, что Ломбар Хисст невольно сжимает и разжимает кулаки, с трудом сдерживая охватившую его ярость.

 — Примерно четыре месяца назад, — начал выступление капитан Роук, — лорд-казначей совместно с Бюро планирования, фондирования и распределения ресурсов работали над внесением корректив в финансовые расчеты, связанные с планами на наступающее столетие, которое, позволю себе напомнить, начнется ровно через шестнадцать дней. И здесь им пришлось столкнуться с явно неверной информацией относительно одной из намеченных на будущее целей. Его светлость лорд-казначей обратился к лорду-попечителю Флота с просьбой сообщить ему последние и уточненные данные об объекте, который представляет собой планету Блито-ПЗ, менее известную под местным названием «Земля». Эта населенная гуманоидами планета мало чем отличается от наших планет Манко и Флистен, разве что чуть уступает им в размерах. Планета расположена на пути нашего вторжения в глубины Галактики и понадобится нам в качестве базы снабжения. Следует, по-видимому добавить, что захват ее не относится к числу первоочередных целей, но уверяю вас, ей отведена весьма важная роль, поскольку овладение ею значительно сократит линии материального обеспечения и одновременно с этим данная планета будет ключевым пунктом в системе обороны.

И тут лорд-попечитель Флота с изумлением обнаружил, что в распоряжении астрографического отдела Флота не имеется требуемых данных. Около сорока лет назад поступил доклад о том, что на Блито-ПЗ взорваны термоядерные устройства. Они были очень примитивными и не вызвали в то время особого беспокойства. Однако в докладе не выражалось твердой уверенности в том, что местное население не сможет создать более сложные устройства. Мне, вероятно, не следует добавлять здесь, что, если аборигены начнут у себя войну с использованием более сложных термоядерных устройств, не исключена возможность, что они сожгут при этом весь имеющийся на планете кислород или вызовут какие-либо иные бедствия, которые сделают планету непригодной для нас. Вполне естественно, что сразу же было произведено новое обследование планеты...

У меня по спине пробежала нервная дрожь. Глянув в сторону Ломбара, я заметил, что крепко сжатые кулаки его побелели.

— Было обнаружено, — продолжал капитан Роук, — что установился обычай отправлять на Блито-ПЗ курсантов для проведения обследований и изысканий. Добраться до этой системы достаточно легко, такие полеты представляют собой отличную практику. Но курсанты всегда остаются курсантами. Их, по-видимому, напугала статья Космического кодекса а36544М, раздел Б, которая запрещает совершать посадки и тем самым, настораживать население планеты, и поэтому исследования проводились очень робко. Этим искажалась объективность получаемых данных, что и приводило к ложным выводам. И вообще результаты получались фрагментарными и весьма неубедительными.

Меня трясло, как в лихорадке. Ведь эти отчеты последние два года проходили через мои руки, и данные в них фальсифицировались или подгонялись именно мною! У меня создалось впечатление, будто весь огромный зал готов броситься на меня. Мне ясно виделось, как все эти лорды вскакивают со своих мест и прут на меня, выкрикивая самые тяжкие обвинения. Но теперь я все-таки постараюсь быть совершенно искренним: когда Ломбар Хисст впервые приказал мне так поступить, я не мог даже предположить, что эксперту удастся заметить, что составленный таким образом доклад превращается в бессмыслицу, что прилагаемые к нему графики могут показаться кому-то неубедительными и ошибочными. Да мне и в голову не при ходило, что все эти бумаги вообще могут кому-нибудь понадобиться.

Но капитан Роук продолжал свой доклад:

— Тогда лорд-попечитель Флота просто пришел ко мне, и мы отдали приказ об исследовательском полете под руководством опытного военного инженера.

Ах вот оно что! Не удивительно, что нам не удалось разыскать оригинал доклада. Приказ был получен непосредственно из дворца, и поэтому отчет о его выполнении был отправлен прямо в Дворцовый город, а добраться туда даже Ломбар Хисст был не в состоянии!

Личный астрограф его императорского величества для пущей убедительности похлопал ладонью по докладу.

— Обследование было проведено по всем правилам. И боюсь, что результаты только подтвердили наши самые мрачные опасения. — Он сделал значительную паузу и обвел мрачным взглядом притихшую аудиторию. — Нынешнее народонаселение планеты занято разрушением ее! Даже если они и не взорвут ее окончательно, то наверняка сделают совершенно бесполезной и непригодной для жизни задолго до намеченной по Графику операции вторжения!

Сообщение это произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Ломбар Хисст спешно принялся подталкивать в спину Эндоу, как бы давая тому понять, что наступило время действовать.

Капитан... ммэм... Капитан, — проблеял Эндоу, изо всех сил стараясь говорить смело.—А можем ли мы... ээмм... быть уверены, что это не выводы некомпетентных подчиненных? Подобное пораженческое заключение...

Лорд Эндоу, — не дал ему закончить капитан Роук, — военный инженер вообще не делал никаких выводов. Он ограничился тем, что произвел замеры, взял пробы и провел аэрофотосъемку. — Одним движением руки, подобно уличному фокуснику, капитан вы дернул из кипы рулон с графиками и бросил его на кафедру. Рулон тут же развернулся, и пятнадцать футов графиков и точнейших расчетов скатились на пол и легли там длинной полосой. Голос его зазвучал вызывающе: — Расчеты и выводы были сделаны мной и только мной. И никто, кроме меня, не делал обобщающих выводов! Но выводы эти подтвердили буквально все астрографы и геофизики, которых ознакомили с полученными результатами. Все до единого!

Эндоу получил новый тычок в спину и предпринял еще одну попытку:

Эээ... Гхм... А не могли бы вы пояснить присутствующим, что представляют собой все эти наблюдения, которые позволили экспертам прийти к столь удручающим выводам?

— Пояснить можно. — Капитан Роук рывком подтянул к себе еще один рулон с графиками, и это тоже было сделано с ловкостью фокусника, и только тон абсолютно уверенного в своих выводах ученого противоречил образу циркового артиста. Бросив взгляд на первые строчки, капитан продолжил: — По сравнению с последними заслуживающими доверия наблюдениями, полученными примерно тридцать лет назад, содержание кислорода в океанах снизилось на четырнадцать процентов. А это означает разрушение гидрографической биосферы.

Простите, что вы сказали? — послышался голос одного из лордов.

Капитан Роук, по-видимому, вспомнил, что выступает перед далеко не самой просвещенной аудиторией.

— Гидрографическая биосфера является составной частью многообразного живого мира планеты и отличается тем, что живет и развивается в океанах. Взятые пробы указывают на огромную степень загрязнения, и в первую очередь нефтью, о чем свидетельствует огромное количество молекул нефти в пробах океанской воды...

— Нефти, вы сказали? — переспросил кто-то.

— Да, нефть — это маслянистая жидкость, образующаяся после того как в результате природных катаклизмов оказывается погребенной значительная масса живой материи. Она-то и используется потом в качестве органического горючего. Жидкость эту потом выкачивают на поверхность и сжигают.

Лорды начали нервно переговариваться со своими помощниками и референтами.

— Означает ли это, что мы имеем дело с культурой, которая живет за счет огня? — поинтересовался кто-то. — А поначалу я решил было, что мы имеем дело с термоядерной цивилизацией.

— Разрешите, я продолжу, — уклонился от ответа Роук, сворачивая рулон с картами. — Загрязнение атмосферы производственными отходами составляет на данный момент более триллиона тонн, Что значительно превышает регенеративные возможности мертвой и живой природы.

— Так все-таки — термоядерная или не термоядерная, — не унимался кто-то на дальнем конце стола.

— Насыщенность углеводородами верхних слоев атмосферы уже перешла критическую отметку, и ситуация продолжает ухудшаться, — невозмутимо продолжал капитан Роук. — Содержание серы все увеличивается. Тепло, идущее от их центральной звезды, все значительнее сдерживается в засоренной атмосфере. К этому следует добавить также смещение магнитных полюсов. — Капитан почувствовал, что аудитория утомилась, и решил не особенно вдаваться в детали. Он быстро сложил развернутую было карту.

— Что же означает все сказанное? — Капитан Роук оперся обеими руками о кафедру и слегка наклонился в сторону аудитории.

— Это означает, что угроза нависает над планетой с двух сторон. С одной стороны интенсивно выжигается кислород планеты, и вскоре она окажется неспособной поддерживать жизнь, причем произойдет это задолго до срока, предусмотренного Графиком как начало нашего вторжения. С другой же стороны на полюсах планеты имеются ледяные полярные шапки, а значит, из-за повышения поверхностной температуры и смещения магнитных полюсов неизбежно наступит таяние полярных льдов, в результате чего большинство континентов окажутся покрытыми водой и планета окажется непригодной для наших целей.

Меня охватил ужас — ведь это рикошетом заденет не только 451-й отдел. Мне стало ясно, что это означает конец не только для меня, но и для Эндоу, Ломбара и всего Аппарата в целом. И за все это нужно благодарить Джеттеро Хеллера! Да, это конец всем нашим планам... Вернее — планам Ломбара, который все это и задумал. Положение было безвыходным. А вернее — я не находил выхода из него. Да его и не могло быть!

ГЛАВА 8

Когда смысл сказанного капитаном Роуком был разъяснен лордам стоявшими за их спинами помощниками и аудитория огромного и блестящего зала осознала наконец реальную угрозу срыва Графика Вторжения, в рядах лордов воцарилась растерянность, граничащая с паникой. Ломбар яростно толкал в спину Эндоу, и под воздействием этих тычков старый лорд набрал полные легкие воздуха, чтобы перекрыть царящие в зале шум и гам.

— А не может ли капитан известить нас о том, какие еще наблюдения содержались в докладе военного инженера? — Утомленный совершенным подвигом, Эндоу снова плюхнулся в кресло, и медицинская сестра тут же специальным платком отерла слюну с его подбородка.

Шум в зале стих — словно вопрос мог иметь большое значение. Роук бросил взгляд на лежащие перед ним бумаги.

— Поскольку автором доклада был в конце концов военный инженер, — проговорил он, не отрывал взгляда от бумаг, — то совершенно естественно, что он не преминул пополнить его некоторыми собственными наблюдениями.

Я почувствовал, как напрягся Ломбар Хисст Что же касается меня, то у меня и вовсе перехватило дыхание.

— Ну, прежде всего, — продолжил Роук, — он произвел краткое обследование локаторных систем планеты. — Он пробежал взглядом лежавший перед ним текст. — У них имеются электронные приборы для обнаружения летающих объектов, здесь приводятся диапазоны длин волн и предполагаемая дальность действия этих приборов... приводятся, также некоторые данные относительно спутниковой связи. — Капитан Роук перевернул, страницу и чуть заметно улыбнулся. — Военный инженер утверждает, что после расшифровки посылаемых приборами сигналов содержание большинства из них используется, представьте себе, для домашнего развлечения. У них не оказалось оборонной системы связи, которая выявляла бы направляемые из дальнего внешнего космоса приборы, так что в любом случае избежать обнаружения имеющимися у них системами не составляет особого труда.

Ломбар в очередной раз подтолкнул Эндоу, и старый лорд послушно задал заготовленный вопрос:

— А о чем еще говорится в докладе?

— В нем говорится, что планета выглядит весьма привлекательно, — сказал Роук, переворачивая еще одну страницу. — И что жителям ее должно быть стыдно так с ней обходиться.

— И это все? — спросил Эндоу, подчиняясь новому тычку. Роук долистал доклад до конца.

— Да, это все, — ответил он, окидывая взглядом присутствующих. — Больше в докладе ничего нет.

Страшное напряжение Ломбара словно испарилось, и он с явным облегчением откинулся на спинку стула. Казалось, он готов был рассмеяться. Он услышал именно то, что и желал услышать. Однако он тут же принялся с удвоенной энергией что-то нашептывать на ухо Эндоу.

— Если его светлость председательствующий позволит, — снова заговорил Эндоу, — я возьму на себя смелость заметить, что все эти выводы, представленные астрографом его величества без предварительного оповещения исполнительной власти и без ведома соответствующих управлений, могут привести к целому ряду значительных осложнений. Действия эти таят в себе угрозу для планирования, бюджета, фондирования, могут нанести ущерб ряду строительных проектов, учебно-производственных программ и даже администрациям представленных здесь управлений!

Ломбар явно гордился старым лордом и даже одобрительно по хлопал его по спине.

Эффект его речи не замедлил тут же сказаться. Каждый из лордов-попечителей, собравшихся за круглым столом, стал заявлять свои претензии. И в самом деле — стоит хоть немного изменить График Вторжения, и это сразу же внесет замешательство в работу, нарушит приоритеты сотен и тысяч отделов, подотделов и секций каждого из управлений, составляющих правительство такой огромной империи, как Волтар. Для них это означает увеличение работы вдвое и даже втрое. Это означает нескончаемые заседания, огромные кипы требующих изменения планов, многие недели работы по вечерам, а прежде всего — путаницу, путаницу и еще раз путаницу в делах. Да, такие вещи не делаются с наскока, с налета. Такие изменения требуют времени! Капитан закончил свое сообщение и покинул зал. Председательствующий сделал знак, и литавры призвали собравшихся к порядку.

— Прошу ваши светлости высказать свои соображения относительно возможности незамедлительно нанести упреждающий удар по Блито-ПЗ, — призвал утихших наконец лордов председательствующий.

Первым поднялся лорд-попечитель вооруженных сил.

— У нас в данный момент нет под рукой необходимых свободных резервов. Дело это необходимо решить силами Космического Флота и его десантников.

Лорд-попечитель Флота тут же возразил:

— Мы до сих пор не восполнили потерь, понесенных в ходе кампании в Клайтеусе. В том памятном случае нам пришлось отозвать корабли с фронтов Хомбивининской войны, отказавшись от многих достигнутых там стратегических успехов. Что же касается десантников Флота, то для полной укомплектовки штата нам и без того недостает тридцати девяти миллионов. Нам приходится удерживать в резерве значительные соединения десантников еще и потому, что внутренняя полиция проявляет недопустимую слабость — если не сказать, недопустимые проволочки — в операциях, связанных с восстанием принца Мортайя в Калабарской системе. — Тут один из адъютантов что-то торопливо шепнул ему на ухо. — А кроме того, — продолжил он, — как мне тут подсказывает представитель штаба по разработке тактических операций, если вооруженные силы Блито-ПЗ обладают термоядерным оружием - то они способны при угрозе вторжения из космоса поддаться панике и термоядерными взрывами вообще лишить кислорода свою планету. А это не только не решит, но еще и усугубит проблему.

Мне казалось, что Ломбар, подобно коту, которому чешут за ухом, замурлычет сейчас от удовольствия.

Председательствующий предложил лорду-попечителю дипломатических служб высказать свое мнение.

— Я предложил бы отправить на Блито-ПЗ миротворческую миссию, — сказал тот. — Мы могли бы предложить планете техническую помощь, необходимую для решения проблем, возникающих при переходе на режим жизнеобеспечения. Когда же наступит указанный в Графике Вторжения срок, мы будем действовать в соответствии с намеченным ранее планом, выполняя свой долг.

Выступление его было встречено возмущенными криками «Нет!», «Никогда!», доносившимися со всех сторон, и председательствующему пришлось вновь призвать собравшихся к порядку. Однако это не успокоило разбушевавшихся лордов.

Вот к чему привел перерасход денежных средств, ассигнованных на Хомбивининскую войну! — выкрикнул лорд-попечитель Управления по распределению доходов.

Хомбивининцы поддались панике и эвакуировали свои города, — злобно поддержал его лорд-попечитель пропаганды — Так что не суйтесь со своими миротворческими миссиями!

И еще несколько лордов с нескрываемым презрением отозвались от миротворческих миссиях.

Чтобы быть просто услышанным, председательствующему пришлось снова ударить в литавры.

— Позволю себе напомнить вашим светлостям, что его величество требует от вас принятия решения именно на этом заседании!

Ломбар возбужденно подтолкнул Эндоу.

Давай! — взволнованным шепотом скомандовал он. — Сейчас самое время.

Соблаговолите выслушать меня, ваша светлость, — обратился к председательствующему Эндоу. — Хотя ресурсы Управления внешних связей и без того напряжены до предела, мы все-таки считаем, что можно было бы поручить решение этого вопроса именно нашей структуре. Вручив дело в надежные руки, мы сможем, наиболее компетентным и благоприятным способом справиться с ним.

И весь большой зал с видимым облегчением внимал словам дряхлого лорда. Просто невероятно! Каким-то непостижимым об разом Ломбару удалось вытащить нас из грязи.

— Представляется возможным, — продолжал тем временем отлично отрепетированную речь Эндоу, — не привлекая излишнего Интереса и не вселяя в население планеты необоснованных опасений и тревог, внедрить в их ряды своего агента. Этот агент, тщательно и должным образом подготовленный и при этом действующий под нашим строжайшим контролем, мог бы организовать «утечку» технических данных в средства массовой информации на этой планете. Данных, которые помогли бы существенно ограничить загрязнение природной среды планеты, не усиливая при этом ее оборонной мощи.

Он целиком и полностью завладел вниманием всего блестящего Собрания. Председательствующий только одобрительно кивал. Тщательно подготовленный к этой роли Ломбаром Хисстом и явно приободренный всеобщим вниманием, Эндоу продолжал:

— Существует достаточно простое решение трудностей, с которыми данная планета в настоящий момент сталкивается. Разрушение планеты может быть вовсе прекращено или хотя бы приостановлено до срока настоящего вторжения.

Из груди лорда-попечителя Флота вырвался явный вздох облегчения, а лорд-попечитель вооруженных сил даже не удержался от одобрения.

В это время Ломбар незаметно прикоснулся к спине Эндоу по-видимому, это был сигнал, что пора менять тактику. У них все было рассчитано буквально по секундам. Внезапно Эндоу как бы засомневался.

— Конечно же, для осуществления такого плана потребуется немалый срок — может быть, несколько лет. Агенту придется стать одним из обитателей планеты, ему придется завоевать в их среде определенное положение, и, конечно же, ему необходимо будет соблюдать при том предельную осторожность. Все это означает, что потребуется довольно продолжительный отрезок времени, в течение которого Управление внешних связей не хотело бы связывать себя обязательством представлять ежемесячные отчеты, если оно будет иметь основания считать, что операция в целом проходит удачно.

— Звучит недурно. Весьма перспективная идея, — раздались голоса лордов.

— Потребуются, конечно, определенные ассигнования, — добавил Эндоу. — Суммы эти, однако, будут незначительными, если учесть масштабы и срочность данного предприятия.

— И каков же объем требуемых ассигнований? — попросил уточнить лорд, ведающий распределением доходов.

Ломбар шепотом подсказал необходимую сумму.

— Два или три миллиона кредиток, — повторил за ним Эндоу. Именно это и решило проблему окончательно. Сумма была столь ничтожной, что никому и в голову не пришло, будто лорд Эндоу стремится к какой-то личной выгоде. Остальные собравшиеся за столом, представься им только такой случай, сразу же придумали бы какие угодно сложности, лишь бы назвать самую немыслимую сумму. А так, решили они, Эндоу не перепадет буквально ничего или в лучшем случае — самая малость. План в силу этого можно было принимать без колебания.

— Так-так, ну что ж,— проговорил председательствующий. — Согласны ли ваши светлости принять предложенный план в целом?

Противников плана не обнаружилось.

— Вот и прекрасно, — облегченно сказал председательствующий. — Согласно принятому решению я поручаю канцелярии издать соответствующие инструкции, в которых Управлению внешних связей поручалось бы по своему усмотрению решать все. вопросы, связанные с этим делом. Время исполнения не устанавливать. Исполнителям выделяется три миллиона кредиток, однако сумма эта может в дальнейшем подвергнуться изменению. Я же могу теперь с чистой совестью доложить его величеству, что план действий нами выработан, одобрен и мы приступаем к его осуществлению.

Вздох облегчения словно вырвался из общей груди и разрядил обстановку. Зал повеселел. Итак, нам это все-таки удалось! О боги, Ломбар в который раз сумел в зародыше погасить пожар! Должен честно признаться, что я просто не запомнил дальнейшего хода заседания Великого Совета. Я никак не мог поверить, что голова моя по-прежнему держится на плечах. Мне казалось невероятным, что удалось целиком и полностью сохранить График Аппарата. Я с трудом мог поверить и тому, что ничто не стояло теперь на пути Ломбара к осуществлению его грандиозных замыслов. Одним словом, я пребывал тогда в состоянии эйфории и, когда мы покидали этот блестящий зал, даже представить не мог, что не пройдет и двадцати четырех часов, как я окажусь ввергнутым в черную бездну отчаяния.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 1

Утром следующего дня я стоял в передней, ведущей в тщательно охраняемый кабинет Ломбара в Замке Мрака, и дожидался того часа, когда мне будет дозволено войти. Из окна полуразрушенной башни открывался вид на огромное пространство необъятной Великой пустыни, простирающейся на добрых две сотни миль, совершенно непреодолимых для пешего путешественника, вплоть до тянущихся по самому горизонту зеленоватых гор, которые вздымались сразу же за Правительственным городом. У подножия ближнего холма раскинулся тренировочный лагерь Аппарата — сборище жалких халуп. «Лагерь Закалки» — такое название носил он в различных справочниках, однако в обиходе его чаще всего называли Лагерем Смерти.

Официально считалось, что тут занимаются общей подготовкой с новобранцами, однако на деле основной его задачей было формальное оправдание весьма оживленного транспортного потока, направляемого в Замок Мрака, а кроме того, в нем размещалась дополнительная охрана. Кадровый состав его почти целиком был укомплектован головорезами, завербованными в охрану Аппарата, однако пополнялся он исключительно такими типами, услугами которых не мог пользоваться даже Аппарат. Правда, живыми из лагеря они никогда не выходили.

Грозные, выстроенные из черного базальта стены Замка Мрака считались возведенными давно исчезнувшей расой, заселявшей планету сто пятьдесят тысяч лет назад, расой, которая достигла высокой культуры в области обработки и применения камня, но была поголовно истреблена первыми же артиллерийскими залпами передовых частей Волтарианского корпуса вторжения. Миф о том, что замок и теперь все еще слишком радиоактивен для использования его в каких-либо прагматических целях, хитроумно поддерживался при помощи специально расставленных анализаторов с особого рода экранами, когда лучи Службы планетарного контроля попадали на них, они впитывали направленную на них энергию и выдавали ее на экраны контролеров, автоматически преобразованной в волны, которые свидетельствовали о радиационном заражении. Однако никакой радиации здесь не было и в помине. Если и можно говорить о каких-либо специфических волнах, присущих Замку Мрака, то они скорее всего исходили из мрачных его глубин, где в глубине горы сидели, запертые в тесные и грязные клетки, тысячи политических узников, испуская с проклятиями и стонами последний дух.

«Политическим заключенным» считался по принятому у нас определению тот, кто «мог стать на пути осуществления планов Аппарата». Некоторые мелкие чиновники давали и другое шутливое определение: «Любой, кто имел несчастье не понравиться Ломбару Хиссту» — но такую шутку они могли разве что шепнуть на ухо ближайшему другу, да и это вряд ли могло считаться разумным поступком.

Однажды я спросил у Ломбара, когда тот был изрядно пьян, почему бы ему просто не убить мешающего ему человека и тем самым раз и навсегда покончить с ним. Хитро подмигнув, он ответил мне довольно расплывчато: «Никогда не знаешь, кто может на что сгодиться, а кроме того, и родственники такого типа охотно идут на сотрудничество, пока он жив». Да, присутствие этих людей просто физически ощущалось сквозь толщу камня.

Было жарко.

Тишину прорезало гудение зуммера, и клерк кивком подал мне знак, что можно входить. К кабинету Ломбара в Замке Мрака вело несколько вытертых ступенек. Он занимал целый верхний этаж здания, окруженного крепостными стенами и тщательно замаскированного от наблюдения с воздуха. Стены апартаментов были увешаны золотыми украшениями и бесценными батальными картинами. Повсюду возвышались серебряные вазы и урны. Мебель доставляли сюда прямо из разграбленных древних царских гробниц. Каждая вещь в этой огромной комнате была по существу бесценной, а приобретена она была путем грабежа или шантажа, что широко практиковалось во время пребывания Ломбара во главе Аппарата. Но уж как-то так получалось, что все собранное здесь и вообще все вещи, которыми он пользовался, сразу же приобретали вид дешевого старья. Видимо, у Ломбара был особый «талант» на это.

Одну из стен целиком занимало зеркало, и я несколько смутился, застав перед ним любующегося собой Ломбара. Он заказал себе золотой шлем с королевскими регалиями и теперь примерял его и так и эдак, вертясь перед зеркалом. Наконец он прекратил это занятие, снял шлем, тщательно уложил его в сундук, выкованный из чистого серебра, и старательно запер его. Вашей Светлости, разумеется, известно, что простой смертный, примеривший на свою недостойную голову головной убор короля, приговаривается к смертной казни.

— Садись, садись, — проговорил он, жестом указывая на стул. При этом он улыбался и был весьма любезен. Хлыст лежал спокойно на полке, словно преданный полному забвению. Да, Ломбар был весьма любезен и даже проявлял гостеприимство. Что ему от меня нужно?

— Возьми себе чанкпопс, — сказал он, придвигая ко мне золотую коробку с этим освежающим лакомством.

Сердце мое ушло в пятки. Ноги уже совсем не держали меня, и я неловко плюхнулся на стул. Хисст настойчиво совал мне коробку, и я будто во сне взял одну из баночек и даже сумел сорвать крышку.

Приятный запах и легкий хлопок газа, ударившего прямо в лицо, сразу охладили меня и как бы пробудили мое сознание. Ломбар развалился на широкой и мягкой скамье, продолжая улыбаться как самый радушный хозяин.

— Солтен... — начал он.

И тут меня охватил ужас: дело в том, что раньше он никогда не называл меня по имени и никогда, вообще никогда вышестоящий у нас не обращается столь фамильярно к подчиненному. Мне сразу же стало ясно, что в самом ближайшем будущем меня ожидает нечто ужасное.

— Солтен, — дружелюбно повторил Ломбар, — у меня для тебя приятная новость. Нечто вроде праздничного подарка, которым уместно отметить нашу вчерашнюю победу.

Я совсем перестал дышать. Я знал: что-то неотвратимое надвигалось на меня.

— Начиная с сегодняшнего утра, — сказал Ломбар, — ты уже не занимаешь пост начальника 451-го отдела.

О боги, я так и знал. Следующими его словами наверняка будет приказ отправить меня в камеры подземелья — после пыток, конечно! Лицо мое, по-видимому, стало белее бумаги, потому что он стал еще ласковее.

— Нет, нет, нет, — со смехом проговорил он. — Не бойся, Солтен. У меня нашлось для тебя нечто более интересное. И если ты с этим справишься как следует, то кто знает — может, тебя ждет пост начальника всего Аппарата! А то и лорда-попечителя внешних связей...

Вот-вот, так оно и есть. Я был совершенно прав. Дела мои обстояли — хуже некуда! Отчаяние помогло мне вновь обрести голос.

— И это... и это все последствия допущенной мной накладки?

— Ну что ты, Солтен, — сказал Ломбар, — полно тебе сокрушаться, ты ведь ничего не мог сделать. Доклад Хеллера прошел по совсем иным каналам связи и поэтому никак не мог попасть тебе в руки, ты просто был лишен возможности вообще хоть как-нибудь соприкоснуться с ним. И он был совершенно прав. Копий доклада не делалось, поэтому я и не мог обратиться к отделу тайных операций с требованием изъять оригинал и положить на его место документ с внесенными мной изменениями. И тем не менее теперь меня это не спасало!

Хисст поднялся со скамьи, и я был уверен, что он возьмет сейчас в руки хлыст или, что еще хуже, — нажмет кнопку и вызовет тюремную стражу. Но он просто решил еще разок полюбоваться своим отражением в зеркале.

— Нам был просто необходим этот случай, — сказал он, — чтобы ускорить многие события. И теперь, получив приказ Великого Совета, мы наверняка выполним задуманное.

Ломбар вернулся к столу и похлопал меня по плечу. Чисто интуитивно я отшатнулся от этой ласки.

— Солтен, — продолжал он невозмутимо, — я назначаю тебя представителем Центра при секретном агенте, которого мы посылаем на Блито-ПЗ.

Теперь я понял все: Представитель Центра руководит действиями агента на той территории, куда того засылают, направляет его, руководит всеми его операциями. Если же что-нибудь пойдет не так, именно руководителя обычно предают смертной казни. Но и осужденный на смерть, а вернее — особенно осужденный на смерть, обязан бороться за свою жизнь.

Но ведь... но ведь на весь проект ассигновано всего три миллиона кредиток. Достаточно одному-единственному кораблю по терпеть аварию или разбиться, как все полетит в...

Ну-ну, не смотри так мрачно на простые вещи, — утешил меня Ломбар. — А кроме того, Эндоу прекрасно знает, как эти три миллиона превратить в сотни миллионов. Небольшой перерасход в одном случае, победная реляция — в другом, умение вовремя при грозить возможными осложнениями — в третьем, и любые первоначальные ассигнования можно взвинтить до небес. Нет, с деньгами у тебя не будет никаких затруднений. Можешь не волноваться. Да и какие могут быть затруднения — ведь если бы им пришлось организовывать внеплановую и неподготовленную операцию вторжения, то на это ухнули бы триллионы. А кроме того, она еще и с треском провалилась бы. — Он снова подошел к зеркалу. — Нет, считаю, что я очень хитро задумал это дело. Я ведь заранее предвидел примерно такой расклад. Поэтому постарался на всякий случай иметь под рукой достаточно денег. А теперь у меня будут средства на то, чтобы удесятерить число отправляемых на Землю транспортных кораблей, и при этом мне не придется отвечать на их дурацкие запросы, не придется опасаться, что их смогут обнаружить приборы наблюдения. Это просто великолепно. Теперь я могу сказать всем и каждому, что мы поддерживаем связь и доставляем необходимые материалы нашему агенту, а заодно и тебе.

— Так, значит, вы хотите сказать, что меня отправят на Землю? — задал я совершенно идиотский вопрос.

Ответ на него был очевиден. Ведь направлять действия такого агента с Волтара просто невозможно. Я пребывал в полной растерянности. При этом я даже не заметил паузы, которую Ломбар сделал в ожидании моих аплодисментов. И тут я попытался весьма неуклюже исправить свою ошибку:

— Я никак не мог поверить, что нам посчастливится выпутаться из такой передряги.. Этим мы всецело обязаны только вам.

Мои слова заставили его снова улыбнуться. Но на какое-то, мгновение он нахмурился. Поэтому я набрался смелости и решил предпринять еще одну попытку:

Мы... У нас... У нас просто нет агентов такого калибра.

Глупости, у нас имеется несколько агентов на Земле. И ты прекрасно это знаешь. Поэтому я как раз думал о том, чтобы придать тебе сразу двух — Рата и Терба, — они тебе пригодятся. Это пара самых квалифицированных убийц из всех, с кем мне приходилось сталкиваться. Ну, что ты на это скажешь? Устраивает?

Я с такой ясностью представил себе смертный приговор за провал этой миссии, как будто бы уже держал его в руках, и решил не отдавать свою жизнь без борьбы.

— Но ваша светлость, — польстил я Ломбару на всякий случай, — ни один из них не отличит геофизики от географии. А я... честно говоря, я и сам чуть было не завалил экзамены по этим предметам в Академии.

Ломбар расхохотался. Причем сделал это весьма добродушно. Его явно забавлял наш разговор. Это был совсем другой Ломбар, совсем не такой, каким я привык его видеть.

— Но ты ведь все-таки прошел необходимый курс наук. Ты, небось, вызубрил все высокопарные научные слова. Солтен, тебе просто нужно привыкнуть к мысли, что я — твой самый лучший ДРУГ.

Вот оно, вот оно. Теперь он наверняка подбросит еще какую-нибудь гадость. Я точно знал: у него еще что-то припасено.

— Возьми-ка еще один чанк-попс, — и он снова пододвинул ко мне золотую коробку..

Я едва сумел раскупорить обертку. Но мне повезло, что я все-таки справился с этим делом, потому что дальнейшие его слова наверняка заставили бы меня грохнуться без сознания, не освежись я вовремя чанк-попсом.

— И не беспокойся, пожалуйста, насчет специального агента.

Я уже подобрал отличную кандидатуру. — Он пристально поглядел на меня, как бы желая убедиться, что я его внимательно слушаю. — Имя этого агента — Джеттеро Хеллер!

В кабинете воцарилась длительная пауза, пока я лихорадочно пытался собраться с мыслями. Какое-то мгновение я даже решил, что мне все это пригрезилось, что я брежу и слышу какие-то не те имена. Но Ломбар как ни в чем не бывало стоял передо мной и улыбался.

— Я считаю его идеальным кандидатом, — сказал Ломбар, видя, что я так и не заговорю. — Великий Совет с огромным доверием отнесется к подписываемым им донесениям. Кроме того, меня заверяли, что он весьма компетентен, — правда, у него есть привычка решать проблемы самым дурацким, на мой взгляд, образом. И в Шпионской работе он не имеет ни теоретических, ни практических навыков. И уж совсем ничего не знает ни об организационной деятельности Аппарата, ни о методах его работы. Но вы оба выпускники Академии, а следовательно, потенциальные друзья, коллеги. Ты с ним легко найдешь общий язык.

Я с трудом пытался собраться с мыслями.

Джеттеро Хеллер — блестящий инженер. После Академии он закончил массу различных курсов и школ. Он на несколько голов выше меня во всем. Нет, тут что-то не так. Я просто терялся в догадках. Но если он не имеет никакой подготовки для шпионской работы, если он не имеет ни малейшего представления ни о самом Аппарате...

— Угощайся, — прервал мои мысли Ломбар, вновь пододвигая ко мне коробку. — Возьми-ка еще чанк-попс.

Я взял очередную капсулу с ароматической воздушной начинкой, понимая, что у него еще что-то имеется в запасе.

— Ну как, дошло? — спросил Ломбар.

Я уставился на него затравленным взглядом.

— Миссия на Землю, — медленно и раздельно проговорил Лом бар, как бы вдалбливая в меня каждое слово, — должна быть спланирована и осуществлена таким образом, чтобы провалиться.

Нет, до меня это явно не доходило.

— Нам меньше всего хочется, — принялся разъяснять Ломбар, — нам совсем ни к чему, чтобы нынешнее правительство Волтара отдало приказ о немедленном вторжении и захвате Земли. У нас имеются свои собственные планы относительно покорения этой планеты. И оба мы прекрасно это знаем. Наши планы будут осуществлены задолго до официально запланированного вторжения. Нас ничуть не волнует чистота атмосферы Блито-ПЗ. Таких планет сколько угодно. Но Блито-ПЗ может быть использована совсем по-иному, и пользу эту мы сумеем извлечь задолго до того, как повысится уровень ее океанов. А в таком случае на кой черт нам тревожиться о состоянии ее атмосферы?

Постепенно я начал соображать, что к чему. Мне также пришло в голову, что Ломбар, будучи уроженцем Стафоттена — планеты, атмосфера которой отличается исключительно низким содержанием кислорода, — вообще не особенно склонен заботиться о воздухе. Ломбар весело рассмеялся, видя, как туго я соображаю. Для него все это казалось совершенно очевидным.

— Вот видишь, — сказал он, — ты всегда недооценивал моего ума.

«Твоей циничной изворотливости», — хотелось мне поправить его. Но к стыду своему, должен признаться, что вслух я произнес совсем иные слова.

О, я всегда был самого высокого мнения о ваших талантах, — вежливо возразил я.

О нет, не ценишь ты меня, — продолжал Ломбар. — Нужно все подстроить так, чтобы Джеттеро Хеллер оказался в луже, и чем скорее, тем лучше. А с такими помощниками, как Рат и Терб, ты справишься с задачей наилучшим образом.

Мне не совсем понравился этот комплимент, и он это под метил.

— Тебе придется вести себя очень разумно, — с некоторой горячностью принялся он пояснять, — Джеттеро Хеллера с его (...) внешностью и его (...) искусством будет не так-то просто обвести вокруг пальца. Но тебе придется позаботиться о том, чтобы он потерпел полную неудачу, и при этом чтобы все произошло без излишнего шума.

Первые донесения, которые он будет отсылать сюда, должны быть подлинными донесениями Хеллера. За это время мы тщательно изучим его стиль и научимся копировать его. А потом тебе только и останется, что отстранить его от последующих действий или постараться, чтобы он впутался там в какую-нибудь неприятность, и тогда мы сможем изготовлять полностью фальсифицированные «донесения Хеллера», содержание которых будет отвечать всем нашим замыслам.

И все-таки оставалась еще одна деталь, которая не вписывалась в эту столь безоблачную перспективу.

Но он не простит нам похищения, — возразил я. — Он может из-за случившегося отказаться от сотрудничества с нами.

Да, действительно, похищение это может показаться промашкой с нашей стороны, но ведь все можно повернуть и по-другому. — Хисст принялся надевать мундир, а потом распахнул дверь и жестом приказал мне следовать за ним. — Пойдем, пойдем, — сказал он, — сейчас я тебе продемонстрирую, как ведут дела настоящие мастера.

Я двинулся за ним. Именно с этого момента я и стал сознательным участником операции «Миссия "Земля"», которая весьма тщательно готовилась и задумывалась, с тем чтобы полностью провалиться. Самочувствие у меня было самое ужасное.

ГЛАВА 2

Спуск во чрево Замка Мрака походил на путь в глубины чистилища, места, отводимого многими религиями для осужденных душ. Что же касается меня, то я всегда рассматривал подобное предприятие как пребывание в клетке с дикими и чрезвычайно опасными хищниками. Поэтому я немного задержался и на всякий случай запасся в арсенале бластером. Охрана там сама целиком состоит из преступников, я же должен был идти туда в общевойсковой форме да еще без знаков различия, что не гарантировало мне никаких прав на этой территории. Здесь можно было опасаться не только неожиданного нападения со стороны отчаявшихся заключенных, но и в равной степени пасть жертвою ограбления или даже убийства со стороны охраны.

Мы передвигались по трубам транспортных туннелей, пока не добрались до 501-го подземного уровня. Непрестанный грохот металлических задвижек и нестерпимое зловоние довели меня к тому времени до полного изнеможения. На 501-м уровне зловоние стало просто ужасным. Зачастую здесь не избавлялись от трупов умерших заключенных, оставляя их лежать в камере, пока та не потребуется для очередного несчастного, а бывало и так, что следующего узника швыряли в камеру к мертвецу.

Длинный зал со стенками, сваренными из металлической решетки, простирался перед нами. Из-за проволочной сетки под током высокого напряжения на нас поглядывали глубоко запавшие глаза совершенно изможденных и изувеченных людей На более высоких уровнях находились лаборатории Аппарата — здесь же в некоторых из клеток сидели результаты этой научной работы, изуродованные существа, все еще живые, но уже никому ненужные и брошенные, поскольку опыты над ними были сочтены неудачными.

Ломбар, нарядившийся в черный генеральский мундир, шагал впереди, помахивая хлыстом, не глядя по сторонам, совершенно глухой к стонам и мольбам, сопровождавшим нас на протяжении всего пути. Свернув за угол, мы приблизились к небольшой комнате, слабо освещенной зеленоватым светом осветительной пластины. В дальнем конце ее находилась еще более прочная клетка, в которой человек не мог находиться выпрямившись во весь рост. Ломбар передвинул какой-то рычаг, и дверь клетки распахнулась.

На каменном выступе, образующем нечто вроде полки, вытянувшись во весь рост, лежал Джеттеро Хеллер. В неверном свете мерцающей пластины мне удалось разглядеть, что он все еще был в белых спортивных шортах, но кто-то уже успел отобрать у него свитер и туфли. Колотая рана на плече так и не была перевязана, и сгустки спекшейся крови покрывали плечо и спину. Запястья его были скованы электрическими наручниками из тех, что постоянно дают болезненный импульс. Никакой посуды в клетке не было, а это означало, что его скорее всего держали здесь без пищи, — а сколько же он здесь пробыл? Четыре дня?

«О боги, — подумалось мне, — неужто кто-то полагает, что он сможет простить подобное обращение?» Естественно было бы пред положить, что после случившегося он будет пребывать в отчаянии, выглядеть жалко и униженно. Ничего подобного. Он спокойно лежал на голой каменной плите, сохраняя при этом полное присутствие духа.

— Ну, ну, — спокойно проговорил Джеттеро Хеллер. — Значит, «алкаши» все-таки решили пожаловать сюда.

Этой презрительной кличкой флотские наградили сотрудников Аппарата. Дело в том, что на нашем гербе фигурировал судейский жезл: массивная дубинка ручкой вверх! Однако флотские с полной серьезностью утверждали, что на эмблеме нашей изображена бутылка. Поэтомуто они и называли нас «алкашами», что, естественно, приводило аппаратчиков в ярость.

В обычной обстановке Ломбар тут же ответил бы оскорблением на оскорбление. Я даже увидел, как глаза его вспыхнули злобным огнем. Однако он сдержал себя, поскольку у него на уме сейчас было нечто совсем иное.

Он остановился в ногах импровизированного лежбища и накло нился к узнику. При этом он еще умудрился ободряюще улыбнуться.

— Ну,.пока что все идет хорошо, — сказал Ломбар. Хеллер продолжал молча лежать, холодно глядя на него.

— Все это было только начальной стадией тестирования, — продолжал Ломбар.

Хеллер продолжал хранить молчание. Он ограничился тем, что просто рассматривал Ломбара. Под таким взглядом каждый должен был почувствовать себя неуютно. Уж слишком спокойным был этот, взгляд.

— Необходимо было проверить, соответствуете ли вы предъявленным требованиям, — проговорил Ломбар с улыбкой. — Вам, естественно, вое это может показаться весьма неудобным, и все же мы считаем жизненно необходимым подвергать суровым испытаниям кандидатов, которых нам предлагают для проведения важных и ответственных работ.

.«Ну и нахал», — подумал я. Однако это был, пожалуй, единственно правильный подход.

— А теперь присутствующий здесь Солтен, — произнес Ломбар, делая жест в мою сторону, — завершит процесс испытаний, и мы будем иметь полное представление о ваших возможностях.

И у него еще хватило смелости похлопать Хеллера по коленке. В этот момент у меня, который уже имел возможность наблюдать, как Хеллер умеет действовать ногами, промелькнула мысль, что поступок этот весьма опрометчив, но в следующую секунду я за метил, что колени узника также прикованы электрическими наруч никами к камню.

С ободряющей улыбкой Ломбар вышел из клетки, сделав мне знак следовать за ним. И как только мы отошли на расстояние, с которого Хеллер не мог нас расслышать, он дал мне последние инструкции.

— С остальным теперь ты справишься и сам. Придумай какие нибудь легкие вопросы, скажи, что он выдержал все испытания, а уж потом вручи ему вот это.

С этими словами Ломбар достал из кармана официальный экземп ляр приказа Великого Совета относительно начала операции под кодовым названием «Миссия "Земля"» и вручил его мне.

Смрад здесь стоял совершенно невыносимый, свет был отврати тельным, а если добавить еще и сознание того, что он теперь все дело сваливает на мои плечи, оставляя меня наедине с Хеллером в подземельях Замка Мрака, то становится ясно, что все это привело меня в полное отчаяние. Однако повелитель Аппарата начал к тому времени постепенно входить в привычный образ. Он, правда, еще не хватал меня за отвороты мундира и не бил электрическим хлыстом. Но уже снова приблизил лицо вплотную к моему и перешел на обычный, не предвещающий ничего хорошего тон:

— И смотри — не зарони в его башку никаких подозрений! Не дай ему вывернуться!

Легко сказать! Два взаимоисключающих приказа, выпаленные одним духом. А вообщето лучше было бы прямо так и сказать: тебе следует выполнить совершенно невыполнимое да еще при этом и заручиться готовностью Хеллера сотрудничать с нами. Но Ломбар уже ушел. Мне пришлось вернуться в клетку.

О боги, какое здесь стояло зловоние! Я присел на корточки рядом с ложем арестанта и попытался изобразить улыбку. Хеллер же просто спокойно смотрел на меня. Я бы даже сказал — слишком спокойно.

— Прежде всего объясните мне, — сказал я, — каким образом вам удалось установить, что курьер — подставная фигура?

Он не удостоил меня ответом и продолжал пристально рассматри вать меня. К этому моменту он, должно быть, буквально умирал от голода и жажды. А кроме того, он должен был постоянно испытывать боль от электрических наручников, что сковывали его запястья и колени. Вообще эти наручники — вещь весьма болезненная.

— Ну-ну, не упрямьтесь, — заговорил я с ним тоном школьного учителя-идиота. — Вам же на пользу пойдет, если вы будете правильно отвечать на мои вопросы. Затем мы решим, выдержали ли вы свое испытание, и если да, то дела ваши сразу пойдут на поправку

Какое-то время он попрежнему молча продолжал смотреть на меня испытующим взглядом. Затем, с некоторым трудом из-за опухшего языка и пересохшего от жажды горла, заговорил:

— Судя по вашему произношению и выговору, вы, должно быть, выпускник Академии, не так ли? — Он недоуменно покачалголо вой. — Какие же пути завели вас на самое дно, в общество «алкашей»?

Волна холодного бешенства захлестнула меня. Да что он во образил о себе, этот арестант? А может, он таким образом пытается перебросить мостик, чтобы воспользоваться некоей связью между нами и както укрепить свои позиции? Или же слова его и поступки следует рассматривать как последнюю попытку сохранить свое лицо, как это вообще принято у офицеров Флота, когда они сталкиваются с безнадежным положением, как нежелание признать свое полное поражение? Рука моя с такой силой сжала бластер, что чуть было не сломала его. Как это он, в его положении, смеет жалеть меня? Мысли мои беспорядочно метались, словно застигнутые врасплох этим спокойным изучающим взглядом. Было совершенно очевидно, что с таким типом даже разговаривать весьма опасно.

Страшным усилием воли я заставил себя успокоиться. Да и кем, в конце концов, был этот заключенный? Почему это он рассматривает меня, словно ему предстоит решить мою судьбу, а не на оборот? И тут меня поразила одна мысль. А ведь и в самом деле он не думал сейчас о себе. Он не думал о боли, которую наверняка причиняли ему электрические наручники, и, казалось, забыл о голоде и жажде. Он просто не мог удержаться от сожаления, что кто-то из людей мог пасть так низко, как это сделал я. И вопросы, которые он задавал мне лично, к нему не имели и не могли иметь никакого отношения. Он думал обо мне!

Я мог бы ему многое порассказать о себе. Я, например, мог бы признаться ему: «Иногда человек идет по ложному маршруту». Я мог бы честно и откровенно рассказать ему обо всем, и мы могли бы прийти к пониманию и согласию. И если бы я это тогда сделал, многое наверняка пошло бы совсем иначе

Но Ломбар черной тучей нависал на моем горизонте. И у меня не хватило смелости проявить честность. В те короткие мгновения я обрек множество людей на незавидную судьбу. Будучи самым на стоящим трусом, я только фальшиво улыбнулся в ответ.

— Ну-ну, не будем об этом, — сказал я. — Вы лучше спокойно расскажите мне, как обстояло дело с переодетым курьером.

Некоторое время он просто молча лежал.

А зачем мне рассказывать об этом вам? — заговорил он на конец. — Вы просто потом внесете исправление в методику при последующих похищениях.

Нет, что вы! — проговорил я. — Это было всего лишь испытанием вашей наблюдательности и быстроты реакции. Вопрос в данном случае чисто академический.

Он устало пожал плечами:

— Еще в дверях спортзала я непроизвольно уловил исходящий от него запах и сразу понял, что он не мог быть вестовым Флота. В тесном и весьма ограниченном пространстве космического ко рабля бывали случаи, когда команда убивала человека, который не мылся достаточно часто или пользовался дезодорантами. Следовательно, на Флоте просто не может быть «пахучих» ординарцев.

Я достал из кармана записную книжку и принялся делать в ней какие-то дурацкие пометки, чтобы показать, что серьезно выслу шиваю его аргументации.

— Прекрасно, — сказал я. — У вас отличное обоняние. Можете еще что-нибудь добавить?

Казалось, что происходящее начинало забавлять его.

Пояс на нем был надет вверх ногами, колечки — перевернуты, а кроме того, на загривке у него топорщился мундир, скрывая запрещенный на Флоте нож.

О, отлично, — проговорил я, делая вид, что снова что-то записываю. Сам-то я не заметил никакого ножа.

Однако, — продолжал Джеттёро, — я при этом не уловил легкого запаха озона, который всегда исходит от электрического бича, даже если им в данный момент не пользуются, и к тому же не услышал, как ваш начальник закрыл за моей спиной дверь. Следова тельно, я, как видите, не выдержал испытания. А значит, я не подхожу для вашей работы.

Нетнет, что вы, — поспешно возразил я. — Предоставьте уж мне судить о вашей пригодности. Давайте продолжим нашу беседу. Скажите, а почему вы позволили игроку команды противников вы играть? — Мне и в самом деле хотелось услышать ответ на этот вопрос. .Разгадать эту загадку я не мог на протяжении всех этих дней, с того самого момента как мы наблюдали игру.

Он посмотрел на меня так, будто решал в данный момент, что же за чудовище сидит здесь перед ним. В объяснения он так и не пустился. Поэтому мне пришлось сформулировать вопрос несколько иначе:

— Почему вы отказались от практически верного выигрыша?

На трибуне среди зрителей сидела его девушка. Она приехала на матч с их родной планеты специально, чтобы поглядеть на его игру заставить его проиграть, а значит, выставить в невыгодном свете перед нею было бы равносильно тому, что опозорить его, что-ли... Во всяком случае, он чувствовал бы себя неловко, стыдился бы. — Все это Хеллер говорил тоном взрослого, который терпеливо объясняет что-то очевидное несмышленому ребенку.

— Нет, погодите все-таки, — настаивал я на своем. — Ведь вы просто бросили ему несколько шаров Вы как бы издевались над ним, а это намного хуже, чем если бы вы заставили его проиграть в открытой борьбе

— Да, тут вы правы, — сказал Хеллер. — Значит, после этого у меня уж тем более не оставалось иного выхода, как выйти за черту круга и признать свое поражение. Если вы следили за игрой, то должны согласиться, что это сработало. Он смог не поступиться принципами и не поставить себя в неловкое положение. Стыдиться ему было нечего

Нет, это просто непостижимо. К этому моменту уже я сам испытывал неловкость. Спросите у любого аппаратчика, и он на верняка скажет, что в любой игре нужно стремиться к выигрышу любой партии, победы следует добиваться во что бы то нистало. Прояви сочувствие к противнику — и ты обречен! А если с рук сходит грязная игра, то тем лучше. Выигрывать — вот главное, а цену за проигрыш пусть платит побежденный. Из этого парня ни когда не выйдет приличного шпиона. Никогда! О боги, помогите ему! И да помогут боги мне, ибо именно мне предстоит направлять его действия и отвечать за них!

— Вот и прекрасно! — воскликнул я, чувствуя себя как самая дешевая проститутка. — Вы великолепно выдержали испытания и можете мчаться к цели, включив ракеты на полную катушку! Вы просто созданы для выполнения поставленных перед нами Великим Советом задач!

ГЛАВА 3

Освещение в клетке было очень слабым, зловоние царило отвратительное. На этом фоне я развернул увешанный печа тямисвиток с приказом и поднес его к самым глазам арестанта.

— Подумайте только — сам Великий Совет, — торжественно произнес я. — Это же самое ответственное задание за весь этот год! И, как вы можете удостовериться, осуществление его препоручено Управлению внешних связей и отнесено к его исключи тельному ведению — И я помахал солидно похрустывающей бумагой.

Поскольку Хеллер никак не реагировал на все мои старания, я попытался, несмотря на окружающую нас жуткую обстановку, говорить еще более торжественно.

— Для выполнения столь высокого задания мы должны были на всем Волтаре выбрать наиболее достойного. И выбор пал на вас!

Если слова мои хоть както польстили его самолюбию, то он прекрасно сумел это скрыть, ибо поведение его не изменилось ни на йоту.

— Полагаю, — сказал он, — что сейчас самое время вернуть мне мои часы.

Я немного растерялся, пытаясь сообразить, какое отношение могут иметь ко всему мною сказанному какие-то часы. Но мне все равно нужно было вызвать охранника, чтобы снять с узника электрические наручники. Поэтому я тут же направился к висевшему в коридоре щитку и нажал зуммер. Через некоторое время на сигнал откликнулся какой-то неопределенного вида помятый тип, который, зайдя в камеру, уставился на меня с недоумевающим видом.

— Сними с арестованного электрические наручники, — приказал я. — И принеси какой-нибудь еды и воды. Да прихвати изъятые у него вещи.

Мрачно пробормотав себе под нос, что ему все равно нужно будет посмотреть код для отключения тока, это жалкое подобие охранника, прихрамывая, удалилось. После довольно продолжительного отсутствия эта развалина возвратилась с металлическим жетоном с шифром, кувшином воды и какойто отвратительного вида снедью в ржавой банке. Воду и еду он поставил прямо на пол. Я держался чуть в стороне и был настороже, покакалека возился с жетоном и наручниками. Наконец ему удалось разомкнуть их как на рукахузника, так и наколенях, и он, хромая, направился к выходу.

—Погоди, — сказал я. — А где же вещи заключенного?

Охранник на всякий случай отступил от меня подальше.

— Я уже сменился. Если нужно чего, то звоните моему сменщику, — завыл он какимто нудным бабьим голосом.

Хеллер тем временем уже уселся на своем каменном ложе и осторожно прихлебывал воду из сосуда, стараясь не жадничать, постепенно смачивая пересохшие язык и нёбо. Я снова позвонил, заранее злясь на то, что сменившийся охранник наверняка ничего не скажет своему сменщику.

Прошло примерно полчаса или даже больше, в течение которых я еще несколько раз ходил и нажимал кнопку звонка, и наконец перед нами возникла гигантская откормленная фигура калабарийца.

— Ну, и чего шум подымать? — сердито осведомился он. — Звонят, звонят, звонят все, кому не лень! Уже и отдохнуть нельзя ни минуты!

Я попятился, держа наготове бластер. Этот тип весил по меньшей мере триста фунтов, а его голое по пояс тело носило на себе множество ножевых шрамов. О лице его я и не говорю— сплошной ужас!

— Принеси изъятые у заключенного вещи. Доставь сюда свитер, туфли и часы! — Отдав приказание, я бросил вопросительный взгляд на Хеллера, и тот кивнул в знак того, что я ничего не упустил.

А сам ты откуда будешь — из какой службы? — осведомился гигант. — Почем мне знать, что я должен тебя слушаться? На тебе нет формы Аппарата!

Я отблагодарю тебя за услугу, — сказал я, со всей остротой сознавая, что нахожусь на страшной глубине в подземелье и полностью завишу от прихоти подобных типов.

Звероподобный охранник чуть заметно кивнул, как бы давая понять, что наконец услышал именно те слова, которые и ожидал от меня. Так и не произнеся более ни слова, он удалился. Хеллер очень осторожно попробовал принесенную еду, а потом запил ее глотком воды. Я все еще вертел в руках приказ Великого Совета.

— Для вас это открывает самые широкие возможности, — сказал я как бы в утешение ему.

Хеллер с сомнением покачал головой:

— Подождем немного.

После весьма продолжительного отсутствия гигант-охранник снова появился перед нами. Под глазом у него виднелся свежий порез. Он уронил туфли на пол у ног Хеллера и швырнул свитер, весьма, правда, замызганный, прямо ему в лицо.

— Когда он поступил к нам, у него не было никаких часов, — сказал охранник.

Я глянул на Хеллера:

Вы же не стали бы играть в шары, оставив на руке часы.

На время игры я отдал их своему приятелю, — сказал Джетте ро. — А когда я сошел с игровой площадки, он сразу же вернул мне их. Их взяли ваши гориллы.

Добудь часы, — приказал я охраннику. — Не будет часов, не будет и платы.

Сердито бормоча что-то себе под нос, он повернулся и вышел.

Вода и пища оказали свое действие. Джеттеро встал, и я внутренне собрался, покрепче сжимая бластер. Но он просто разминал затекшие мышцы. Потом он снова сел и, побрызгав водой на рукав свитера, принялся вытирать туфли — кто-то явно успел поносить их и изрядно выпачкать.

Прошло еще порядочно времени, прежде чем верзилаохранник вернулся. У него были новые ссадины на подбородке и на кулаках. Но зато он держал в руке часы. До этого мне никогда не доводилось видеть часы военных инженеров вблизи. Сейчас же мне пришлось взять их у охранника, дабы убедиться, что они не скрывают в себе какогонибудь тайного оружия — работа в Аппарате делает человека подозрительным. Однако часы представляли собой всего лишь довольно крупный циферблат с небольшим отверстием посредине и массивный браслет, который удерживал их на руке. Я спокойно передал их Джеттеро. Удостоверившись, что часы в полной сохранности, Джеттеро удовлетворенно кивнул и тут же принялся надевать их на руку.

— Расплачивайся, — потребовал охранник.

Я достал из кармана банкноту в десять кредиток, что для охраны Замка Мрака должно было представлять немалую сумму. Однако охранник глянул на десятку так, будто получил от меня не деньги, а пинок.

— Десятка, — презрительно фыркнул он. — Да мне самому при шлось выложить шестьдесят кредиток, чтобы их возвратили.

И он бросился на Джеттеро, чтобы вновь завладеть добычей. Я успел дернуть на лету гиганта за плечо, чем несколько изменил его направление. Он промахнулся и тут же отступил чуть назад. Однако в тесной клетке он споткнулся, зацепившись за собственную ногу, и неловко ткнулся в металлическую сетку клетки, припав на одно колено. Это привело его в полное бешенство!

— Убью! — заорал он и изготовился к новому прыжку.

Я направил на него бластер, намереваясь прикончить верзилу на месте.

И вдруг мой бластер вырвался у меня из рук и, вертясь, взлетел в воздух! Что-то мелькнуло перед моими глазами, и правый кулак Хеллера врезался в подбородок охранника. Удар был настолько силен, что обе ноги гиганта оторвались от пола, а сам он грохнулся о стену и безвольно осел на пол.

Охранник валялся на полу, как испорченная кукла, кровь струйкой стекала у него по подбородку. Он явно потерял сознание. Джеттеро поднял с пола отлетевший бластер, поставил на предохранитель и снова вручил мне.

— Никогда не следует убивать без крайней необходимости, — сказал он самым спокойным тоном, после чего присел, внимательно исследуя распростертое тело. — Он, как видите, жив. Дайтека мне семьдесят кредиток, — неожиданно обратился он ко мне, протягивая руку.

Все еще ошарашенный, я добыл из кармана шестьдесят кредиток и добавил к ним поднятую с пола десятку. Джеттеро взял деньги и, присев рядом с лежавшим 'без движения охранником, принялся шлепать его по щекам. Когда тот начал приходить в себя, Джеттеро поднес деньги к самому его носу.

— Вот ваши деньги. И огромное спасибо вам за часы. — И тут же он перешел на тот холодный, не терпящий возражений тон флот ского офицера, который невозможно спутать с каким-либо другим: — А теперь возвращайтесь на свой пост, и будем считать, что со всем этим делом покончено.

Охранник не только услышал, но и явно уразумел значение сказанного. Он молча взял деньги и спокойно вышел из камеры, как будто вообщето заглянул сюда, совершая обычный обход. А ведь и впрямь — с этим делом было покончено.

— Ну что ж, а теперь давайте познакомимся с вашим пресловутым документом, — сказал Хеллер.

ГЛАВА 4

Джеттеро Хеллер взял у меня приказ Великого Совета и поднес поближе к зеленой световой пластине. Он стоял, полуобернувшись ко мне спиной, и я не мог разглядеть, что он там делает. Повидимому, это было как-то связано с его часами.

— Похоже, что документ и в самом деле настоящий, — признал наконец он.

Я с превеликим трудом продолжал удерживать благодушную улыбку на лице, хотя внутренне меня пробирала дрожь. Приказ и в самом деле был подлинным, хотя, чтобы проверить это, требовалось свериться с регистрационными документами, регулирующими циркуляцию официальных бумаг по всей планете. Специалисты Аппарата способны в несколько минут подделать любую из таких бумаг. Нет, в качестве шпиона он был совершенно безнадежен.

— Но ведь он был отдан через четыре и семь десятых дня после моего похищения, — сказал Джеттеро.

Через его плечо я еще раз глянул на документ. На нем были проставлены не только дата, но и час его принятия. Но это объяснить не такто сложно.

— Нам нужно было убедиться в том, что мы способны подыскать нужного специального агента, прежде чем браться за такое задание, — тут же нашелся я.

— Послушайте, — сказал Хеллер, — здесь просто страшно противно, не могли бы мы обсудить все эти вопросы гден-ибудь в другом месте?

— Как только вы изъявите согласие взяться за дело, — сказал я.

Ага, кажется мне, что ко всем царящим здесь ароматам примешан и запашок шантажа.

Нет нет, — поспешно возразил я. — Просто дело в том... Дело в том, что... как бы это выразиться?, существуют некоторые силы, которым... которые не заинтересованы в том, чтобы миссия увенчалась успехом. — Тут я не погрешил против истины. — И мне поручено обеспечить вашу безопасность. — Ловко придумано, похвалил я себя. С ним, похоже, я справлюсь достаточно легко. Ведь он — чистое дитя в вопросах шпионажа.

Значит, Блито-ПЗ. Я только что вернулся оттуда. Я проводил обследование планеты.

Вот именно, — тут же подтвердил я, — и благодаря достигну тым вами результатам ваша кандидатура и была признана самой подходящей для осуществления этой работы.

И именно поэтому вы и похитили меня. — Сдержанная улыбка, которой Хеллер сопроводил эти слова, показывала, что всю эту историю он считает неприличной. — Ну, так, может быть, вы все таки поподробней расскажете мне об этой так называемой миссии.

И я рассказал ему, что мог, стараясь не особенно вдаваться в подробности. Согласно моей версии он должен был отправиться на Землю и внедрить там некоторые технологические решения, которые помогли бы землянам сохранить планету. В моем изложении все это выглядело достаточно благородно и даже альтруистически. Поскольку офицер Флота ничего не мог знать о Графике Вторжения, я вообще не стал касаться этой темы.

— И вы решили, что для успешного проведения намеченного плана вам следует организовать похищение? — спросил Хеллер.

(...)! Соображает он неплохо! Но во мне он нашел достойного противника, особенно в этой сфере. Что ни говори, а за долгие годы секретной работы каждый научится вовремя извернуться. В против ном случае здесь не выживешь.

Прежде чем подыскать другого добровольца, нам пришлось бы столкнуться с огромными затруднениями, — сказал я с показной искренностью.

Да и похитить его было бы нелегко,— тут же добавил Хеллер. Но затем он сделал жест, как бы прекращая наши препирательства. — Я решил, как поступить. Я не состою на службе в вашем управлении. Но если вам удастся добиться соответствующего приказа от начальника Управления кадрами Флота его величества, то я возьму на себя выполнение этого задания.

Мрачная тень Ломбара чуть-чуть отступила от меня. Я даже едва не улыбнулся от облегчения, но все же решил не подавать виду.

— О, я полагаю, что нам удастся организовать это, — скромно заверил я.

И, шутливо поклонившись, я изысканным жестом предложил ему первым пройти в дверь.

Мне нужно было расписаться в документе о том, что заключенного я забираю под свою личную ответственность, и нам пришлось для этого зайти в караульное помещение подземной тюрьмы. Когда мы вошли в караулку, верзила, которого Хеллер своим неотразимым ударом распластал по полу камеры, сидел там с остальными, уплетая какую-то отвратительную похлебку. Я почувствовал себя весьма неуютно, когда эта скотина внезапно вскочила с места. Инстинктивно я отшатнулся. И тут моим глазам предстало удивительное зрелище.

Огромный охранник вскочил с такой поспешностью, что чуть было не опрокинул миску с похлебкой. Однако он тут же замер, вытянувшись в струнку по стойке «смирно», и по всей форме отдал честь, повоенному скрестив руки на груди! Его приветствие относилось вовсе не ко мне. Хеллер привычно поднял руку в общепринятом ответном приветствии и чуть заметно, но вполне подружески улыбнулся. В ответ лицо, охранника расплылось в благодарной улыбке! Мне еще ни разу в жизни не удавалось видеть в Замке Мрака формального воинского приветствия, а уж тем более — улыбки на лице охранника. Чувство какого-то суеверного ужаса наполнило меня, как будто я вдруг увидел, как в окне затерянного в лесу замка появилось привидение,— ну, будто твоим глазам предстало нечто такое, чего, как ты знаешь, никак не может быть в действительности, — нечто сверхъестественное. Я торопливо нацарапал свое имя на бланке и поскорее убрался оттуда вместе со своим узником.

На верхних уровнях Замка Мрака располагались несколько спе циальных помещений для работников Аппарата, таких, как я. Помещения эти были довольно просто обставлены и не имели окон, но все же некоторый набор удобств в них был, включая и ванные комнаты. Своей ванной я пользовался чрезвычайно редко, но в ней было все необходимое.

С чисто технической точки зрения я выводил Хеллера из под юрисдикции тюрьмы уже одним тем, что привел его в свое помещение. Однако я полагал, что последние приказы Ломбара уполномочивали меня на это. И, чтобы окончательно убедиться в том, что, действуя подобным образом, я не нарушаю полученного мной противоречивого приказа, я предусмотрительно попросил заключенного побыть немного в небольшой пристройке к лифтной шахте, откуда он не мог слышать моего разговора, а сам созвонился с Лагерем Закалки.

Войска, находившиеся в этом лагере, целиком и полностью подчинялись Аппарату. Я застал там одного из офицеров и договорился с ним о присылке взвода, в задачи которого входило бы обеспечение круглосуточной охраны моего помещения и близлежащих проходов. Я велел, чтобы солдаты выдавали себя за дозорных, выставленных для предотвращения вторжения нежелательных элементов на охраняемую ими территорию, тогда как на самом деле они должны были следить, чтобы наш заключенный не сбежал. Чтобы обеспечить выполнение приказа, я подкрепил его именем Ломбара, а заодно постарался задержаться, чтобы вызванный взвод охраны успел занять указанные посты.

Наконец мы зашли в полупустую комнату. Я достал из стенного шкафчика чанк-попс и предложил Хеллеру — чтобы хоть как-нибудь отбить пропитавший его одежду запах тюрьмы. Честно говоря, тюремное зловоние доходило и до этих, казалось бы, далеких от подземелий помещений. Однако Хеллер отрицательно качнул головой и отказался.

— Единственное, что мне поможет, так это ванна, — сказал он Я жестом пригласил его в ванную, а сам открыл шкаф и достал легкий спальный халат. Хеллер снял туфли и шорты, а мне пришлось бросить их в ящик для мусора вместе со свитером, поскольку все эти вещи уже никуда не годились.

Послышался шум душа, а мне все не давала покоя одна мысль. Наконец я не выдержал

— А знаете, — сказал я, поднося к носу чанк-попс, — вы ведь могли предпринять попытку к побегу — у вас был шанс, когда вы подняли с пола мой бластер Вы ведь заполучили оружие, а я был беззащитен. Вы могли использовать меня в качестве заложника.

В ответ он очень весело рассмеялся У него был очень приятный беззаботный смех. Некоторое время он молча растирал тело, масси руя мышцы водяными струями, и наконец ответил:

И вы полагаете, что мне удалось бы пробиться сквозь все находящиеся под напряжением ворота, сломить сопротивление вооруженной охраны, пройти по заминированным переходам и благополучно миновать все секторы обстрела? А потом еще и пробиться через заслоны Лагеря Закалки и прошагать двести миль по Великой пустыне? Такая попытка выглядела бы полным безумием. Непростительной глупостью во всяком случае. Нет уж, я абсолютно уверен, что Аппарат ни за что не дал бы кому-нибудь вырваться из Замка Мрака живым!

Его ответ меня шокировал. Он ведь никак не мог знать, куда его поместили. Мы не проходили мимо ни одного окна, на стенах и дверях не было никаких надписей. А когда его доставили сюда, он к тому же пребывал в бессознательном состоянии. Он ведь запросто мог оказаться вообще на другой планете. А кроме того, считалось, что никто, буквально никто вне сети Аппарата ничего не знает о Замке Мрака и уж тем более не может знать, что этот осколок старины продолжает функционировать!

— О боги, да откуда же вы могли об этом узнать? Он снова рассмеялся, продолжая мыться.

— А мои часы. Они показывают время в двадцати шести раз личных измерениях, не считая Абсолютного вселенского времени.

Мне это ничего не объяснило.

Ну, и... — поторопил я его.

Они показывают разрыв во времени между Дворцовым городом и этим местом, а также указывают направление. А на линии, идущей от Дворцового города в данном направлении, имеется только одна географическая точка, которая могла бы подойти по условиям к этому сооружению, и точка эта и есть Замок Мрака!

Мне было не до смеха, более того — мне стало грустно.

— А есть еще какой-нибудь способ? — спросил я. Вопрос явно позабавил его.

— Да, сам этот камень. Все стены здания выложены из местного камня особым методом кладки. Камень — черный базальт трина дцатой степени гранулированности в комбинации с углом наклона в шестнадцать градусов и отход 214°. Да вы сами посмотрите. Это явные остатки древних вулканических выбросов, из которых и сформирован весь горный хребет, тянущийся за Великой пустыней. Наиболее типичная геологическая картина для планеты Волтар. Это известно каждому школьнику. О том, где я нахожусь, я знал с того самого момента, как меня сюда доставили. А часы только подтвердили мою догадку.

Ну что ж, я, повидимому, был единственным школьником на всей планете, которому это так и не стало известно. «Отход», кажется, имеет какоето отношение к компасу. Скорее всего у Хеллера просто какое-то внутреннее чувство направления, что-то вроде компаса. Угол наклона, видимо, помог ему определить глубину, на которой он находился. Но как? Да и как определить точно класс горной породы только по одному визуальному впечат лению без специальных и сложных инструментов или приборов? Должно быть, глаза его тоже представляют собой что-то вроде микроскопа, ведь все наблюдения он проводил почти в полной темноте подземной камеры! А память у него такая, что в ней могла бы уместиться целая библиотека! Однако во всем сказанном им есть для меня и некоторые плюсы. Вот сейчас, например, он находится в руках своих злейших врагов, как наверняка сам считает. И враги эти откровенно собираются использовать его в своих целях, а он спокойно говорит мне, .что знает, где находится. И при этом открыто демонстрирует свои весьма ценные способности, которые, догадайся он их скрыть, мог бы направить на то, чтобы усыпить мою бдительность. А так я теперь запросто могу принять меры предосторожности. Как шпион он ведет себя не просто глупо, а уж совсем по идиотски. Ведь, используя то, что он сейчас выболтал, я могу запереть его навеки, да еще и принять меры к тому, чтобы впредь он никак уж не смог определить, куда его посадили!

Нет, ему никогда не стать специальным агентом. Потрать он на это хоть миллионы лет, все равно так ничему и не научится. Пожалуй, мне не придется прилагать старания к тому, чтобы миссия его завершилась провалом. Мне просто нужно будет постараться удержать его на плаву какое-то время, чтобы, утопая, он не потянул за собой и меня. Работа шпиона требует определенных врожденных инстинктов. Но тут судьба свела меня с человеком, начисто лишенным их! Это будет не просто миссия, завершившаяся неудачно. Это будет миссия, завершенная катастрофой!

— Располагайтесь здесь поудобнее, — сказал я. — А сам я от учусь в Правительственный город за инструкциями для вас.

ГЛАВА 5

Уверен, вы также подметили, что первое впечатление, ко торое производит на посетителя административный комплекс Флота его величества в Правительственном городе, — это иллюзия, будто вы встретились с Флотом где-то в просторах космоса. Повидимому, архитекторы его под словом «здание» с самого начала подразумевали «космический корабль». И они с достаточной долей упорства и мастерства воплотили эту концепцию в жизнь: перед нами предстают десять квадратных миль совершенно голой земли, где взгляд не может зацепиться ни за кустик, ни за деревце. Все это пространство сплошь утыкано десятком тысяч мощных, серебристого цвета космических кораблей, расположенных, словно на полигоне, боевым строем. Рассказывают, что офицеры и даже чиновники здесь носят специальную обувь, предназначенную для космоса!

Всякий раз, когда мне приходится прилетать сюда, я неизменно ощущаю себя в роли нежеланного гостя, которого стараются сплавить поскорее. А кругом только и видишь снующих по всем направлениям людей в флотской форме. Эта же форма мозолит всем глаза и у бесчисленных ворот и в бюро пропусков. И всюду только и слышишь: «Предъявите пропуск», «Ваш пропуск», «Пропуск!». А очень может быть, что я так не люблю это место, потому что каждый раз, проверив пластиковую карточку моего удостоверения и обнаружив, что я состою на службе в Аппарате, они неизменно возвращают ее мне с презрительной ухмылкой. И все-таки, несмотря ни на что, спустя всего лишь каких-то два часа, я сумел попасть в нужное мне место.

Офицер, возглавляющий отдел личного состава королевского Флота, сидел в небольшой каморке, весьма смахивающей на каптерку линейного корабля. Все стены ее, с потолка до пола, были заняты какими-то механизмами и экранами, на которых под легкое жужжание непрерывно вспыхивали разноцветные огоньки. Можно было подумать, что в данный момент он ведет сражение — а может быть, именно так оно и было, если учесть, что в настоящее время все четыре миллиона офицеров Флота были задействованы. Скорее всего он был неплохим человеком — этот стареющий, уже обросший жирком офицер. Сначала похоже было, что он готов встретить меня с распростертыми объятиями, но в последний момент он почемуто воздержался и даже более того — поморщился. По лицу его про скользнула тень недовольства.

— Вы что, из «алкашей»?

Здесь следует отметить, что доложили ему обо мне как об «офицере Управления внешних связей» и одет я был в отутюженный серый мундир общевойскового командира. Я невольно оглядел себя еще раз: все в порядке, даже карманы не топорщатся. Как же он догадался? Я стоял перед ним в форме без единого жирового пятнышка, без приставших крошек, без застарелых пятен крови... Правда, и без молодцеватости, без блеска. Одним словом — без гордости за свой род войск, без выправки! У меня было заготовлено тщательно отрепетированное обращение, однако одна его реплика заставила меня забыть все нужные слова.

— Я прибыл к вам за приказом о переводе военного инженера Джеттеро Хеллера! — выпалил я. Да, тут не было ни постепенного подхода, ни убедительных доводов.

Начальник личного состава нахмурился.

— Джеттеро Хеллер, — задумчиво повторил он. Перед ним на столе стояло несколько мониторов с множеством клавиш, а экраны на стенах продолжали мигать огоньками, однако в данном случае он, видимо, решил положиться на собственную память. После недолгого раздумья он вдруг воскликнул: — Ах, да это же Джет! Он несколько лет назад был чемпионом скоростных гонок Королёвской Академии. А позднее — участвовал в межпланетном матче сильнейших игроков в шары, так ведь? О, конечно же, это Джеттеро Хеллер. Это великий спортсмен!

Все это выглядело многообещающе — неприязнь его ко мне по видимому, растаяла. Я уж собрался было повторить свое требование более решительным тоном, как он неожиданно снова поморщился.

Вам придется обратиться за разрешением на перевод офицера к адмиралу командующему Военноинженерной службой. Он в аудитории номер 99. Вам нужно выйти отсюда и сразу же свернуть...

Я очень прошу вас, — прервал я его. Я уже успел побывать у этого адмирала, и именно он направил меня сюда. В отчаянии я порылся в своих бумагах и вытащил из кипы приказ Великого Совета. — Этот документ весомее любых разрешений и запретов. На основании его я и прошу откомандировать этого офицера в распо ряжение Управления внешних связей.

Он погрузился в изучение приказа, хотя я совершенно уверен в том, что подобных бумаг через его руки прошли сотни. Изредка он с подозрением поглядывал на меня. Затем решительно нажал одну за другой не менее дюжины клавиш. Повидимому, он ввел в компьютер все реквизиты лежавшего перед ним приказа Великого Совета и запросил подтверждения его подлинности. Затем он долго рассматри вал вспыхивающие на стенах экраны. Что именно компьютер на малевал на них, я, конечно, понять не мог. Затем он снова сурово нахмурил лоб. Я уже готов был к тому, что в кабинет сейчас ворвется несколько морских пехотинцев и он прикажет им арестовать меня.

Затем весьма решительно он хлопнул ладонью по столу и от ключил компьютер.

— Нет, ничего не могу для вас сделать, — объявил он. И за моей спиной сразу замаячила мрачная тень Ломбара.

— А в чем дело? — спросил я дрожащим от волнения голосом. — Неужто приказ Великого Совета отменен?

— Нет-нет, ничего подобного, — нетерпеливо перебил он меня. — С чего вы взяли? Приказ зарегистрирован в нашем банке данных, он никем не отменялся и сохраняется в силе, хотя должен сказать, никогда нельзя быть в чем-нибудь уверенным, когда имеешь дело... с «алкашами», — неожиданно закончил он и надолго замолк, погрузившись в мрачные раздумья. В конце концов он подтолкнул бумагу с приказом Великого Совета ко мне. — Просто сделать это не представляется возможным, и все тут. Наши правила исключают подобные действия.

Бюрократы! Но именно это и оставляло некоторые надежды на успех. Человеку, принадлежащему к Аппарату, всегда приходится преодолевать настоящие препятствия. Что же касается бюрократических препон, то с ними справляются и самые обычные люди. Главным отличительным признаком бюрократической системы является то, что в ней никто ни за что не отвечает.

А почему это исключено? Почему вы не можете это сделать? — невинно поинтересовался я.

Прежде всего, — очень терпеливым тоном, словно разъясняя капризному ребенку несуразность его требований, флотский принялся излагать свои причины, — прежде всего военный инженер состоит на службе во Флоте. Управление же внешних связей — а я попрежнему подозреваю, что служите вы именно у «алкашей», — это совершенно иное ведомство. И когда вы добиваетесь перевода кадрового офицера к вам, это в первую очередь означает, что он должен обратиться к командованию Флота с просьбой об отставке, а потом уж подать прошение о приеме его на службу в Управление внешних связей. И бумаги его, надлежащим образом оформленные, должны пройти соответствующие инстанции указанных ведомств.. но на это могут уйти годы! А я уверен, что вы не собираетесь ждать столько времени. Да к тому же я не вижу здесь его прошения об отставке в адрес командования Флота. Вот по этим причинам удовлетворить вашу просьбу не представляется возможным.

На какоето мгновение мне пришло в голову, что Хеллер знал, что на моем пути возникнет столько препятствий, — или рассчитывал на то, что мне попросту откажут. Очень может быть, что он оказался значительно умнее чем я поначалу решил. (Сейчас, оглядываясь на все, что произошло потом, я искренне сожалею, что мне не дали тогда от ворот поворот!) Однако высшими авторитетами для бюрократов являются сами бюрократы, а тут я кое-кому мог бы дать сто очков вперед.

— А вот если бы вам самому пришлось решать подобную проблему, вы-то сами как действовали бы? — спросил я.

Это было намного проще, чем возвращаться к себе и выискивать в досье Аппарата какую-нибудь зацепку, с помощью которой можно было бы шантажировать этого типа. Такие материалы у нас обычно находятся на каждого, а если их и не существует в природе, то их всегда можно сфабриковать. Однако даже официальный приказ, полученный незаконным путем, может в дальнейшем быть признанным незаконным. Так что в данной обстановке умнее будет действовать по правилам. Это нечто новое, но может сработать.

Он снова впал в раздумье, повидимому, намереваясь и в самом деле помочь мне. Наконец он вроде бы нашел решение.

«— А знаете что — я сейчас дам вам стандартную форму приказа, вручаемого иногда военным инженерам.

И этот (...) тут же принялся нажимать какие-то кнопки, а еще через несколько секунд из щели компьютера появилась стандартная карточка, которую он торжественно вручил мне. В ней было на писано:

«ПРИКАЗ ПО ФЛОТУ № М93872654ММ93872655СЕ ОСНОВАНИЕ: ПРИКАЗ ВЕЛИКОГО СОВЕТА № 938362537451БПЗ К СВЕДЕНИЮ ВСЕХ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ ЛИЦ И ОРГАНИЗАЦИЙ. ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР, ВОЕННЫЙ ИНЖЕНЕР X КЛАССА, ЛИЧ НЫЙ НОМЕРНОЙ ЗНАК Е555МХП, В СИЛУ НАСТОЯЩЕГО ПРИ КАЗА И С СЕГО ДНЯ ПРИСТУПАЕТ К ВЫПОЛНЕНИЮ САМО СТОЯТЕЛЬНОГО ЗАДАНИЯ. СРЕДСТВА И МЕТОДЫ — ПО ВЫБОРУ ИСПОЛНИТЕЛЯ. СРОК ДЕЙСТВИЯ — НА УСМОТРЕНИЕ ИСПОЛНИТЕЛЯ. СОДЕРЖАНИЕ ЗАДАНИЯ — СМ. ПРИЛОЖЕНИЯ ПОДЛИННОСТЬ НАСТОЯЩЕГО ЗАВЕРЕНА ПОДПИСЬЮ НАЧАЛЬНИКА РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ЛИЧНОГО СОСТАВА ФЛОТА»

— Ну как, что вы на это скажете? — спросил он, расплываясь в любезнейшей улыбке.

Выглядит слишком обще, — сказал я.

А что же вы хотите? — отозвался он. — Военным инженерам часто приходится отдавать приказы в такой именно форме — ведь нередко им приходится выполнять боевое задание далеко за линией фронта, и никто не в состоянии заранее определить, сколько времени может на это потребоваться. Именно потому к нам и попадают наиболее надежные и испытанные люди. И обычно только смерть может помешать им выполнить возложенную на них задачу. Вам, наверное, известен их лозунг: «Работа будет выполнена, а шансы подсчитаем на том свете». Замечательные парни. Ну, так как — вас такой приказ устроит? Это общепринятая форма.

Я был потрясен: с одной стороны — идиотской простотой самого приказа, а с другой — всем тем, что сию минуту услышал. Неужто Ломбар мог все это знать? Очень сомневаюсь. На что мы замахиваемся? Сможем ли мы прожевать кусок, на который заримся?

Джеттеро Хеллер, тот наверняка знал, что будет сказано в приказе. Он наверняка получал такие приказы дюжинами. А значит, прекрасно понимал, что благодаря ему он окажется вне пределов досягаемости Управления внешних связей и самого Аппарата. О боги, мне теперь придется работать с бешеным напряжением, чтобы держать его в узде! Теперь настала очередь и мне засомневаться, удастся ли мне выполнить приказ и помешать удачному завершению миссии.

Нет, не стоит паниковать раньше срока. Одно дело, когда пред стоит при помощи ракетных бластеров спокойно сжечь какой-то вражеский город, но совсем иное — вести скрытую и тайную жизнь шпиона. Мне припомнилось, с какой легкостью нам удалось похитить Хеллера, припомнилась череда глупостей, которые он продемонстрировал сегодня утром, особенно когда проявлял свое дурацкое благородство.

— Еще бы, — сказал я вслух. — Такой документ меня устраивает целиком и полностью. Подпишите, пожалуйста. — Я без промедления протянул свое пластиковое удостоверение личности, чтобы облегчить соблюдение всех формальностей. — Мне хотелось бы по лучить документ в нескольких экземплярах.

Начальник личного состава снова нажал нужные кнопки и по ставил свою подпись на всех копиях.

— А знаете, я думаю, что установленный Джетом еще в Академии рекорд на трековых гонках будет держаться очень долго. Это великий спортсмен. И вообще очень приятный парень. Все его хвалят. — Он привстал, давая понять, что разговор закончен. — Вот вам ваши приказы и обязательно пожелайте ему удачи и от моего имени.

Я уходил со странным чувством. Слишком уж непривычно было сознавать, что мне удалось выполнить какую-то работу, не прибегая при этом ни к каким ухищрениям. Мир честных людей чужд сотруднику Аппарата. Он приводит его в замешательство. Тут словно попадаешь на незнакомую и враждебную территорию!

И только оставив угнетающую обстановку Флота, я с некоторым запозданием осознал свой триумф. Приказ был составлен в таких формулировках, что Джеттеро Хеллера можно было навсегда вычеркнуть из списков Флота. Он просто мог бесследно исчезнуть, и никто не стал бы задавать излишних вопросов. Нет, Джеттеро Хеллер, несмотря на все свои таланты, слишком прост для того, что-бы уцелеть в грязном путаном и скрытном мире шпионажа. А вообщето он — (...) дурак. Ломбар может гордиться мной. С этого дня я, по существу, стер следы нашего похищения. И теперь можно будет вообще уничтожить все следы Хеллера. И в данный момент я совершенно добровольно признаюсь в том, что в то время был преисполнен решимости извлечь как можно большую личную выгоду из этого дела.

Потом я направился в офицерский клуб Флота его величества, чтобы забрать личные вещи Хеллера.

ГЛАВА 6

Однако радость моя была недолгой.

Офицерский клуб мирно нежился в теплых лучах предвечернего солнца. Окружающие горы добродушно взирали на рас положившийся у их подножия городок. Цветущие кусты и клумбы наполняли воздух тонким приятным ароматом. Но все это было самой настоящей ловушкой!

Мой водитель посадил аэробус перед главным входом, и я легко взбежал по широкой рампе, украшенной портретами красавиц. Огромный холл, в который я попал, был совершенно пуст, если не считать одетого в форму уборщика, неспешно протиравшего полку, уставленную напитками. Я сразу же направился к окошечку администратора и постучал по нему стеком. Я не состоял в членах клуба, и седовласый дежурный клерк — должно быть, отставной нижний чин — не оторвал взгляда от своих регистрационных книг. Мой серый общевойсковой мундир, повидимому, не слишком обращал здесь на себя внимание. Поэтому мне пришлось постучать стеком более настойчиво.

— Вы что, не видите, что к вам обращается офицер? — крикнул я.

Однако клерк продолжал заниматься своим делом. Казалось, он просто не слышал меня. И тут я совершил ошибку, которая чуть было не привела к трагическим последствиям. Дело в том, что я терпеть не могу разболтанности низших чинов.

— Если вы сейчас же не подойдете сюда и не представитесь как положено по уставу, — заорал я, — я немедленно доложу об этом вашему командованию! — Но и тут он никак не отреагировал на мои слова. Тогда я заорал еще громче: — Я пришел за вещами Джеттеро Хеллера!

А вот это подействовало. Клерк немедленно вскочил и торопливо приблизился ко мне. На какой-то момент мне показалось, что теперь все пойдет как пописаному. Однако он исподлобья окинул меня каким-то странным взглядом. А потом так-же громко, как я, — а поверьте мне, эти старые флотские служаки орут так, что их слышно на целую милю, — заорал в ответ

— Вы говорите, что прибыли за багажом Джеттеро Хеллера? — И почти без паузы и ничуть не понижая голоса, продолжил: — А похоже, что вы один из «алкашей»!

Из глубины холла до меня донесся какой-то шум. Я оглянулся. Щетка уборщика валялась на полу, однако сам он кудато исчез. И тут неожиданно нормальным голосом администратор предложил мне заполнить необходимые анкеты. Порывшись на полках, он поло жил передо мной несколько бланков, потом быстро схватил их, просмотрел и пошел искать другие. Принеся новые, он начал и их рассматривать так, будто видел впервые. Череда сегодняшних успехов, должно быть, притупила мою бдительность. Поэтому, несмотря на опыт и должную выучку, полученную мною в Аппарате, я так и не сообразил, что все это типичнейшие уловки для затягивания времени. Из раздумья меня вывело чье-то шумное дыхание за моей спиной.

Я резко обернулся.

Прямо передо мной стояли трое молодых офицеров. Один из них был в купальном халате, второй в плавках, а третий почемуто в защитном шлеме гонщика. И в тот самый момент, когда я рассматривал эту троицу, еще человек пять офицеров торопливо выскочили из дверей напротив. Этот (...) уборщик наверняка наслал их всех на меня!

Мне случалось видеть искаженные яростью лица, но то, что предстало тогда моим глазам, било все рекорды. А тут еще какой-то молодой офицер, прыгая через несколько ступенек, несся ко мне по лестнице, держа в руках тяжелую спортивную биту. Самый крупный из них, стоявший всего в трех футах от меня, скомандовал: «Взять его!»

В Аппарате нас отлично тренируют. Буквально в то же мгновение я оказался вне пределов досягаемости. Одним прыжком я взлетел на стойку и швырнул кассовый аппарат в лицо первому же из на падавших. Тут же спрыгнув со стойки, я присел за ней и резко отпрыгнул в сторону, подгоняемый яростным ревом почти дюжины молодых глоток. Схватив попавшийся под руку стул,, я запустил его в преследователей. Они тоже перемахнули через стойку подобно прибойной волне.

Справа оказалась какая-то дверь, и я, ужом проскользнув в нее, очутился в просторном холле. Я прикинул свои шансы добраться до главного входа. Но офицеры, как я заметил, все прибывали, а больше всего их неслось со стороны спортивного стадиона.

Следует сказать совершенно объективно, я с достоинством вел эту операцию стратегического отступления. Я метал в них тарелки и подносы. Я прыгал между расставленными повсюду стульями и опрокидывал их, создавая дополнительные препятствия для пресле дователей. Я даже швырял в них вазоны с цветами, усыпав все кругом землей и черепками. Но мне удалось продержаться так долго только потому, что желающих добраться до меня было слишком уж много Они постоянно, сталкивались и мешали друг другу. Постепенно меня, однако, загоняли в угол.

Я предпринял последнюю отчаянную попытку вспрыгнуть на эстраду для оркестра, но могучий атлет мощным броском швырнул меня вниз, и я с грохотом свалился на пол. Вы, наверное, думаете, что, схватив, они просто держали меня, чтоб я не вырвался и не убежал, и по очереди задавали мне вопросы, как этого и следовало бы ожидать от молодых и хорошо воспитанных людей. О, как жестоко вы ошибаетесь! Они тут же принялись пинать меня. Правда, большинство из них, к счастью, оказалось в спортивных тапочках или вообще босиком — иначе они просто запинали бы меня на смерть.

Наконец один из них кое-как оттеснил от меня остальных. Он был, пожалуй, самым крупным из всех, и я по глупости решил было даже, что он хочет спасти меня. Но он лишь рывком поставил меня на ноги и тут же со страшной силой грохнул спиной о стену.

— Где Хеллер? — заорал он мне прямо в лицо. Клянусь, от такого крика могли полопаться барабанные перепонки.

Но он не стал ждать ответа. Сжав огромный кулак, он что было сил ударил меня в челюсть. И я потерял сознание.

В лицо мне плеснули ледяной водой. Очнувшись, я увидел, что лежу на полу.

— Дайтека его мне! — выкрикнул еще кто-то, и теперь уже другой парень рывком поставил меня на ноги и грохнул спиной о стену. — Где Хеллер? — заорал он точно так же.

И прежде чем я собрался с мыслями, он, размахнувшись, нанес мне удар в солнечное сплетение. От боли меня переломило буквально пополам, и, падая без чувств на пол, я успел подумать, что этим молодым джентльменам неплохо было бы взять пару уроков по технике ведения допросов. На меня снова обрушился град пинков.

Не могу точно сказать, сколько времени это продолжалось. Откудато издалека донесся чей-то голос. Тон его явно был командным. Видимо, среди офицеров нашелся все-таки старший по званию.

— Порядок! Прошу соблюдать порядок! Что он натворил?

В ответ послышался нестройный хор множества голосов. Однако пинки прекратились, и пауза затянулась настолько, что я даже стал понемногу соображать.

— Посадите его в то кресло! — произнес все тот же голос команд ным тоном.

Однако и на кресло меня швырнули с такой силой, что я снова потерял сознание. И снова в лицо мне плеснули ледяной водой. Сквозь осевшие на ресницах капельки (а может быть, туман стоял у меня в глазах от ударов) я с трудом разглядел мундир серебристо голубого цвета. Передо мной стоял человек более солидного возраста в мундире старшего офицера королевского Флота, что-то вроде командира крейсера. Выглядел он очень грозно.

— Нет нет, вы теперь отойдите, — говорил он в этот момент. — Он мне ответит на все ваши вопросы.

О силы ада, наконец-то хоть кто-то собирается меня выслушать.

— Где Хеллер? — взревел, однако, и этот.

Но никто меня при этом не ударил. В Аппарате нас учат, что никогда не следует говорить, когда тебя избивают или подвергают пыткам.

Однако вопрос старшего офицера ставил передо мной новую дилемму. Аппарат может приговорить меня к смерти, если я открою тайну существования Замка Мрака. Но раскрытия этой тайны от меня никто не требовал. Они требовали Хеллера. Я попытался извернуться, следуя заветам нашей школы:

— Я пришел всего лишь за его багажом.

— Это нам уже известно, — сказал старший, офицер. — С этого все как раз и началось. А теперь если вы просто скажете этим юным джентльменам, где находится Джеттеро Хеллер, то я уверен, что они сохранят вам...

Его прервал хор протестующих голосов. Послышались выкрики вроде: «Ничего не обещайте ему, сэр!», «Лучше говори!» и тому подобное. Под таким тяжелым моральным прессингом смятенное сознание подсказало мне старую и испытанную максиму Аппарата: «Если возникают сомнения — лги».

— Но я всего лишь выполняю роль посыльного, — сказал я. Ответом на это мое заявление были новые возмущенные выкрики. Старший офицер кое-как утихомирил подчиненных.

— Значит, роль посыльного, — проговорил он, ничуть не скрывая сарказма. — Сегодня исполняется пять дней с момента исчезновения Джеттеро Хеллера. Он должен был присутствовать на вечере в честь производства его товарища по классу ровно через час после оконча ния игры в тот вечер. Но он так там и не появился. Он человек весьма надежный — собственно, он военный инженер и этим сказано все. За ним приходил чей-то вестовой. Проверка, произведенная через штаб, установила, что никто никого к нему не посылал.

Служитель стоянки доложил, что ровно через десять минут после. того, как Джеттеро Хеллер вышел из дверей спортивного стадиона, с территории стоянки в неизвестном направлении выехали четыре грузовые машины.

«Ну и дела тут творятся, — подумал я. — Этому командиру крейсера, или кто он там у них, неплохо было бы хоть немного подучиться, прежде чем браться за ведение допроса. Он ведь сразу же выложил мне все, что им известно! А заодно дал мне массу времени на раздумья. Теперь отвечать ему так же просто, как раскрыть баллончик чанкпопса».

— Флотский полицейский патруль разыскивает его повсюду уже пятый день, — продолжал этот невежда.

Замку Мрака ровным, счетом ничто не угрожало. Аппарату — тоже. Миссию можно проводить без опасений. И вообще, эти астролетчики — просто жалкое сборище дилетантов!

— Ну что ж, теперь они могут спокойно прекратить поиски. — Я был ужасно рад, что они выболтали мне все про эти поиски. В конце концов, стоило, пожалуй, перенести такую трепку ради того, чтобы помешать им. — Джеттеро Хеллер понадобился для срочной консультации по делу, подведомственному Великому Совету.

Мои слова не убедили офицеров. Однако мне удалось несколько замедлить их реакцию. Раздались недоверчивые выкрики. Одного из них осенила великолепная идея, и при содействии другого типа, державшего меня за руки, он вытащил из моего кармана пластиковое удостоверение личности.

— Аппарат, отдел номер 451! — раздался торжествующий выкрик. Тут же посыпались восклицания: «Я так и знал!», «Я говорил!»,

«"Алкаши"!». Они готовы были снова напасть на меня, но теперь уже мне удалось завладеть ситуацией. Что с того, что миссия была секретной!

— Вам вовсе не нужно мое удостоверение личности, — спокойно проговорил я. — Вам следует посмотреть оригинал приказа, который лежит в моей папке. Она должна валяться где-то около стойки. К сожалению, если вы примете решение открыть эту папку, мне придется официально взять с вас клятву о неразглашении. Но я не имею ничего против. Действуйте.

Офицеры все еще не могли поверить мне. Им удалось отыскать папку — она оказалась весьма потрепанной, но замок был цел. Они потребовали, чтобы я отпер его. Я поспешно выпалил заученный наизусть текст присяги о сохранении государственной тайны, и все согласились принять ее. Тогда я открыл папку и бросил им приказ Великого Совета, а также приказ по личному составу относительно Хеллера. Старший офицер зачитал вслух оба документа. Какой-то умник из разведки Флота поднял руку, призывая присутствующих воздержаться от дальнейших действий, а затем, взяв обе бумаги, направился к справочной. Вскоре он возвратился с брезгливым выражением на лице.

— Впервые в жизни вижу, чтобы хоть что-то, связанное с «алкашами», оказалось верным. Приказы подлинные. Нам придется от пустить его.

Благодарение богам — я догадался отправиться в отдел комплектования личного состава Флота до того, как столкнулся с этим выводком лепертиджей! Вот она — магия отданного приказа. И плевать на то, какими окольными путями он добыт. Но таков порядок их жизни.

— Я пришел сюда, — мрачно повторил я, — чтобы забрать его вещи.

Эти дураки, (...), считали теперь, что их друг вне опасности.

ГЛАВА 7

Оказалось, что квартира Хеллера располагалась в самом конце длинного коридора на верхнем этаже здания. Передо мной мгновенно возник комендант общежития — старый астронавт, совершенно лысый и, судя по рубцам от ожогов на лице, отставной артиллерист.

Мы двинулись в путь, сопровождаемые толпой молодых офице ров, возглавляемой тем самым типом могучего сложения, который принимал основное участие в моем избиении, — они, видимо, решили не выпускать меня из поля зрения на всякий случай. Я и на самом деле намеревался порыться в вещах Хеллера в надежде наткнуться на что-нибудь, что помогло бы обнаружить какие-нибудь его слабости, на которых можно было бы впоследствии сыграть.

— Полагаю, — сказал я коменданту, — что он скорее всего от кажется от этой квартиры. Миссия его рассчитана на довольно продолжительное время. Поэтому я, пожалуй, заберу все его вещи.

Комендант в ответ на мои слова.и ухом не повел, но реакция его была очевидной. Я сразу вспомнил, что пока еще нахожусь на их территории. Так мы добрались до самой последней двери, и комендант открыл ее. Правильнее было бы сказать, распахнул ее передо мной, чтобы я сразу мог все увидеть.

Я, естественно, ожидал, что увижу маленькую комнатку, обычное пристанище офицера в общежитии. Однако то, что предстало предо мной, заставило меня застыть на месте. Это были самые настоящие апартаменты. Анфилада из целых трех просторных комнат легко просматривалась от входной двери, а в самой последней еще видне лась широкая дверь, ведущая на террасу в виде зимнего сада, откуда открывалась великолепная панорама вздымающихся вдали гор.

И это жилище младшего офицера! Нет, тут что-то не так. Я мог бы назвать массу адмиралов, которые могли бы только мечтать о таких хоромах. Я был просто ошарашен. Астролетчики вообще стремятся перенести к себе на планету некоторые элементы косми ческого корабля. Во время длительных полетов у них обычно бывает масса свободного времени, и они любят мастерить поделки из под ручных материалов: казенная часть бластера у них превращается в водяную нимфу, лист броневой обшивки — в стол, сиденье у пульта управления — в кресло для отдыха, а кресло астронавта, приспособ ленное для борьбы с перегрузками, — в диван, рама иллюминатора — в раму для картины. В квартирах астролетчиков обычно бывает множество подобных изделий.

Весь набор таких оригинальных вещей красовался сейчас перед нами, и при этом все они были отличного качества и отличались явным художественным вкусом. Обычно в такой квартире ожидаешь увидеть множество сувениров с самых различных планет: игрушеч ную танцовщицу, забавно вертящую ягодицами в то время, когда она подает тебе открывашку для бутылки, хорошо отполированную раковину морского животного с надписью «Помни о Бостозе», маленького шестирукого мальчишку, размахивающего флагами и поющего песенку «Тебя ждут дома на Ирапине!», отлично сработанную статуэтку женщины, которая открывает красивую коробку и бросает тебе чанк-попс всякий раз, стоит тебе обратиться к ней со словами: «Поцелуй меня, Серафина!» Здесь было великое множество подобных вещиц наряду с флагами, вымпелами и венками, однако все они имели одну отличительную особенность — все они были самого наивысшего качества!

Пол из блестящего металла был покрыт коврами, привезенными по меньшей мере с дюжины планет, и каждый из ковров мог по праву занять место на музейном стенде. И вся обстановка квартиры вы давала исключительно тонкий вкус ее хозяина. Да что там адмиралы! Многие лорды наверняка позавидовали бы таким апартаментам!

Я сразу же решил, что мне удалось найти слабость Джеттеро: вряд ли он был выходцем из богатых слоев, а младший офицер никогда не смог бы на свой заработок приобрести и тысячной части того, что собрано здесь. Джеттеро, должно быть, не просто отщипывал какие-то крохи от выделяемых на операции фондов, а просто по локоть запускал руку в казну!

Мы приблизились к бару с музыкальным ящиком, стоявшему в первой комнате, и старый артиллерист широким жестом указал мне на обстановку, и без того уже поразившую меня.

— Пять лет назад, — проговорил он монотонным голосом заправ ского гида, — пять лет назад броненосец «Менюченкен» потерпел аварию в тысяче милях за линией фронта и оказался на территории противника. Случилось это на планете Флиннап. Положение его было безнадежным: двигатели корабля вышли из строя, а трем тысячам рядовых и офицеров, не считая членов команды, грозили плен и казнь. Джеттеро Хеллер сумел прорваться сквозь оборонительные порядки Флиннапа, доставить необходимые запасные части и наладить с их помощью работу двигателей. Он вырвал «Менюченкен» из огненного котла и благополучно привел его на базу. Когда члены команды «Менюченкена» были выписаны из госпиталей, они все пришли сюда. — Он сделал паузу, а потом широким жестом обвел комнаты. — Все это они изготовили в то время, когда Джеттеро был занят выполнением очередного задания. А потом преподнесли ему в подарок.

Он прошелся вдоль стен, указывая на некоторые вещицы:

— А вот это и многое другое — подарки других команд, добав ленные уже позднее. Пусть его теперешняя миссия продолжается хоть сотню лет, все это будет дожидаться его в неприкосновенности. Здесь теперь что-то вроде гостиной или выставки всего клуба! А в первую очередь это — дом Джеттеро.

«Ну что ж, ладно, — подумал я. — Будем считать что он кристально честный человек и никакой не жулик. Но человек может иметь и другие слабости».

— Ну, я, пожалуй, выберу здесь коечто из вещей, которые ему могут понадобиться.

— Не давайте ему тут ни к чему прикасаться, — сказал все тот же офицер могучего телосложения. — Все, что нужно, мы упакуем сами.

Оттерев меня в сторону, они открыли неприметную дверцу, ведущую в стенной шкаф с одеждой и другими принадлежностями туалета. Один из офицеров осторожно достал парадный офицерский мундир и аккуратно повесил его на плечики.

— Нет нет, — торопливо остановил я его. — Он будет работать скрытно. Никаких мундиров не нужно. Только личные вещи, да и то самое необходимое. Он отправится в путь налегке.

Пожав плечами, офицеры отложили все эти вещи в сторону, однако парадный мундир был повешен рядом со мной, и я успел разглядеть его. Мундир, как и положено, был украшен красными кантами, и на стоячем воротнике была вышита золотом цифра «10», соответствующая классу офицера.

Большинство гражданских лиц считают, что волнистые золотые, серебряные и бронзовые линии, украшающие грудь некоторых парад ных мундиров, пришивают просто для красоты. Поэтому они часто не могут понять, почему у некоторых младших офицеров мундир похож на выставку образцов продукции сразу нескольких рудников, в то время как старшие офицеры выглядят весьма скромно. На самом же деле все эти достаточно широкие волнистые ряды галунов являются точным, строго регламентированным обозначением заслуг, добытых в различных кампаниях. Они прикрепляются к мундиру таким образом, что их можно приподнять за нижний край и убе диться, что под ними скрывается запись, сделанная очень мелким шрифтом и поясняющая, в чем именно и где отличился носящий этот знак.

На парадном мундире Джеттеро Хеллера не было ни серебряных, ни бронзовых полос, только золотые. И нашиты они были так густо, что мундир можно было принять за золотой панцирь!

Я приподнял некоторые из нашивок и прочел: наведение моста под ураганным огнем противника; минирование орбиты вокруг Бэнчофона III; восстановление разрушенного центра управления на Хаммертоне под непрерывным вражеским огнем, возвращение брошенного командой «Дженмейда», подрыв транспортнойсистемы Роллофана, минирование крепости Монтрейл... И так далее, и так далее! Имелась там и запись о броненосце «Менюченкен». Всего за несколько лет активной службы Джеттеро Хеллер сумел заработать такой длинный послужной список, что он выглядел совершенно необычным даже для военного инженера. И за каждой такой записью стояла драматическая и полная опасностей история. История героизма и мужества.

Я достаточно ясно представлял себе, как именно развивались события: парень завоевал определенную репутацию, а после этого его уже просто призывали каждый раз, когда ситуация становилась безнадежной. Поскольку же Волтар ведет непрерывные войны, такие ситуации возникают достаточно часто. Однако это мое предположение было несколько поколеблено, когда я заметил орден, который принято называть «Звездой Добровольца», — изображение рубиновой звезды с алмазными лучами. Орден был прикреплен к подкладке мундира. Такой награды удостаивают за пятьдесят весьма риско ванных операций, проведенных добровольно. Значит, ему не только поручали такие дела, он сам напрашивался на них! Потом мне пришло в голову новое — погоня за славой. Вот где его уязвимое место. Если с умом обыграть эту тягу...

— У него множество и других наград и отличий, — сказал старый комендант, бывший артиллерист. — Некоторые из них представляют собой такую ценность, что нам приходится держать их в специаль ном сейфе. Дело в том, что он никогда не носит их.

Значит, он не особенно гоняется и за славой. Ну что ж, не страшно, придется поискать еще какиенибудь слабости, которые могли бы мне пригодиться. Я принялся разглядывать экспонаты, развешанные на стенах. Здесь было очень много портретов. Никак не могу понять, почему портретисты всегда стараются изобразить кого то обязательно на фоне затянутого облаками неба — когда смотришь на эти стереоскопические цветные изображения, невольно создается впечатление, будто разглядываешь чей-то бюст, установленный в небесах. Это наводит на мысль, что художник старался изобразить свою модель в виде божества или богини. Не люблю я этого, создается ощущение, будто и сам зритель находится среди облаков, а мне это не нравится.

На одном из портретов была изображена немолодая уже женщина с очень мягкой улыбкой — должно быть, его мать. Рядом висел портрет человека, похожего на старого ястреба, в довольно по трепанном деловом костюме. С этим портретом было все ясно — на нем красовалась дарственная надпись: «Моему дорогом у сыну». Тут же висел портрет одной... Я просто застыл перед этим портретом. Передо мной висел портрет самой настоящей красавицы. Более красивого существа мне, пожалуй, никогда не приходилось видеть. Это был один из тех хитрых портретов, что сопровождают вас взглядом. И даже когда вы отводите глаза, то продолжаете чувствовать, как он изумительно хорош и как ласково глядит на вас. Стоит же вам посмотреть на него, как губы на портрете улыбаются вам. Да, она была настолько хороша, что от восхищения просто прерывалось дыхание! Здорово!

Ну вот, все и решилось. Это был тот рычаг, который ястарался отыскать! Я обернулся к коменданту.

— А это его сестра, — тут же вылил на меня ушат холодной воды этот разрушитель моих надежд. — Это звезда нашего хоумвидения. Вы наверняка видели ее не раз.

Нет, никого я не видел. Мы в Аппарате бываем настолько заняты, что у нас просто, не остается времени ни на себя, ни на искусство.

Я перешел к изрядной коллекции газетных вырезок, разме щенных в рамке, бывшей когдато иллюминатором. Джеттеро среди одноклассников; Джеттеро на плечах какой-то спортивной команды победительницы; Джеттеро в финале игры в шары; Джеттеро, опус кающий на палубу судна корзины со спасенными людьми. Еще и еще... Но прежде чем я сделал вывод о том, что имею дело с человеком, помешанным на рекламе, мне удалось заметить, что все лица на снимках были заключены в кружки, под которыми были тщательно вписаны фамилии. Получалось, что это галерея друзей Хеллера, а вовсе не его самого.

(...). Но ведь редко удается добиться успеха с первой же попытки. И все-таки отыскалась фотография, на которой Джеттеро представал перед нами в полном одиночестве! Фотография была очень яркая, стереоскопическая и роскошная. Он сидел в командирском кресле небольшого корабля — одной из тех гоночных моделей, в которых все грани кажутся острее бритвы и которые используются в косми ческих гонках, из тех, что готовы взорваться и разлететься в косми ческую пыль, стоит только неосторожно глянуть на них.

— Это «Чанчу» — сказал отставной артиллерист. — На ней был установлен межпланетный рекорд Академии по скорости. Многие с тех пор штурмовали его, но так и не смогли побить. Джет был просто влюблен в этот корабль. Он хранится сейчас в музее королевского Флота, и Джет не устает заверять всех, что корабль и по сей день в любую минуту может быть снаряжен для полета. Но, для того чтобы просто передвинуть его по полу музея, приходится спрашивать разрешения у самого лордапопечителя Флота. Джету даже под ходить к нему не разрешают, вот поэтому он и держит здесь эту фотографию.

Наконец вещи были упакованы в объемистый мешок. На сборы ушло довольно много времени, потому что по любому поводу возникали горячие споры. До меня все время доносилось: «Джет обязательно взял бы то», «Джет ни за что не брал бы этого».

Я был очень рад убраться наконец отсюда подобру-поздорову. Несмотря на все мои старания, я так, собственно, и не узнал здесь чего-нибудь полезного, а вернее, чего-нибудь такого, что могло бы пригодиться позднее. Ведь руководить действиями кого-нибудь с точки зрения Аппарата означало иметь в своем запасе сведения о каких-либо его промахах или грехах. У каждого человека должны быть за душой какие-то грешки. И я твердо пообещал себе, что буду продолжать поиски.

Мы спустились по лестнице, которую все здесь упорно именовали «трапом», — что, конечно, просто глупо, ибо какой может быть трап двадцатифутов шириной, — и я уж совсем собрался выйти из холла, как вдруг обнаружил, что путь мне прегражден. Прямо в дверях стоял молодой офицер со столь устрашающей внешностью, какой мне ни разу не приходилось встречать ни до этого дня, ни позже. И при этом с таким выражением лица, которое, надеюсь, не пригрезится мне и в самом страшном кошмаре.

— Слушай, ты, «алкаш», — сказал он угрюмо. — Я хочу сейчас от тебя только одного: чтобы ты знал, что если здесь кроется какая-то очередная подлость, если хоть что-нибудь произойдет с Джетом, если с ним сейчас не все в порядке, то у нас остались копии твоего удостоверения с твоими фотографиями. Запомни мои слова, — говорил он монотонным голосом, который жутко действует на нервную систему, — мы запустим тебя на десять тысяч миль в ледяной и пустой космос, там мы тебя разденем и выбросим через люк в вакуум за бортом. И в следующее же мгновение ты обратишься в белое туманное облачко! — Последние три слова он сопроводил сильными тычками своей каменной лапы в мою грудь.

— Верно! — прогремел хор молодых голосов у меня за спиной.

Я обернулся и увидел по меньшей мере сотни две мрачно уста вившихся на меня офицеров. Не стану выдавать себя за храбреца. Вся эта сцена перепугала меня до смерти. Я кое-как проскользнул мимо этого нахала и быстро сбежал по ступенькам крыльца, волоча за собой мешок. Аэромобиль стоял на своем месте, и я буквально влетел в него. И тут же с ужасом обнаружил, что Ске, мой водитель, сидит на своем месте мокрый до нитки. Должно быть, его зашвырнули в фонтан. Он тут же заставил машину почти вертикально взмыть ввысь, и мы рванули со страшным ускорением. Руки его, сжимающие штурвал, заметно дрожали, но при этом он еще умудрялся разглядывать меня в зеркало заднего обзора.

— Видимо, они пропустили вас через мясорубку, — заметил он. Да, и в самом деле, я представлял сейчас собой довольно-таки неприглядное зрелище: наспех заклеенные порезы и ссадины по всему лицу начали к тому же опухать, и чувствовалось, что опухоль растет как на дрожжах.

Некоторое время мы следовали обходным курсом, чтобы попасть в Замок Мрака( не открывая себя службам наблюдения. Через какое-то время Ске решился снова заговорить со мной:

— Простите, сэр, но откуда всетаки они смогли узнать, что мы из Аппарата?

Отвечать ему я не стал. «Они узнали нас по нашему жалкому виду, — подумал я. — А еще — по нашей гнусности, фальши, по тому что все мы — просто сборище мерзких подонков и жуликов, которых и близко нельзя подпускать к порядочным людям. Потому что все мы источаем смрад...» Да, сегодня был очень тяжелый день.

— Офицер Грис, — снова заговорил водитель, когда аэромобиль проплывал уже над плоской поверхностью Великой пустыни, — если бы вы предупредили меня, что они смогут узнать в нас посланников Аппарата, я бы мог прихватить с собой бластер помощнее да еще и с распылителем и разнести этих (...) в пух и прах.

«Только этого мне недоставало», — подумал я. Хорошее было бы начало для миссии — сотни две или три офицеров Флота его ве личества превращены в обугленные чурки, а младший администратор Аппарата со своим водителем разгуливают среди них. Нет, я наверняка не создан для службы в этом управлении. И вместе с тем просто так из Аппарата не уходят, а если это и происходит, то единственным известным мне способом — тебя выносят вперед ногами, и при этом ты мертвее мертвого. Следовательно, у меня нет иного выхода, как довести эту миссию до запланированного жестокого и печального исхода! И приложить максимум усилий для завершения ее именно таким образом!

ГЛАВА 8

Ломбар, развалившийся в роскошном кресле, добытом в какой-то из разграбленных царских гробниц, выглядел довольно возбужденным.

Мы находились в его кабинете, устроенном в башне Замка Мрака, и наблюдали за еженедельным «парадом чудищ». Задняя стена кабинета состояла из сплошного стекла, прозрачность которого регулировалась специальными кнопками — оно могло становиться зеркалом, могло превращаться в непроницаемо черную стену, а могло и стать прозрачным только в одном направлении, когда из кабинета можно было наблюдать за происходившим за стеклом, но оттуда нас никто не мог видеть. Сейчас стекло было настроено именно на этот последний режим. За стеклом находилась просторная, на всю ширину крепостного вала, комната с мрачными камен ными стенами.

Доктор Кроуб демонстрировал результаты работ, проделанных им и его ассистентами за последнюю неделю. Зрелище, надо признать, было довольно жутким. Они занимались созданием уродцев — и Аппарат имел немалые прибыли от их работы.

В данный момент демонстрировалось существо, которому вместо рук были приданы нога, и сейчас оно смешно ковыляло на всех своих четырех. Это и в самом деле выглядело и страшно и смешно. Особенно когда оно неуклюже взбрыкивало, пытаясь подпрыгнуть. А ведь в совсем недавнем прошлом это был самый обыкновенный человек. Но доктор Кроуб все изменил.

Собственно, доктор Кроуб был весьма талантливым специалистом в области клеточной хирургии. В свое время он состоял членом государственного учреждения — Отдела специальных адаптации, — которое специализировалось на усовершенствовании человеческого организма с целью приспособления его к работе в специфических условиях чуждой внешней среды или для проведения особого вида работ, с которыми нормальный человек не в состоянии справиться. Работы эти были не опасны — просто в результате их человек мог, например, лучше видеть на погруженных во мрак планетах, свободно передвигаться на планетах с большой гравитацией или дышать на планетах, вся поверхность которых покрыта водой.

Однако и у самого доктора Кроуба произошла какая-то перестройка в мозгу, и он увлекся технологиями, применение которых давало возможность путем изменения клеточного строения создавать уродцев — самых настоящих чудовищ. В правительство стали поступать многочисленные протесты, и начальник Кроуба, который, как поговаривали, и сам не брезговал этими делами, всю ответственность свалил на Кроуба.

Силами внутренней полиции доктор был арестован и помещен под стражу, однако каким-то образом исчез из камеры, что произошло благодаря вмешательству Ломбара, и занялся вместе со своим штатом привычной работой — стал создавать уродцев для Аппарата. Организация, имеющая тесные связи с подпольным преступным миром, сбывала этих уродцев циркам, театрам и ночным клубам по огромным, просто фантастическим ценам. При совершении таких сделок уродцы выдавались за акклиматизировавшихся обитателей недавно захваченных планет, что, конечно же, было абсолютной бессмыслицей, однако публика ста десяти миров Конфедерации Волтара не ставила под сомнение истинность подобных утверждений.

Некоторые из подопытных были, естественно, военнопленными, что делало любые операции с ними полузаконными, или как бы полулегальными, поскольку пленные не имеют никаких прав и за частую попросту уничтожаются. Но дело в том, что подобных су ществ вообще не могло существовать ни на одной из планет, если только они не появились на свет из пробирок, инкубаторов или с операционных столов доктора Кроуба. Как заметил как-то один из остряков Аппарата «боги создали доктора Кроуба, чтобы силы зла не воображали, будто они одни на белом свете и вынуждены были бы бороться с конкурентами». Какая-то толика правды, несомненно, в этом утверждении была.

Парады уродцев всегда доводили меня до тошноты. Здесь была, например, женщина с грудями на том месте, где должны были находиться ягодицы; было какоето существо, у которого ноги пере межались руками; женщина с двумя головами, а затем выступало какоето чудище, сплошь покрытое шерстью, причем шерсть переливалась всеми цветами радуги; парад завершал урод с глазами, расположенными на месте половых органов. Пока охранники Аппарата кнутами прогоняли их перед нами, старый доктор Кроуб собственной персоной возвышался на заднем плане, с сияющей улыбкой любуясь трудами рук своих. Он и сам был существом довольно странного вида — слишком длинный нос, слишком длинные руки и ноги, он чемто походил на неприятную птицу. Честно говоря, специалисты по клеточной хирургии, с которыми мне приходилось встречаться, не только страдали какими-либо физическими недостатками, но и психически были ненормальны.

Ломбар выглядел довольно раздраженным. Он нервно вертел в руках свой хлыст, желая, повидимому, скрыть этим их дрожь. Казалось, он вовсе не обращает внимания на парад уродцев, и поэтому я осмелился сообщить ему хорошие новости, полагая, что это немного исправит ему настроение.

— Все утрясено, — сказал я, — но в поисках Джеттеро Хеллера они задействовали чуть ли не весь состав, внутренней полиции. Я занялся этим вопросом и прекратил поиски, теперь у них нет повода разыскивать его. Ломбар не отозвался, но он вообще никогда не отвечает собеседнику. Но все-таки, спустя какое-то время, он постучал по крышке серебряной шкатулки, и из-под нее появился рычажок, который подал ему что-то.

— Я знаю, что ты неважно воспринял известие о смещении тебя с занимаемого поста, — сказал он небрежно. — И поэтому я организовал для тебя вот это. — И он бросил вещь, которую ему выдала шкатулка.

В руках у меня оказалась золотая цепь с выполненными из изумрудов эмблемами офицера одиннадцатого класса. Мой общест венный статус повышался сразу на три ступени! Это приравнивало меня к общевойсковому офицеру, под началом которого может находиться пять тысяч человек!

— Все законно, и сведения об этом внесены в банк данных. Соответствующее жалованье тебе начисляется со вчерашнего дня.

Я начал рассыпаться в благодарностях, однако Ломбар меня не слушал.

— Будешь неплохо зарабатывать, — сказал он.

А тем временем за стеклом охранники выкатывали на площадку для парада тележку с очередными уродцами. Шестеро детей были соединены там воедино, образуя круг, причем соединены таким образом, что общая картина здорово отдавала порнографией.

У Аппарата имелась масса способов извлечения средств из казны по секретным правительственным каналам, однако примерно в пять раз больше он получал от своих связей с преступным миром. И в самом деле — можно получить колоссальную сумму за эту, напри мер, шестерку уродцев, объявив ее поступлением с Блито-ПЗ или с ХелвининаПб. Сумма составит не меньше сотни тысяч кредиток.

Эта мысль заставила меня припомнить о том, что у меня есть и другие новости.

— Нам всетаки следовало бы получше натаскать этого Джеттеро Хеллера в шпионской работе, — сказал я.

Ломбар как-то странно поморщился, услышав его имя, однако не глянул в мою сторону и не приказал мне замолчать. За стеклом наступила пауза, во время которой персонал доктора Кроуба готовил место для следующего выступления. Вот:вот должна была начаться демонстрация результатов тренировок, проведенных по специальной методике. Я решил воспользоваться перерывом.

— В мешок с его вещами положили множество корреспонденции, — сказал я. — Там и письмо от матери, и записки от друзей, и письма фанатовпоклонников. Он провел целый вечер отвечая на них — получилась целая пачка. Естественно, что, когда он передал их мне для отправки, я самым внимательным образом изучил все его ответы. И, знаете шеф, я убедился, что у него нет ни малейшего представления о секретности. Он запросто выкладывает на бумаге все, что только приходит ему в голову. Никакого соблюдения правил безопасности. Он просто предельно туп! Два наших лучших специа листа по подделке почерка и стиля корпели вместе со мной над его писаниной. Они просидели до двух часов ночи, переписывая его письма. Ему никогда не стать шпионом, никогда! Он попросту провалит миссию!

Ломбар и тут ничего не ответил. За стеклянной стеной появилось новое действующее лицо — женщина, которую мы называли графиней Крэк. Наряд ее состоял из блестящих черных высоких сапог, коротенькой туники и еще кое каких мелочей. В руках она держала длинный электрический хлыст, которым небрежно помахивала. С хмурым и безразличным видом выпустила она на арену первого участника выступления из всех, прошедших у нее тренировки. Собственно говоря, она была очень красивой женщиной с великолепной фигурой, стройная, гибкая и юная, но она никогда не улыбалась. Она оставалась загадкой даже для Аппарата. Любое сексуальное посягательство на нее свободно могло завершиться смертью посягающего! Но зато она умела дрессировать и тренировать кого угодно, отрабатывая что угодно, и при этом добивалась великолепных результатов в самые кратчайшие сроки. Она была гениальным тренером, хотя тренировки ее можно было со спокойной совестью назвать дрессировками. Ходили слухи, что успехов она достигает с помощью электрошока в комбинации с картинами и схемами, однако понасто ящему никто не знал, какими методами она добивается таких высоких результатов.

В сравнительно недалеком прошлом графиня Крэк была совер шенно безобидной преподавательницей правительственной школы, специализирующейся на работе с учениками старшего возраста, которым требовалось ускоренно пройти курс школьных наук. И вдруг она впала в коллизию с законом. Правда, кое-кто утверждал, что преступление фактически было совершено не ею, а представителем правительства и что на нее просто свалили вину. Не исключено, что так оно и было, однако лично я думаю, что ей просто захотелось иметь побольше денег.

Когда внутренняя полиция вышла на нее, то оказалось, что графиня Крэк возглавляла преступную группу, состоявшую из детей, которых она выискивала среди обитателей трущоб. Дети были обучены ремеслу взломщика — для них не представляло труда вскрыть любой сейф или отключить какую угодно систему охранной сигнализации. Сумма добытого ими исчислялась по грубой прикидке миллионами. Возможно, ребята так до сих пор и не попались бы, если бы она не обучила их искусству бесшумного убийства без помощи какого-либо оружия. Трупы ликвидированных именно таким способом охранников стали как бы визитной карточкой банды. Ребята оставляли их почти на всех местах преступления, и именно это позволило выследить их и переловить. Детей, конечно, казнили, что же касается графини Крэк, то ее просто потихоньку передали Аппарату, чтобы тот использовал ее для своих нужд. Так она оказалась в Замке Мрака, где и содержится уже почти три года.

Первым из воспитанников графиня вывела на арену жонглера, который с помощью одних только ног мог удерживать в воздухе двенадцать предметов одновременно, выпуская при этом огненные фонтаны изо рта. Вторым номером были выпущены две женщины, наряженные лепертиджами. Извиваясь в замысловатых прыжках, они пускали друг в друга струи жидкости цвета крови, которые образовывали в воздухе фантастические фигуры, после чего женщины, казалось, ловили их ртом, не давая упасть на арену. Очень красочное зрелище.

Третьим был парень, с места крутивший тройное сальто, взрывая одновременно с каждым прыжком петарды. Он проделывал еще и другие сложные упражнения. Существовала полная гарантия, что никто из этих людей не выдаст тайны Замка Мрака. Языки у них были отрезаны, и никто из них не умел ни читать, ни писать. За них, конечно, тоже можно было выручить огромные суммы. Но Ломбар не особенно внимательно следил за происходившим.

— Солтен, — вдруг заговорил он, обращаясь ко мне. — Я начинаю думать, что даже ты не представляешь себе масштабы операции.

Кончиком хлыста он нажал на какие-то переключатели, и огром ный экран, вмонтированный в пол перед нами, начал демонстри ровать виды ста десяти планет Волтара. Ближние планы, дальние планы. Толпы на улицах. Четкие геометрические фигуры фермерских полей. Загоны, полные различных животных. Ломбар прекратил обзор и нажал еще на один рычаг. И сразу же перед нами возникли пейзажи с имениями лордов, роскошные резиденции. Дворцы губернаторов. Виды летних дворцов его императорского величества. А после этого — целая галерея портретов императоров.

— Власть, — коротко бросил Ломбар. — Власть безграничная и полная. Право распоряжаться жизнью и смертью триллионов людей! — Он резким движением отключил Демонстрационное устройство и обернулся ко мне. — Пройдет совсем немного времени, Солтен, и все это станет нашим. Целиком и полностью все это будет принад лежать нам! Ставки в игре необычайно высоки! Но во всем этом есть единственное слабое звено, — сказал он, похлопывая рукоятью хлыста по моей груди. — И этим слабым звеном, Солтен, является Земля! — Он положил мне руку на колено. — Вот тутто и лежит ключ ко всему. Солтен, когда выяснилось, что срочная интервенция на Блито ПЗ почти неизбежна, известие это чуть не убило меня. Это был бы конец, всему.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями.

— Тебе, Солтен, не пришлось расти в районе трущоб, — заговорил он снова. — Ты и представить себе не можешь, что значит мечта о власти. Тебе не понять, насколько настоятельна необходимость избавить многочисленные гетто от подонков, очистить кровь планет, вышвырнуть прочь слабаков.

Все эти императоры и понятия не имеют, как. следует распорядиться доставшейся им властью. Для этого необходимо иметь честолюбие, амбиции! Да! Да! Намерение и способность беспощадно провести в жизнь свои планы. А они растрачивают время на бесконечные вялые войны, вовсе не стремясь навести в первую очередь порядок в своих домах! Даже когда им удается завоевать новую планету, они и то не знают, что делать с населяющими ее подонками и уродами! Мы же в борьбе со злом используем само зло! Мы способны победить, и мы победим! — Глаза его вспыхнули яростным огнем. В Ломбаре всегда таилось безумие, но в такие моменты, как этот, оно не таясь вырывалось наружу. — Я рассчитываю на тебя, Солтен. — Он снова похлопал меня по коленке. — Нельзя допустить вмешательства империи в дела на БлитоПЗ. Нас совершенно не интересует спасение этой планеты. Просто она нам необходима. Поэтому нам нужно, чтобы интерес Волтара к ней совершенно иссяк! Понимаешь?

Как обычно, . он не ждал ответа. Демонстрация успехов, до стигнутых графиней Крэк, тем временем завершилась.. Он снова ткнул рукоятью хлыста в панель с кнопками. За стеклянной стеной замигали лампы вызова, а потом стена стала непроницаемо черной.

Доктор Кроуб и графиня Крэк торопливо пробежали через приемную и остановились в дверях кабинета. Они не ожидали аплодисментов — ими их никогда не награждали.

— Кроуб, — сказал Ломбар, — у меня есть для тебя работа. Мы отправляем специального агента на Блито-ПЗ, и я хочу, чтобы ты чуть подкорректировал его для этой миссии.

Кроуб довольно потер руки, а потом почесал свой длинный нос. Задача была ему явно по душе.

— Крэк, — сказал Ломбар, — нам нужно, чтобы этот специальный агент прошел курс подготовки по твоей методике. Натаскаешь его по языкам.

Готовность, проявленная Кроубом и Крэк, их слишком живая реакция на полученные задания несколько своеобразно подейство вали на Ломбара. Внезапно он вскочил, с быстротой атакующей змеи пересек кабинет и оказался рядом с ними. Он схватил Кроуба за отвороты куртки и вздернул так, что лицо того оказалось в дюйме от носа Ломбара.

— И предупреждаю, (...), никаких твоих фокусов! Никаких глаз, видящих сквозь стены! Пальцев, которые стреляют не хуже револь вера! Никаких телепатических приемников! — Он ткнул Кроуба в ногу электрошоковым жалом хлыста. — Самая обычная корректировка!

Он снова ткнул доктора в ногу и отшвырнул его в сторону.

— А что касается тебя, развратная шлюха, — заорал Ломбар прямо в лицо графине Крэк, притянув и ее почти вплотную к себе, — то запомни, что полетишь вниз головой с самой высокой башни этого замка, если вздумаешь обмолвиться при нем хоть словечком о технике шпионажа или научишь его хоть одному приему тайной разведки! — И он отшвырнул ее с такой силой, что графиня, ударив шись о стену, даже отлетела от нее. Затем совершенно спокойным и мягким тоном Ломбар продол жил, кивнув в мою сторону:

— Офицер Грис разъяснит вам, что от вас требуется. Я же не желаю больше слышать ни одного слова об этом деле. Убирайтесь!

Ломбар вновь опустился в кресло и взял чанк-попс.

— О боги, ну и несет же от них! — брезгливо проговорил он и освежил пахучей струей лицо. Потом махнул рукой в сторону двери. — А теперь, Солтен, я целиком перепоручаю это дело тебе. И чтоб больше ни словечка о Джеттеро Хеллере. Заниматься им теперь — твоя забота. — И, не дождавшись даже, когда за мной захлопнется дверь, он направился к сундуку, в котором хранились королевские регалии.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
junk junk junkГЛАВА 1

В самом начале длинного и темного коридора, ведущего к моему кабинету, мне послышались какие-то голоса. Я торопливо огляделся — ведь здесь должна быть расставлена охрана. Ни одной живой души! Мысль о том, что Хеллер, воспользовавшись моментом, совершил побег, наполнила меня ужасом! Мне уже виделось мое собственное тело, летящее вниз головой с самой высокой башни!

Голоса! Я бросился вперед, стараясь передвигаться на цыпочках. Голоса становились все громче. О боги, они доносились из-за закры той двери моей комнаты! Я замер как вкопанный и стал напряженно вслушиваться. Мне никак не удавалось определить, чьи же это голоса. Затем я набрал воздуха в легкие и в полном соответствии с полицейским наставлением ворвался в комнату. Одним ударом распахнув дверь, я прыгнул внутрь и сразу же перекатился влево, чтобы противник, стреляя, не смог попасть в меня.

За столом сидели Джеттеро Хеллер и командир охраны.

Они преспокойно лакомились печеньем, запивая его шипучкой. Хеллер, кроме того, просматривал сегодняшние утренние газеты. В тот момент когда я ворвался в комнату, он как раз весело хохотал над какой-то статьей. На одной из полок стоял новый видеоприемник, которого я никогда до этого здесь не видел, и из него доносилась легкая, бодрящая музыка.

Как же это получается — секретная охрана, призванная заступить на внешние посты, вовсе отсутствует, а внутри охраняемого помещения спокойно сидит командир этой охраны и наслаждается трапезой с заключенным! Какая лирическая картинка! Мне сразу припомнилось все, о чем предупреждал меня Ломбар, принимая на работу в Аппарат. Вот подтверждение — арестант, которого, как предполагается, охраняют самым тщательным образом и которому строжайше запрещена любая связь с внешним миром, сидит себе совершенно свободно и без охраны, да к тому же еще и обеспечивается свежими газетами с самыми животрепещущими новостями!

Должно быть, все эти соображения были столь ясно написаны на моем лице, что даже командиру взвода оказалось нетрудно прочесть их. Он вскочил с такой поспешностью, что стул его отлетел в сторону. Перепуганный, он вытянулся в струнку, сложив, как и положено, «иксом» руки на груди. Глаза его бессмысленно смотрели в пространство, но было ясно, что блестят они не только от страха.

— Ох, да разрешите вы ему спокойно доесть печенье, — сказал Хеллер с непринужденной улыбкой. — Мы с ним тут как раз завер шили мирные переговоры, а теперь обмываем достигнутое согласие. Мы пришли к консенсусу на том, что я постоянно даю ему и его людям знать, где именно нахожусь в данный момент, а они достав ляют мне жизненно необходимые вещи из магазина или со склада в Лагере Закалки. Победила дружба.

Но офицер охраны отлично знал, чего можно ожидать от меня. Впрочем, он так же прекрасно знал, что я ему и слова не скажу в присутствии Хеллера. Без единого слова он вылетел из моего кабинета как зверь, спасающийся от облавы.

— Я вижу, — сказал Хеллер, похлопывая по газете, — что таинственно исчезнувший Джеттеро Хеллер внезапно отыскался и так же быстро исчез, с тем чтобы исполнить возложенную на него Великим Советом секретную миссию. — Положение это явно забав ляло его.

Со своего места я мог разглядеть газетную статью с фотоцграфиями Хеллера и даже прочесть заголовок «ПРОСЛАВЛЕННЫЙ ВОЕННЫЙ ИНЖЕНЕР...» (...) репортеры! Но что тут можно поделать — мы пока не контролируем всю прессу — заметьте, — пока!

Хеллер небрежно отшвырнул газету и весело поглядел на меня.

— Приветствую, приветствую, приветствую вас, — сказал он. — Да что я вижу? — Он легко поднялся со стула и подошел ко мне. — Что это у вас? Я вижу, вас повысили по службе. Вас произвели в одиннадцатый класс, здорово!

И тут только я внезапно понял, почему Ломбар решил вдруг повысить меня. Этим самым он ставил меня выше Хеллера на целый класс, так мне легче будет руководить его работой. Но даже если Хеллер и осознал тот факт, что я теперь старше его по званию, внешне он никак не проявил этого. Десятый и одиннадцатый классы все еще были достаточно низкими. Среди офицеров даже имеет хождение поговорка: «Старшинство среди младших офицеров при мерно то же, что невинность среди шлюх». Но все же он подошел и потряс мне руку.

— Примите самые сердечные поздравления. Уверен, что вы за служили это.

Сарказм? Я внимательно пригляделся к нему. Нет, самый обычный ритуал, принятый в офицерском корпусе.

— Это означает также, — проговорил он С напускной торже ственностью, — что вы обязаны поставить мне обед в ближайшем ночном клубе!

Тоже верно! Таковы традиции Армии его величества. Когда происходит производство кого-либо из офицеров, офицер этот обязан каждого из коллег, встреченных в этот день, угостить за свой счет обедом в ближайшем ночном клубе. Обходится это недешево, и многие, офицеры стараются спрятаться в такой день от всех куда нибудь подальше.

Хеллер снял с меня золотую цепь, подошел к самой яркой из световых пластин и, поднеся изумруды к самым глазам, принялся рассматривать их и так и эдак.

— Ух ты, — сказал он. — Вам, наверное, будет приятно узнать, что это самые настоящие изумруды. — При этом он продолжал рассмат ривать их. — Эта тройка на самом верху имеет очень небольшое отклонение от идеального цвета. Однако нижний камень представляет собой огромную ценность. Он явно добыт на россыпях планеты Южный Воус. Чистота камня усиливает преломление, «игру». И при этом великолепный зеленый цвет. Камень весьма примечательный!

Хеллер снова подошел ко мне и повесил цепь на шею, пожимая одновременно руку. Он улыбался и был, казалось, искренне рад моему повышению. Потом он снова вернулся к столу.

— А вы не выпьете ли шипучки? — спросил он. — В вашем шкафу теперь ее сколько угодно.

Наконец-то я сообразил, что здесь произошло. Эти (...) молодые офицеры, с которыми я имел дело в клубе, упаковывая вещи Хеллера, умудрились подсунуть в мешок изрядную пачку денег. Мешок с вещами я просматривал, но деньги, должно быть, запихнули в карман тренировочного костюма или еще куда-нибудь. Я ощутил неприятный холодок в желудке. Чего еще я там не заметил?

С наигранной непринужденностью я обошел дальний от Хеллера край стола. Он уже успел усесться на прежнее место. На нем был сияющий белизной легкий летний костюм и тяжелые сапоги астролетчика. Я исподтишка окинул его взглядом, не давая ему догадаться, почему осматриваю его. И тут я увидел то, что искал, — короткий бластер мощностью в 800 киловольт, способный разнести в пыль любую стену. Длина бластеров этого типа — всего шесть дюймов, и Хеллер запросто засунул его за голенище правого сапога.

Я подошел к зеркалу, делая вид, будто рассматриваю кусочек пластыря, наклеенный, чтобы скрыть нанесенные мне в клубе побои. С помощью зеркала я мог незаметно следить за арестантом. Он тем временем извлек из груды разбросанных на столе бумаг и каких-то банок небольшой стержень красного цвета. Еще одно оружие! Я принялся лихорадочно соображать, как именно мне уклониться от него, попытавшись при этом сделать удачный выпад, и отобрать.

— Поглядите, мне прислали еще и эту ракетницу, — проговорил Хеллер, демонстрируя мне красный стержень. — Они, видимо, полагали, что мне угрожает опасность. Вы когда-нибудь видели такую штуку? — С этими словами он бросил стержень мне.

Я неловко поймал его.

— Это довольно новое изобретение, — пояснил он как ни в чем не бывало.. — Его нужно держать осторожно, а если дернуть за нижнее кольцо, вылетает ракета, которую можно разглядеть с рас стояния в пять тысяч миль! Это точно! Но если вы не соблюдете мер предосторожности, то может и руку оторвать. — Поясняя все это, он потягивал из банки шипучку. — Они прислали мне еще бластер и тысячу кредиток — должно быть, собрали между собой. Но у меня довольно крупная сумма лежит на счету в клубе, и распорядитель возвратит им деньги! Меня охватило чувство презрения. Тупица. Ведь имея целую тысячу кредиток, он мог буквально выкупить свободный выход из Замка Мрака, а будь у него хоть капелька ума, то он смог бы запросто проложить путь с помощью присланного бластера. А тут он за здорово живешь выкладывает все это совершенно открыто. Он даже и не подозревает, что мы для него припасли. Что же касается интриг, то тут у этого парня наверняка не найдется и пары извилин. Форменный болван. (...)! И чем дольше я смотрел на него, беззаботно прихлебывающего шипучку и лениво перелистывающего страницы спортивного журнала, тем явственней чувство презрения постепенно вытеснялось во мне жалостью.

Нам предстоит еще масса дел сегодня, — сказал наконец я. — У вас назначены две встречи — одна с графиней Крэк, а вторая — с доктором Кроубом.

Нет, вы только посмотрите, что тут пишут! —воскликнул Хеллер и впился взглядом в очередную статейку. — ТимбоЧак обогнал ЛафтерГерл в пяти заездах на открытом первенстве на треке Момбо! Ну и дела! Ведь ЛафтерГерл была самой быстрой машиной в Момбо. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? Давайтека поглядим, кто же сидел за штурвалом...

ГЛАВА 2

Внутренние помещения Замка Мрака представляют собой запутанный лабиринт различных ходов и залов без единого окна, вырубленный в черном камне. Надземная его часть в основном представляет собой заброшенный остов с сохранившимися кое-где огромными помещениями, связанными между собой скрытыми переходами и подземными ходами. Коренное население планеты верило в незыблемость крепостных сооружений, однако все эти призванные защитить их крепости не помогли, когда наши предки пришли сюда.

Когда мы вышли из моего кабинета, времени оставалось в обрез. Мне пришлось сделать небольшую остановку в арсенале — чтобы получить учебный бластер, стреляющий холостыми зарядами, которым я намеревался незаметно заменить бластер Хеллера. Графиня Крэк славилась нетерпимым отношением к любым опозданиям — ее реакция на такой проступок могла оказаться фатальной для провинившегося. Поэтомуто я не слишком обрадовался, Хеллер вознамерился идти пешком. Я решил, что он хочет немного поразмяться — спортсмены все помешаны на тренировках, — и, выполняя строгое указание не возбуждать у него излишних подозрений, поколебавшись, согласился. Поэтому мы отказались от лифтов и начали долгий поход в верхние горизонты Замка Мрака по бесконечным плохо освещенным галереям, покрытым вековым слоем пыли.

На Хеллере были тяжелые сапоги астролетчика. Сапоги эти имели особые подошвы, состоящие из пластин мощного магнита, перемежаемых пластинами прочнейшей искусственной кожи. Для передвижения по металлической стене или палубе магнитные пластины выдвигались, что было особенно удобно в условиях невесомости, где столь простое приспособление нередко спасало астролетчику жизнь. Но при ходьбе по каменной, либо какой-нибудь иной, лишенной магнитных свойств поверхности, нужно было просто щелкнуть каблуками, и особое устройство втягивало магниты внутрь подошвы, которая превращалась в обычную рубчатую поверхность. Однако Джеттеро Хеллер шагал сейчас по каменному полу и лестничным ступеням, оставляя магниты выдвинутыми. Клик-клак-клак — отдавались его шаги в пустынных галереях. Жуткий лязг! Он двигался по переходам как танк! Мне это здорово действовало на нервы. Ему ведь буквально ничего не стоило прищелкнуть каблуками и прекратить весь этот шум.

Шпионская работа заставляет человека выработать привычку к соблюдению тишины, к скрытному образу действий. Хороший агент тренируется в этом и обычно гордится, что может ходить совершенно беззвучно, даже по гравию. Успех миссии — а иногда и сама жизнь агента — зачастую зависит от того, насколько тихо он умеет передвигаться. Хеллер же не только шагал с осторожностью танковой колонны, но к тому же через каждые пятнадцать шагов явно нарочно резко топал ногой, издавая при этом ужасный грохот. С ума сойти!

Кроме того, он проявлял постоянный интерес и к самим стенам — время от времени останавливался, ощупывал поверхность и даже постукивал по ней своим кольцом. «Да, древние умели строить», — повторял он при этом. Лязг и грохот продолжались всю дорогу, пока мы шли по длинным переходам, проникая в огромные совершенно пустые залы и взбираясь по лестницам, покрытым застарелой грязью. Пыль, поднимаемая нами, настолько раздражающе воздействовала на мой нос, что мне пришлось даже несколько раз чихнуть. Постепенно мне это все больше и больше надоедало — честно говоря, я не такой уж и поклонник физических упражнений.

— Послушайте, наконец не выдержал я, — мы наверняка опоздаем, а графиня нам головы поотрывает за это. Мне кажется, вы уже достаточно наупражнялись сегодня.

— Ох, простите, — сказал он. — Все это так интересно. А известно ли вам, что древние не знали никаких металлических инструментов? Никто до сих пор так и не может объяснить, каким образом им удалось вырубить все эти сооружения или хотя бы избавиться от выработанной породы. Мы и до сих пор не можем проделывать это без помощи дезинтеграторов. Вы заметили, что в стенах совершенно не наблюдается швов? Здесь вообще нет никаких соединений. Это значит, что все эти помещения вырублены или высверлены в монолитной скале и сделано все это без каких-либо маломальски стоящих орудий. — Он сделал еще несколько попрежнему лязгающих шагов. — Вообще я никак не могу понять, зачем волтарианцам понадобилось поголовное уничтожение древнего населения этой пла неты. Они ведь не представляли угрозы для Волтара.

Да, тебе никогда не сойтись с Ломбаром буквально ни в чем. Ведь если своевременно не избавиться от всех отбросов и лишнего багажа, то потом возникает масса проблем — как, например, сейчас. Если позволять каждому из завоеванных народов оставаться в живых, то проблемы будут расти, как снежный ком. Да, я отлично представил себе спор между Ломбаром и Хеллером, который неизбежно закончился бы гибелью последнего. Мне нужно постараться держать их подальше друг от друга, если я вообще собираюсь благополучно доставить когда-нибудь этого Хеллера на БлитоПЗ!

Хвала богам, мы наконец добрались до арсенала. Хеллер остался перед входом, продолжая внимательно обследовать стены. Я спустился в арсенал и приложил свое пластиковое удостоверение к специальному месту на запоре двери. Дверь отворилась. Старый кретин, который служил здесь, прихрамывая вышел мне навстречу, ворча что-то себе под нос. Мы вообще с ним не ладили.

— Ну а сегодня вы что на меня взвалите? — нудно проскрипел он. У нас в Аппарате имеет хождение язык знаков, которым мы пользуемся в тех случаях, когда есть опасение, что нас могут подслушать. Заведя со служителем арсенала какой-то незначитель ный разговор для отвода глаз Хеллера, который мог оказаться у меня за спиной, я знаками потребовал 800киловольтный бластер с холос тыми зарядами. Для старого кретина это было совсем несложное задание — бластеры перевозят с холостыми зарядами в патроннике, чтобы не портились контактные электроды. Но тут он повел себя так, будто я потребовал у него целый крейсер. Вы бы только поглядели, как он усмехнулся в ответ. Ему всегото и нужно было, что пройти десять футов, снять с полки бластер, затем открыть его, удостовериться, что он заряжен именно холостыми, передать мне, а потом приложить мое удостоверение к ведомости, для отчета. Он все это проделал, двигаясь как сонная муха, после чего с самым решительным видом захлопнул верхнюю половинку двери, чуть было не прищемив мне нос. Мне еще нужен был стенган, но я понял, что сегодня уже ничего не добьюсь от старика.

Хеллер тем временем ощупывал стену с самого верха и до уровня пола.

— Ага, — сказал он. — Мы уже на поверхности.

И тут мне пришлось рискнуть. Я решил предпринять нечто такое, что, будь у него хоть самые элементарные представления о шпионской работе, он сразу же заподозрил бы недоброе.

— А почем вы знаете? — недоверчиво спросил я.

Полградуса, — коротко сказал он и тут же пояснил: — Разница в температуре. Снаружи поверхность грунта должна проходить прямо здесь, чуть ниже уровня груди.

Полградуса, — презрительно усмехнулся я. — Никто не в со стоянии определить разницу в температуре в полградуса, просто пощупав стенку рукой.

Неужто вы не могли бы это сделать? — Казалось, он и в самом деле искренне удивился — В это время дня снаружи греет солнце, толщина стен на этом уровне примерно три фута. Но теплопро водность такова, что разница составляет половину градуса. — И он снова показал рукой. — Вот тут, сами попробуйте.

Я и рассчитывал на то, что он так глуп, что попадется на удочку. Он тут же взял меня за руку и приложил ее к стене у самого потолка, а потом он передвинул мою ладонь почти к самому полу

— Правда, нужно немного потренироваться, — сказал он.

Да, он прав, тренировками можно добиться многого. Когда он таким образом передвигал мою руку, я, естественно, утратил равно весие и неловко оперся о него. Воспользовавшись свободной рукой, я весьма квалифицированно в сотую долю секунды выхватил бластер у него изза голенища и сунул туда только, что полученный, с холостым зарядом. Потом я выпрямился и одновременно с этим успел спрятать похищенный бластер в свой нагрудный карман. Теперь Хеллер был «вооружен» бластером с холостым зарядом. Да, карманники, состоящие на службе Аппарата, отличные педагоги.

— Нет, я не чувствую разницы, — сказал я, — но ведь вы эксперт в таких вопросах. А теперь идемте скорее, чтобы не опоздать. Графиня будет вне себя!

— Отлично, — тут же согласился он. — Только еще одну се кундочку. Разрешите, я закончу. Я и представления не имел, о чем он толкует. Хеллер выставил вперед ногу, и у меня упало сердце: мне показалось, что он обнаружил подмену оружия. Нет, пронесло! Он просто изо всех сил топнул ногой об пол. Магнитные полосы лязгнули особенно громко. После этого он щелкнул каблуками, спрятав таким образом магнитные пластины. Хвала богам, теперь прекратится наконец этот грохот. Но мы все еще не двинулись дальше. Жестом попросив меня задержаться, он достал из кармана большой лист бумаги и одну из тех вечных авторучек, которыми снабжают военных инженеров. Приложив бумагу к стене, он принялся бегло вычерчивать какуюто схему.

Рука его двигалась с такой скоростью, что в моих глазах превратилась в мутное пятно. Мне никогда раньше не приходилось наблюдать, как военный инженер чертит план, и только теперь мне стало ясно, почему ему необходима специальная ручка с неиссякающим запасом чернил. Но я хотел одного — поскорее добраться до места, и поэтому в тот раз увиденное не произвело на меня особого впечатления.

Прошло несколько мгновений, и Хеллер протянул мне бумагу, а ручку снова положил в карман. В руках у меня оказалась подробная и отлично выдержанная в масштабах схема внутренних помещений надземной части Замка Мрака. Здесь же были указаны расстояния между залами, переходы, высота сводов и даже проставлен уровень почвы! И все это было выполнено изящно, без единой помарки. Казалось, опытный чертежник трудился над этим планом не менее недели.

— Передайте это своему начальству,—сказал Хеллер. — Я со мневаюсь, что они когда. либо вообще проводили такие обмеры, А у меня, признаться, просто неистребимый интерес к археологическим обследованиям.

— Послушайте, — не удержался я, — а как вы можете быть уверены в точности произведенных расчетов? Вы ведь ничего не обмеряли.

— Эхолокация, — коротко ответил он и, видя, что я не понимаю, приподнял обутую в сапог ногу и потопал ею для пущей убедительности. — Звуковые волны перемещаются в разных средах с разной скоростью. При возникновении звукового сигнала в каком-то определенном месте надо лишь замерить время, которое потребуется звуковой волне, чтобы дойти до какого-то препятствия, отразиться от него и снова вернуться к источнику звука...

— Человек просто не способен измерить всё эти доли секунды да еще с такой скоростью. — раздраженно возразил я.

— Человек, может, и не способен, однако мои часы легко справ ляются с этой задачей.

И тут только мне припомнилось, что, проделывая все свои манипуляции, он постоянно держал у самого уха часы. Повидимому, они-то и фиксировали данные, ориентируясь на звук металлических подошв. Вот для чего ему понадобились эти регулярные притопывания.

Отличная штука — высочайший технологический уровень. Но мне тем не менее до смерти надоели все эти его ухищрения. Да, у Хеллера хватило ума составить план Замка. Но он мог бы воспользоваться своим планом для того, чтобы взорвать в наиболее уязвимом месте эту превращенную для него в темницу крепость и вырваться на свободу. Он же, проделав всю эту работу, просто вручил мне чертеж да еще и порекомендовал «передать своему начальству», тем самым не только полностью разоблачив себя, но даже не потрудившись задуматься о том, какие осложнения могут возникнуть в результате у меня самого. Нет, он просто никак не подходил для нашего дела. А кроме того, он не имел ни малейшего понятия о неписаных законах внутренней политики.

— Одну минуточку, — вдруг проговорил Хеллер, вплотную по дойдя ко мне. —Один из ваших пластырей отлепился. — И он осторожными движениями стал поправлять его. — Не знаю, кто вас пропускал через мясорубку, но справился он со своей работой прекрасно. Очень больно?

Меня всего передернуло от возмущения.

Никто никого не пропускал через мясорубку, — чисто автома тически солгал я. — Просто столкнулись два аэромобиля.

Впервые встречаюсь со случаем, когда аэромобиль оказывается с кулаками, — заметил он с усмешкой. — Ваш аэромобиль, можно выставить на соревнование по боксу между планетами. — Он поправил на моем лице еще один пластырь. — Это что, работа вашего босса?

Мне бы вконец обозлиться на него, но настоящей злости не было. Мысль о том, как поведет себя Ломбар, когда я вручу ему этот чертеж, не покидала меня. А что, если мой подопечный вобьет себе в голову, что неплохо бы точно так же обследовать и подземные галереи нашей секретной твердыни? Что, если он таким же методом обследует и нанесет на карту сложный лабиринт подземных переходов и галерей, уходящих в глубину на целую милю! Если он доберется до клеток, где заживо гниют не меньше пятидесяти тысяч невинных душ, зачастую деля свое последнее пристанище с непогребенными мертвецами! До камер пыток! Он, правда, видел крохотную частицу того, что там творится, однако...

Охваченный волной самых мрачных предчувствий, я задумался над тем, что случилось бы, если бы Хеллер вдруг обнаружил ход в ангар — так мы называли тайную стоянку личного боевого корабля Ломбара, специально оборудованного и снабженного в обход закона такими видами вооружений, огневой мощи которых с избытком хватило, чтобы обратить в пыль все оборонительные сооружения Волтара. Успел ли он заметить, что некоторые помещения, мимо которых мы проходили, на деле были великолепно оборудованными складами, вполне готовыми к немедленному приему бесценного «груза»? Правда, пока они пусты, но буквально в ближайшие не сколько месяцев им предстоит...

О боги, если бы Ломбару стало известно, что я позволил Хеллеру обследовать здание, то кулаками дело не обошлось бы! Саднящая боль в скуле отвлекла меня от тяжелых раздумий.

Нет! — неожиданно для себя вдруг заорал я. — Ломбар меня не бил! — И я оттолкнул Хеллера от себя.

Простите, я так неловко причинил вам боль. Но пластырь отставал из-за того, что лицо у вас вспотело. — У него был виноватый вид. — Прогулка наша оказалась продолжительной, а здесь так жарко.

Но вспотел я совсем по другой причине. Я облился потом при мысли о преступной небрежности, которую я проявил, не сумев вовремя сообразить, что он все это время занимался обследованием святая святых нашего Аппарата. И я явственно осознал, что может ожидать меня за это. Глупость и бесхитростность Хеллера просто безграничны. У меня были все основания сомневаться в том, что мне удастся благополучно убрать его с этой планеты, прежде чем он окончательно угробит дело. Да он запросто способен при этом угробить и нас обоих. Нас попросту ликвидируют!

Подумав о ликвидации, а иными словами, о смерти, я сразу же вспомнил то, что графиня уже целый час дожидается нас. А если тебе назначили урок у графини, то лучше не опаздывать. Если, конечно, ты собираешься остаться в живых.

Я подтолкнул Хеллера в сторону прохода, ведущего к тренировочному залу. Положение руководителя, отвечающего за поведение Хеллера, оставляло настолько малую надежду выжить, что все остальные неприятности уже казались мелочь!

ГЛАВА 3

Я приоткрыл огромную бронированную дверь тренировочного комплекса и переступил порог. И сразу же волна самых разнообразных звуков заставила меня остановиться.

Первый зал представлял собой огромное мрачное помещение, уставленное какими-то платформами и механизмами. Но главное, зал был заполнен волнами щелкающих, воющих, свистящих звуков! Я было попятился к выходу, однако Хеллер за моей спиной успел уже войти и затворить за собой дверь. Когда звук оказывается невыносимо громким, то он не только оглушает, но как бы еще и ослепляет, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы раз глядеть происходящее у меня на глазах.

Источником шума был электрический хлыст, который вспыхивал, словно молния, оставляя в воздухе светящиеся грозные извилистые следы. Пятеро угрожающего вида верзил аппаратчиков, судя по черным комбинезонам не принадлежавших к службе охраны Замка Мрака, метались растерянно по площадке, стараясь укрыться от ударов хлыста,

Точно в центре огромного зала стояла графиня Крэк. Как раз в тот момент когда я разглядел ее, она легким движением завела страшный хлыст за спину, а затем резко послала его вперед. Обутая в высокий черный сапог нога ее при этом сделала шаг по каменному полу, и шаг этот грохотом пушечного выстрела отозвался в гулком зале. Белокурые локоны ее развевались подобно тысяче бичей. Хлыст прочертил мгновенно вспухший рубец поперек лица ближайшего к ней верзилы. Он отшатнулся. Несчастные даже и не пытались атаковать графиню, а лишь всеми силами старались уклониться, уйти от жестоких ударов. Жалобными голосами они скулили о пощаде, и один уже беспомощно катался по полу, вопя от боли.

Но самым странным было то, что эта пятерка отнюдь не при надлежала к числу ее подчиненных. Они служили в Аппарате и состояли в команде, обслуживающей внешний транспорт, который доставлял грузы в Замок Мрака. Я огляделся в смрадном полумраке, пытаясь сообразить, что же здесь всетаки происходит. У грузового лифта стояла огромная клетка для перевозки диких зверей. Передние стенки ее были подняты. В тренировочном комплексе всегда скверно пахнет, но сейчас я уловил перекрывающий обычные запахи острый дух какого-то зверя. Обуреваемый недобрыми предчувствиями, я снова огляделся. Не хватало здесь только диких зверей! Откуда все-таки запах? Футах в пятнадцати справа от меня, там, где находился стол инструктора, что-то метнулось в темноте. Что это? На меня, фосфорически блестя, смотрели чьито глаза. Да это же лепертидж!

Я сразу же решил поскорее увести отсюда Хеллера.

Но тот, закрыв за собой дверь, тоже с любопытством вглядывался в полумрак огромного помещения. Он, похоже, не помышлял об отступлении! Главное — не проявлять паники. Я попытался незаметно нащупать бластер, который мне удалось стащить у Хеллера. Но восемьсот киловольт едва ли способны надолго задержать лепертиджа. Как только глаза мои привыкли к вспышкам огненного хлыста, я смог рассмотреть зверя получше.Он сидел, возвышаясь всей своей девятисотфунтовой тушей, ничем не скованный, готовый в любой момент прикончить всех находящихся здесь. Клыки его были подобны кинжалам.

И тут я разглядел кровь, свежую кровь, которой была выпачкана нижняя челюсть зверя. О милосердные боги, неужто графиня только что скормила ему какогото несчастного? Загипнотизированный видом крови, я подался чуть в сторону, пытаясь разглядеть, не лежит ли там труп. Нет, никакого трупа не было, но кровь на морде зверя тем не менее была. Зверь шевельнулся, и я вздрогнул. Однако животное просто опустило голову и принялось зализывать передние лапы. Они кровоточили! Тутто мне стало все ясно.

В исключительных случаях лепертиджей отлавливают для демонстрации публике. Еще реже животных дрессируют для публичных выступлений в клетках, но и в этих случаях дрессировщик никогда не входит в клетку, потому что лепертидж способен оторвать голову одним единственным движением лапы. Однако в целях предосторожности им непременно вырывают когти. Так, у всех лепертиджей, которых мне случалось видеть, когти всегда были вырваны. Значит, и с этим зверем уже поработали, чтобы подготовить его к дрессировке. И в самом деле — следы крови вели от двери клетки к платформе у стола. Когда зверь пытался передвигаться, раны раскрывались и кровоточили. Зверь поднял голову. Глаза его, величиной с крупную тарелку, светились фосфорическим огнем. Некоторые уверяют, будто лепертиджи способны видеть в самую темную ночь. Сейчас, хвала Богу, внимание его было обращено не на меня, а на ту суматоху, которая царила в центре зала.

Самое страшное в этом избиении было то, что графиня Крэк не проявляла абсолютно никаких чувств, не было даже тени злости или вообще какой-нибудь эмоции. Вот этото и было в ней самое неприятное. Она никогда не выказывала гнева, никогда не выглядела грустной, никогда не улыбалась. А что касается эмоций, проявляемых ею во время этой порки, то с таким же точно лицом она могла бы сидеть и за обеденным столом. Уйти от ее ударов было невозможно. Когда избиваемые пытались скрыться за электрическими машинами или разбросанными повсюду ящиками, она с помощью хлыста умело выгоняла их на открытое место и снова осыпала ударами.

Теперь на полу валялись четверо из пяти. Они лежали совер шенно неподвижно. Пятый же попытался забраться в открытую клетку. Хлыст тут же обвился вокруг его ног, и бедняга был вытащен чуть ли не на середину площадки. Хлыст снова взвился в воздух и опустился на несчастного. Тут мне удалось подметить, что хлыст ее был поставлен на самое низкое напряжение — а это производит самый болезненный эффект. Избиваемый со стонами свернулся комком на полу и затих в такой позе. Теперь вся пятерка покорно лежала у ее ног. Графиня Крэк, стройная и высокая, возвышалась прямо над ними. И опять-таки — никаких эмоций. Полная невозмутимость. Она даже дышала при этом совершенно ровно. Наконец она наградиласиль нейшим пинком в бок старшего транспортной команды, также распростертого у ее ног. Тот застонал, но сил у него хватило только на то, чтобы перевернуться на бок.

Невозмутимо спокойным тоном графиня сказала:

— Когда ты вернешься на базу, передай своему шефу следующее: я велела никогда впредь не присылать мне животных в искалеченном виде. Если ослушается и пришлет, то я специально выдрессирую зверя таким образом, чтобы он убил именно его, и выпущу затем на свободу. Запомнил? Понял? Никогда я не приму искалеченного зверя. Я вижу, ты еще жив. А раз так, собирай свою команду и убирайся отсюда!

Старший с трудом поднялся, пинками заставил встать остальных, и они, не смея даже глянуть в сторону графини, поспешно направились в сторону лифта, оставив на поле боя лишь обгоревшие обрывки своих комбинезонов.

Графиня Крэк достала из кармана переговорный диск и что-то сказала в него. После чего небрежно швырнула хлыст на полку, висевшую в противоположном конце зала. Не дрогнув ни единым мускулом, не изменив выражения лица, она ровной походкой напра вилась к совершенно дикому, только что пойманному лепертиджу. Указав на него пальцем вытянутой руки, она сделала ему какой-то знак. Зверь уселся и посмотрел на нее. Одного удара его даже искалеченной лапы хватило бы, чтобы отхватить ей руку. Однако женщина продолжала указывать в его сторону, а другую вытянула к нему ладонью вверх. Так она приблизилась к лепертиджу вплотную. Зверь поднял изуродованную лапу, весом не менее фунтов тридцати, и положил на ее ладонь! Графиня принялась внимательно осмат ривать раны, оставшиеся на месте вырванных когтей.

Тем временем в тренировочный зал стали стекаться люди из команды графини. Это были обычные голодранцы, составлявшие население крепости, грязные, неряшливые, обнаженные по пояс. Их набралось уже несколько десятков. Но все они держались в сторонке: им вовсе не улыбалось оказаться в близком соседстве с лепертйджем.

Графиня Крэк опустила лапу животного. Пальцем, указывающим на морду зверя, она повела в сторону клетки. Со странным стоном лепертидж поднялся на все четыре лапы. Спина его немного возвы шалась над плечом женщины. Зверь неуклюже захромал в сторону клетки через весь зал. Продолжая указывать пальцем на клетку, графиня пошла рядом. И зверь покорно вошел в клетку. Тут же пришла в движение вся команда. Несколько человек окружили клетку, опустили верхнюю крышку и захлопнули дверцу.

Как оказалось, клетка стояла на тележке, и видно было, что рабочие собираются укатить ее, однако, прежде чем приступить к работе, они вперились глазами в графиню, в ожидании дальнейших инструкций.

— Поместите его в теплую клетку, — приказала она все тем же ровным голосом. — Вызовите ассистента доктора Кроуба и потребуйте, чтобы он приготовил нужную клеточную культуру, которая позволила бы заново отрастить когти. И не смейте дразнить его, потому что теперь его будет труднее дрессировать. Вы все поняли? Члены этой убогой команды принялись утвердительно кивать. Графиня прищелкнула пальцами, и они быстро покатили клетку по направлению к эскалатору. Вскоре они скрылись из виду.

ГЛАВА 4

В помещении стоял смрад от застарелого пота, разлагающейся крови и озона от электрических разрядов — фирменный аромат Аппарата. Легкие облачка дыма, образовавшиеся от вспышек хлыста и тлеющих на полу тряпок, постепенно развеялись. Пятна тусклого зеленоватого света не рассеивали мрак, и полутемный зал казался полным каких-то тайных вещей. Графиня Крэк спокойной и даже величественной походкой направилась к столу с небольшим возвышением, стоявшему у самой двери.

Хеллер не устоял на месте. Все его внимание было приковано к многочисленным механизмам, моторам, вызывающим электрошок, и другим инструментам, место которым следовало бы отвести в камере пыток. Графиня наконец увидела меня. Глаза ее ровным счетом ничего не выразили. Поднявшись на ближайшую платформу, она, похоже, собиралась что-то сказать. Я заранее знал что. Мы ведь опоздали более чем на час к назначенному для Хеллера тренировочному занятию. Я уже был готов к тому, что с меня шкуру спустят, причем проделают это без эмоций, спокойно и неторопливо. Но тут она замерла, устремив взгляд на Джеттеро Хеллера. Чуть прищурившись, чтобы получше видеть, Хеллер продвигался вдоль стены, у которой были расставлены механизмы. Сейчас он разглядывал первую из машин. Это был мощный приземистый механизм, весь покрытый толстым слоем пыли. Я-то знал, что, если эту машину подключить к человеку, мозг его может быть выжжен в каких-то строго определенных и точно рассчитанных участках.

Хеллер повозился немного с боковыми защелками и приподнял капот, закрывающий клеммы подсоединения к сети, выставив на обозрение целый набор панелей и рубильников. Он порылся немного во внутренностях машины, отсоединил какой-то проводок и держал теперь его конец, тщательно осматривая. У меня внутри все буквально оледенело от страха. Никто никогда не решался здесь не только вмешиваться в работу механизмов, но даже прикасаться к ним.

Я бросил взгляд на графиню Крэк. Она стояла совершенно невозмутимо и наблюдала за действиями Хеллера. Лицо ее, как обычно, ничего не выражало. Женщина эта была прекрасна как богиня в алтаре, но столь же холодна и безучастна. Сейчас она застыла как каменное изваяние. Я следил за ней, затаив дыхание, и никак не мог предугадать, что она предпримет, видя столь явное нарушение ее прерогатив. Честно говоря, я настроился на самое худшее. Про себя я решил, что Хеллер просто не заметил ее появления на платформе у самой двери. Освещение здесь было слабое, а он так увлекся созерцанием машин. Машины, как я уже сказал, были расположены вдоль стен, но при этом изрядно загромождали пространство. Сейчас Хеллер перешел к следующей — это было какое-то чудище, состоявшее из перепутанных стержней и замысловатых рычагов. Служила эта машина для растяжки сухожилий, и хотя можно было, в принципе, утверждать, будто она призвана облегчать подготовку акробатов или гимнастов, чаще всего ее использовали в камерах пыток. Хеллер провел пальцем по ее поверхности и брезгливо посмотрел на грязь, приставшую к пальцу. Тут же он достал особую, затканную красными звездочками тряпку, которую инженеры обычно используют для протирки деталей, и вытер палец.

Следующая машина была окружена контейнерами с жидкостью и почти целиком состояла из сложнейшей путаницы трубок и ремней, предназначенных для закрепления пациента в нужном положении. Она была сконструирована так, чтобы тело можно было попеременно то замораживать, то поджаривать. Температурные шоковые перегрузки создавались с целью избавления от излишнего жира, однако и ее я чаще всего встречал в камерах пыток. Хеллер приоткрыл один из контейнеров, заглянул внутрь и, с сомнением покачав головой, двинулся дальше. Графиня Крэк мед ленно поворачивала голову, следя за ним, и теперь мне уже просто не было видно выражение ее глаз. Впрочем, скорее всего они ничего не выражали. Я не имел ни малейшего представления о том, что она предпримет. В прошлом графиня уже трижды доказала, что не только способна убить человека, но и не замедлит использовать эту свою способность при случае.

А Хеллер тем временем осматривал новую машину. Главным здесь был целый пучок проводов с электродами, которые внедрялись в различные части неподвижно закрепленного на операционном столе тела. Беднягу, привязанного к столу, можно было подвергать электрошоку колоссальной силы, одновременно высвечивая перед ним на экране заданные изображения. Хеллер отворил дверцу, прикрывающую трансформатор, и порылся немного в его проводке Потом двинулся дальше, не позаботившись даже снова закрыть дверцу.

Графиня Крэк продолжала стоять на месте, медленно поворачиваясь теперь уже всем корпусом. Очередной машиной, заинтересовав шей Хеллера, было устройство с огромными наушниками, которые плотно налагались на голову пытаемого. Через них подавались звуковые волны. Звук использовался переменный — машина то включалась, то выключалась. Я был хорошо знаком с действием этой, да и многих других машин, поскольку точно такие же модели имелись у нас в комнатах для ведения допросов. Конечно, их можно было называть и “тренажерами”, однако несомненно одно — все они могли причинять страшную боль. Хеллер поиграл выключателями и, по жимая плечами, двинулся дальше. Да, в этом зале действительно было на что посмотреть. Одни машины поражали человека на расстоянии световым лучом, другие подвергали тело его мощнейшему электроволновому душу, были и такие, о действии которых я не имел даже представления. Однако Хеллер, повидимому, утратил к ним интерес.

Что же касается графини Крэк, то она его отнюдь не утратила, по крайней мере к Хеллеру. За это время она уже успела развернуться так, что сейчас я видел ее только со спины. На платформе рядом с ней стоял стул, и она оперлась рукой о высокую спинку. Сперва мне показалось, что она собирается швырнуть этот стул в Хеллера или в меня, но она продолжала спокойно стоять.

Хеллер, совершенно не замечая ни следящих за ним глаз, ни грозящей ему опасности, поднялся на тренировочную площадку в дальнем конце зала. Внимание его теперь переключилось на спортивные снаряды. На пути у него оказался большой, туго набитый мешок, весом не менее пятидесяти фунтов, предназначенный для тренировок акробатов в поднятии партнера. Он лениво поднял его и, сильно толкнув, заставил вертеться на пальце волчком. Потом небрежно отбросил мешок в сторону и огляделся. По залу было развешено несколько колец, канаты от которых сходились на потолке в центре зала. Одно такое кольцо было закреплено на крюке, вбитом в дальнюю стену зала. Хеллер легко подпрыгнул, снял кольцо с крюка и, не опускаясь на землю, сильно качнулся. Похоже было, что он предпочел этот вид «транспорта» для возвращения к нам. Примерно в тридцати футах от нас он прямо на лету прогнулся и сделал полный оборот, удерживая кольцо одной рукой. Техника его была великолепна. Футах в десяти от нас он отпустил кольцо и приземлился на носки примерно в трех футах от графини Крэк.

Наконец он ее увидел. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и мне вдруг показалось, будто кто-то зажег внутри его огонь, потому что он весь засветился каким-то удивительным светом.

— Хелло! — произнес он. — Привет, детка! Что может делать такое прелестное и очаровательное создание в подобном месте?

Меня чуть удар не хватил. Любой астролетчик в любом клубе на любой из тысяч планет именно с такими словами обращается к любой из проституток по крайней мере последнюю тысячу лет. Они являются как бы эталоном приветствия с целью завести знакомство, а сексуальная подоплека такого знакомства никогда не была секретом ни для одной из сторон. А известно было, что графине случалось убивать мужчин только за то, что они осмеливались прикоснуться к ней. «Прощай, Хеллер, прощай и миссия», — сказал я себе и на всякий случай покрепче сжал бластер.

Какуюто секунду она стояла как вкопанная. Затем вдруг, совершенно неожиданно, опустилась на стул, будто у нее подкосились ноги, и, отвернувшись от Хеллера, молча уставилась в какую-то точку на полу примерно в ярде от ее ног. Наконец она проговорила низким напряженным голосом, не глядя на него и все так же рассматривая ту же точку:

— Вам не следует разговаривать со мной. — И снова наступила тишина. Она, казалось, сползла немного ниже на стуле и сидела сейчас, замкнутая и погруженная в себя. — Я не стою вас. — Это было какоето монотонное бормотание. — Я опустилась. Я преступна. Я недостойна разговора с вами. — Она горько и тяжело вздохнула. Потом выпрямилась. — Это первые дружеские слова, которые я услышала здесь за все три года! — Прозвучало это как стон, как крик о помощи.

А потом она вдруг заплакала! Хеллер тоже был явно расстроен. Он опустился на колени рядом с нею и взял ее за руку. Я только мысленно молил его: «Нет, нет, нет, не смей прикасаться к ней! Она уже убивала людей и за меньшую провинность». Но она сидела совершенно неподвижно. Она просто сидела опустив голову на грудь и плакала! А Хеллер попрежнему стоял на коленях и держал ее за руку.

Я выжидал, понимая, что сейчас что-то обязательно произойдет. Но ничего страшного не происходило. Спустя какоето время я незаметно потихоньку отошел в сторону и сделал вид, будто поправляю что-то в гипношлеме. В таких шлемах создается поле, погружающее пациента в гипнотический транс; заранее заготовленные слайды воспроизводятся перед глазами находящегося под гипнозом, и он может в весьма ускоренном темпе выучить различные схоластические дисциплины. Я именно так выучился английскому, итальянскому и турецкому языкам землян.

Хеллер попрежнему стоял на коленях подле нее. Слезы проделали дорожку на щеках графини и капали на грудь. Продолжая левой рукой держать ее руку, правой он достал из кармана красно-звездную инженерскую ветошку и вложил эту тряпиду в ее свободную руку. Но она не стала вытирать слезы. Она просто прижала ее к губам, сдерживая рыдания, от которых содрогалось все ее тело. Нет, так мы никуда не придем, решил про себя я. День уже догорает, а мы еще ровным счетом ничего не сделали. Но вместе с тем я не осмеливался приблизиться к ним. Достав переговорный диск, я шепотом приказал поставить перед дверью в спортивный комплекс пару часовых.

После этого я вышел в коридор, а когда охранники явились, приказал им не выпускать Хеллера, а сам поспешил в лабораторию клеточной инженерии. Кроуба я там не застал, но мне он был и не нужен. Я нашел одного из его ассистентов и приказал срочно внести коррекцию в мое лицо: он обмыл мои ссадины, наложил клеточную культуру, пользуясь при этом моей персональной бутылкой — культура должна быть подобрана строго по индивидуальным параметрам, — и кое-где добавил заплатки из новой кожной ткани. Я сразу же стал выглядеть значительно лучше. Можно было надеяться, что, несмотря на обильное потоотделение, эти заплатки будут держаться.

После этого я вернулся в тренировочный зал.

Хеллер все еще стоял на коленях, а графиня попрежнему прижи мала ко рту инженерскую ветошку. И к тому же она все еще продолжала плакать! День совершенно загублен! Не сделано абсолютно ничего! Я, собственно, и без нее знал, где здесь находятся языковые записи. В конце концов, именно в моем отделе составлялось большинство тех учебных программ, что относились к Земле.

По непонятным для меня причинам на БлитоПЗ имелись готовые звукозаписи языковых курсов, ими там торговали, и с немалой прибылью; так что не стоило особого труда добыть их — достаточно было просто переписать собственные звукозаписи землян, приспособить их к нашим проигрывателям и в нужных местах сделать необходимые комментарии на стандартном волтарианском, переписав затем еще раз. Кроме того, они печатали там массу школьных учебников, поэтому научиться читать и писать можно тоже довольно быстро. Рат и Терб, лучшие оперативники Волтара на той планете, также сделали немало, записывая некоторые диалекты землян. У нас скопились буквально целые тонны как чисто лингвистических, так и методических пособий. Меня всегда забавляло то, что пленки, диски и книги на БлитоПЗ непременно сопровождались предупредительными надписями, грозящими наказанием тем, кто станет заниматься их копированием — из этих предупреждений следовало, что некая группа, известная под шифром ФБР, может арестовать нарушителя запрета! Ну что ж, пусть попробуют. Я перебрал материалы на полке с надписью «БлитоПЗ». А что касается сцены на платформе, то там ничего не менялось. Следовательно, и мне торопиться незачем. Насколько я смог представить, зона, где предполагалось задействовать Хеллера, охватывала три основных района: Виргинию, Вашингтон, относящийся к округу Колумбия, и город НьюЙорк. В Турции он надолго не задержится — надеюсь, боги этого не допустят.

Мне удалось отыскать «виргинский диалект», но найти раздел с записями «Произношение Вашингтона, округ Колумбия» я не смог и решил пропустить его. Потом я запутался в «Ньюйоркском диалекте», который к тому же оказался не диалектом, а диалектами, потому что, как выяснилось, имел несколько разновидностей. Наконец мне удалось разыскать поясняющую записку. В ней говорилось «Айвилиг» — диалект, характеризуемый произношением, принятым у высших слоев обществатой части Соединенных Штатов, которая известна под названием «Новая Англия».

Сверившись с картой, я убедился, что НьюЙорк в известной степени территориально стыкуется с границами Новой Англии, и решил этим ограничиться. Мой английский относился к «разно стороннему коммерческому диалекту», что само по себе позволяло быстро освоить иные диалекты. Но я рассудил, что у Хеллера едва ли хватит времени на такие тонкости. Поэтому и решил ограничиться «виргинским» и «айвилиг».

Сцена на платформе постепенно утрачивала накал. Участники ее еще не разговаривали. Но графиня уже почти прекратила плакать. Краснозвездная тряпка инженера отлично впитывала влагу. Я пытался догадаться, что теперь собирается выкинуть графиня. Мне пришло в голову, что недурно было бы предупредить Ломбара на тот случай, если эта девица действует с дальним прицелом, рассчитывая вырваться на свободу. Но я так и не мог решить, что именно она намеревается предпринять. Если она вступает с Хеллером в сговор, то для этого нужно, как минимум, разговаривать. Но она так и не произнесла больше ни слова. То, что графиня Крэк очень опасна, было общеизвестным фактом, так что подобное поведение могло означать единственное — она продемонстрировала еще одну из граней своего непредсказуемого характера. Да и вообще — кто может понять этих женщин! Наконец она заговорила. Голос ее звучал попрежнему очень тихо, но она уже хотя бы не плакала.

Сейчас все пройдет, — сказала она.

Вы уверены? — шепотом спросил Хеллер.

Она утвердительно кивнула и принялась вытирать лицо красно звездной тряпкой инженера. Ну что же, может, мне удастся спасти хоть часть этого явно загубленного дня. Я знаком подозвал Хеллера. Мне были хорошо знакомы принципы действия гипношлемов. Раз уж отдел тренировки уклоняется от содействия в обучении, то у меня остается только один выход — взять процесс обучения языкам на себя. Просветительная и воспитательная работа с сотрудниками зачастую ложится на плечи руководства Аппарата, поскольку со трудников этих набирают, как правило, среди кретинов и психов, а то и просто преступников. Я вставил кассету в гнездо шлема и попытался надеть шлем вместе с наушниками и прочим Хеллеру на голову. Он с любо пытством оглядел шлем, а потом, вместо того чтобы помочь мне, просто взял его у меня. Я попытался разъяснить ему назначение шлема, но он не стал меня слушать.

Не сказав ни слова, он направился к полкам и принялся что-то искать. Шлем он поставил рядом, а сам продолжал поиски. Наконец он отыскал проигрыватель, который был отсоединен от шлемофона, взял первую из кассет с надписью: «Начальный курс английского языка (айвилиг)» и вставил в проигрыватель. Собрав все это, он вернулся на платформу и уселся за стол, установив перед собой шлемофон с проигрывателем. Графиня Крэк продолжала неподвижно сидеть на стуле. Должен заметить, что никто никогда не смел усаживаться за стол самой графини! Но она и слова не сказала. Хеллер включил проигрыватель.

— Меня зовут Джордж, — послышалось из динамика.

— О нет, так дело, не пойдет, — проговорил Хеллер и тут же снова нажал на кнопку. Динамик умолк.

Он добыл из кармана какойто хитроумный инструмент, снял заднюю стенку проигрывателя и буквально через пару секунд вы тащил из его внутренностей целую горсть маленьких деталей. Огля дев их, он обернулся ко мне:

— Вызовите техника из вашей службы электронного слежения, — потребовал он.

Ага, следовательно, он сумел какимто образом узнать, что внутри Замка Мрака ведется подслушивание всех разговоров. А впрочем, как в наши дни обойтись без такой службы! По переговорному диску я вызвал нужного специалиста. Хеллер тем временем натянул особые теплонепроницаемые перчатки, достал маленький дисковый резак и принялся обрабатывать детали механизма проигрывателя. Я понял, что он решил уменьшить зубчатое колесо. В его защищенных перчатками пальцах колесико раскалилось докрасна. Обычно такая работа производится на прецизионных станках. Однако сейчас прямо на моих глазах Хеллер изготавливал зубчатое колесо меньшего диа метра и делал это с высокой точностью.

Графиня Крэк молча наблюдала за его действиями.

Явился вызванный по его требованию техник.

— Принесите мне деталь 435М67Д1, — сказал ему Хеллер. Вы, наверное, и сами знаете, что представляют собой техники. Но здесь, в Замке Мрака, они особенно вредные. И только техник раскрыл рот, чтобы выложить целый ряд причин, по которым задание ну никак нельзя выполнить, как Хеллер мгновенно заставил его заткнуться. Перейдя на точный и не терпящий возражений тон офицера Флота, он сказал:

— У вас несомненно имеется перехватчик, который преобразовывает поступающие сигналы на другую волну. Деталь 435м67д1 как раз и является преобразователем низких частот в более высокие. Возьмите из запасного комплекта. И пошевеливайтесь.

Техника как ветром сдуло.

Хеллер подождал, пока остынет колесо, и принялся вновь собирать проигрыватель. Чтобы прогнать на нормальной скорости заряженную в кассету пленку, нужен примерно час. Он же все устроил так, что пленка проворачивалась с огромной быстротой. Звук, выходивший теперь из динамика, напоминал прерывистый и высокий скрип, значительная часть которого вообще не восприни малась на слух. Техник возвратился, вручил Хеллеру требуемую деталь, вытянувшись в струнку, пофлотски отдал честь и тут же снова исчез. Должен признаться, что я почувствовал зависть. Никто никогда в рамках Аппарата не вел себя так по отношению ко мне! Хеллер тем временем добыл из своих бездонных, повидимому, карманов небольшой нагревательный аппарат и спаял соединитель ные проводки с принесенной деталью, установив ее на отведенное место. При этом он был скуп в движениях. Потом снова прогнал всю пленку. На этот раз послышалось почти приемлемое для слуха рычание.

— Ну, так-то лучше, — пробормотал Хеллер и убрал со стола, аккуратно сложив и спрятав инструменты. Затем он снова вставил пленку, на которой был записан языковой курс. Он собрался, вперил взор в проигрыватель и нажал кнопку. Послышался вой, который продолжался секунд тридцать, после чего пленка кончилась.

— Ну вот, — сказал Хеллер удовлетворенно. Нет, это просто невероятно. Ничего себе — «ну вот»! Чтобы прослушать эту пленку хотя бы раз, нужен по меньшей мере час!

— Послушайте, — сказал я, — перестаньте морочить мне голову. Если вам и в самом деле удалось расслышать хоть одно слово из этого курса, то вы сможете продолжить за мной текст. «Меня зовут Джордж...» — процитировал я самое начало записанного на пленку текста, а потом умолк.

Однако Хеллер только усмехнулся в ответ.

— «У меня есть собака. Ее зовут Ровер. Вы любите собак?» — продолжал он совершенно невозмутимо.

Но, похоже, ему не очень интересно было удивлять меня своими успехами. Он тут же взялся за следующую кассету, сунул ее в проигрыватель, и динамик снова взвыл. (...). Неужто он способен усваивать все это, да еще с такой скоростью?!

Графиня Крэк сочла уместным рассеять мои сомнения, но сделала она это почемуто едва слышным шепотом:

— Мгновенное слуховое восприятие и запоминание... В гипер скоростном режиме...

Я глянул на нее:

Такое очень редко встречается?

Нет, — ответила она, как бы в полузабытьи. — Собственно говоря... это действительно очень редко встречается, если учесть скорость. — Она вроде бы вовсе и не разговаривала со мной, не замечала меня. — Его слух натренирован таким образом, что способен улавливать и фиксировать мельчайшие временные интервалы. — Голос ее звучал очень странно, как бы доносясь откудато издалека. — Мне еще никогда не случалось наблюдать, чтобы это происходило с такой скоростью. Это особый талант. — Тут она будто впервые обнаружила мое присутствие. Со светящимися от удивления глазами она сказала: — Он прекрасен, вы не находите?

Сначала мне показалось, что она имеет в виду талант Хеллера. Но графиня подразумевала совсем иное. Я понял, что она просто не может глаз оторвать от широких плеч Хеллера, от красивой и мощной шеи. Ничего не скажешь, Джеттеро Хеллер несомненно один из тех ребят, что выглядят весьма привлекательно, но дело здесь не только в этом. Было здесь явно что-то еще, нечто совсем иное. Что именно, не мне определять... Но я могу поручиться, что это представляло собой серьезную угрозу. И тут меня осенило.

— Ну что ж, — сказал я. — Раз он способен обучаться с такой скоростью, то мы можем просто взять проигрыватель вместе с кассетами, отнести все это в мой кабинет и там спокойно заниматься на досуге языком.

— Нет! — воскликнула графиня. И более спокойным тоном по яснила: — Существует правило, по которому ничто из оборудования не может быть вынесено отсюда.

Это была очень неуклюжая отговорка. Я брал тут оборудование всякий раз, когда в этом возникала нужда. Тем временем Хеллер прослушал уже четыре кассеты. Я поднялся со своего места и похлопал его по плечу.

— Хватит на сегодня, — сказал я. — У нас есть еще и другие дела. Пойдемте!

И я поспешно утащил его. Не люблю попадать в непонятные ситуации.

Глава 5

Мы поднялись на лифте на самую высокую башню Замка Мрака. Дело было уже после заката, а кроме того, это было единственное место, где уцелела крыша и нас не могли разглядеть с пролетающих над замком машин. Усеянное звездами небо нависло над распростертой внизу пустыней подобно украшенному драгоценными каменьями куполу. Огоньки далекого Лагеря Закалки поблескивали внизу. О, это очень здорово, вот так вот набрать полные легкие свежего воздуха после целого дня, проведенного тут, среди смрада, царящего в укрытых от людского взгляда лабиринтах Замка Мрака!

— Хеллер, — обратился я к нему, когда мы с удобством размес тились в амбразуре башни. — Мне хочется поговорить с вами.

Я видел, как ветер пустыни треплет его волосы, но в темноте, рассеиваемой только светом звезд, не мог разглядеть его глаз. Но как мне показалось, я сумел завладеть его вниманием.

— Миссия на Землю, — продолжал я, — имеет огромное, просто жизненно важное значение. И я не могу ставить под угрозу выпол нение данных мне приказов.

Думаю, не стоит пояснять, что я не сказал ему о том, что выполнение этих самых приказов включало в себя и доведение его до провала. Но, как ни странно, в тот момент я испытывал к нему самые братские чувства, а то, что я намеревался сказать, вполне сообра зовывалось с тем, что один младший офицер просто должен сказать другому младшему офицеру, не обращая внимание, понравится это собеседнику или нет.

— Вы — совершенный новичок в шпионской работе вообще, и особенно в роли специального агента, которую вам придется играть. Мне поручено руководить вашими действиями. Вы сами прекрасно знаете, что это означает. Я именно тот человек, который призван руководить всеми вашими поступками. Мне показалось, что он прислушивается к моим словам с должным вниманием, поэтому сразу же решил выпалить из главных калибров.

— Женщина, с которой вы встретились сегодня днем, уже сама по себе представляет угрозу. Угрозу полной катастрофы!

Хеллер попрежнему хранил молчание.

— Среди членов офицерского братства, — сказал я, — должна царить абсолютная откровенность, и поэтому разговоры вроде нашего не такая уж редкость. Я знаю, что вам это может и не очень понравиться, но я просто обязан вас предупредить. Да, то, что она когдато была графиней, правда. Но это — всего лишь часть правды о ней. Не припоминается ли вам, случайно, имя Лиссус Моэм? Помните, о ней несколько лет назад писали все газеты?

Он промолчал, и я решил продолжить:

— Она была тогда арестована, состоялся суд, который и вынес ей смертный приговор. Вместе с ней вынесли приговор сорока трем преступникам, не вышедшим из детского возраста. Все они были казнены. Происходило это на планете Манко. Она — подлинный гений дрессировки или, если угодно, у нее выдающиеся тренерские способности. И она воспользовалась своим служебным положением в Управлении просвещения, чтобы набрать группу малолеток и превратить их в грабителей банков. Она обучила их вскрывать сейфы, с ее помощью они могли отключить любую охранную систему. Они награбили миллионы. Правда, следует учесть и то обстоятельство, что, по слухам, все это было делом рук заместителя лордапопечителя Управления по делам просвещения на планете Манко — по крайней мере именно это она утверждала на процессе. Но дети эти были отлично натренированы на убийства. Каждый раз они обычно убивали всю охрану и зачастую делали это с исключительной жестокостью. Внутренняя полиция тайно передала ее в руки Аппарата, такое бывает достаточно часто. И она находится под стражей в Замке Мрака уже почти целых три года. — Я совершенно спокойно мог сообщать ему эти сведения. Если мне удастся забросить его на БлитоПЗ, то к моменту его возвращения здесь все кардинально переменится. — За эти три года она убила уже троих охранников. Один всего лишь потянулся к ее волосам — может, он просто хотел их погладить. У нее в руках как раз оказался хлыст, рукоятью она с такой силой ударила парня в грудь, что пронзила ему сердце. Еще через несколько месяцев один из самых здоровенных скотов во всем гарнизоне Замка Мрака что-то шепнул ей на ухо — до сих пор никто так и не знает, что именно. Она обхватила его руками, да так, что голова ее оказалась у него под подбородком, а потом рванула этого болвана на себя. Позвоночник его оказался переломанным в трех местах, и он еще успел промучиться перед смертью почти четверо суток. Всего два месяца назад, прямо в том же самом тренировочном зале, она давала урок одному из наших лучших специальных агентов, показывая ему какие-то новые приемы рукопашного боя. Возможно, он и полез к ней, но скорее всего даже и этого не было. Может, просто как-то не так вытянул руку, а она приняла его жест за похабную попытку.. Не знаю, заметили ли вы, но на ней всегда только эти высокие сапоги и куртка, а больше практически ничего нет, если не считать рабочего халата, который она обычно надевает, когда приходится работать с крупными ящерицами, вооруженными острыми шипами. Свидетели утверждали, что парень этот и не прикасался к ней, другие, правда, говорили будто он потянулся к ее интимным местам. Одним словом, Хеллер, она тут же нанесла ему удар ребром ладони, да так, что его переломанная рука повисла как плеть! Ну, после этого он и назвал ее вонючей шлюхой. Говорят, будто она выслушала оскорбление, даже глазом не моргнув, а потом этим своим спокойным голосом школьной учительницы говорит: «Я не винна, и ты попросишь прощения за свою ложь» — и, даже не дав сказать ему ни слова, следующим же ударом сломала ему челюсть. Но и это еще не все. Его ждало худшее. Она принялась затаптывать его в пол. Хеллер, в этом верзиле не осталось буквально ни одной целой кости! Других ее жертв я не видел, но этого парня я видел собственными глазами. Это уже был не человек, а какая-то красная паста! Единственный, кто может ударить ее и не ожидать ничего худого, это Ломбар Хисст!

Впервые за все это время Хеллер проявил заинтересованность.

Вы хотите сказать, что начальник Аппарата бил ее?

Мы все боимся его до смерти, и у нас имеются для этого очень веские основания. В конце концов, он... — Я вовремя умолк. У меня чуть было не вырвалось: «...он — самый могущественный чиновник во всей Конфедерации Волтара», но пока еще это было не совсем так, а кроме того, слишком много могло бы открыть Хеллеру. Поэтому я закончил фразу иначе: — ...Он слишком опасный человек.

Хеллер, как мне показалось, серьезно задумался. Поэтому я решил взять быка за рога.

— Джеттеро, надеюсь вы разрешите называть вас просто по имени, не правда ли? Я тоже представитель офицерского братства, и у меня тоже есть личные чувства. Прежде всего я должен отправить вас с этой планеты живого и здорового. Я обязан выполнить свой долг в отношении «Миссии "Земля"». Поверьте мне, Джеттеро, вам не следует связываться с графиней Крэк, вам стоит быть по аккуратней в выражениях и лучше всего вообще выбросить из головы всякие там идеи относительно ее. Добром это не кончится. Мне, конечно, неизвестно, насколько вы преуспели в рукопашном бою без оружия, но я знаю, что в случае чего вы очень даже можете превратиться в мертвого Джеттеро Хеллера. Да-да, в момент окажетесь мертвее мертвого. Так что старайтесь впредь держаться как можно дальше от графини Крэк! Найдется много людей, которые заинтересованы в том, чтобы наша миссия потерпела крах, но не они сегодня — наша главная угроза. Самая большая опасность, которой вы в данный момент подвергаетесь, состоит как раз в том, что вы пытаетесь ухаживать за этой женщиной. Что тут говорить, я прекрасно понимаю, что в космосе человек особенно остро ощущает собственное одиночество, что вы недавно возвратились из продолжительного рейса и все такое прочее. Но графиня Крэк — это сама смерть, она воплощение смерти! Держитесь от нее подальше! — Я попытался рассмеяться и закончить все шуткой, чтобы смягчить суровость отданного приказа. — В конце концов у меня будет до статочно хлопот с обеспечением вашего благополучного отлета, так что не нужно искать себе новых приключений! И больше, я надеюсь, мы ни словом не обмолвимся обо всем этом.

Некоторое время Хеллер сидел молча. Я видел, как он что-то очень серьезно обдумывает. Я решил уважить его раздумья и не прерывал молчания. Было очевидно, что он здорово озадачен и теперь ищет решение своей проблемы.

— Есть одна вещь, которую я никак не могу вспомнить, — вдруг проговорил Джеттеро.

Я весь обратился в слух, желая завоевать его доверие. Он поглядел на меня, и в глазах его стоял немой вопрос. Было понятно, что он взволнован и даже растерян.

— Послушайте, не могли бы вы сказать мне — глаза у нее серые или голубые?

Я чуть было не сплюнул от возмущения. Однако я только покачал головой и предложил вернуться в нашу комнату. Желание продол жать разговор с ним у меня просто исчезло. Да к тому же у меня было еще много гораздо более важных дел.

ГЛАВА 6

Ломбар всегда говорил, что стоит только спустить подчиненному какойнибудь проступок, сразу же жестоко не наказав его, как вскоре сам окажешься в дурацком положении. Весьма разумное наблюдение. Я не мог избавиться от ощущения, что иду по очень тонкому льду и впереди меня поджидают очень серьезные неприятности. Я и сам знал, что обращаюсь с подчиненными слишком мягко. Поэтому решил, не дожидаясь дальнейшего ухудшения дел, наказать как следует командира взвода охраны. Поведение его на службе, когда он так славно «охранял» Хеллера, было просто непростительным.

Наспех прожевав кусок плохо пропеченного хлеба, который в Замке Мрака сходил у нас за еду, я направился в Лагерь Закалки. Мне не терпелось навести там порядок. Уж когда я вернусь из этой экскурсии, лагерь получит новое основание для того, чтобы называться Лагерем Смерти.

Замок соединялся с лагерем подземным туннелем длиной примерно в милю. Транспорт, обслуживающий Замок Мрака, использовал его в качестве грузового терминала: с любой пролетающей над этой местностью машины, как, впрочем, и при любой проверке или инспекции, обнаруживают только все более разрастающийся и кипящий деятельностью лагерь, оживленное движение транспорта, которое легко объяснить учебно-тренировочной деятельностью. Мы пытались свести движение транспорта к минимуму, но поток его все нарастал. В ту ночь движение по туннелю было весьма насыщенным. Крытый грузовик, водитель которого согласился подбросить меня, простоял не менее двадцати минут у поворота, пропуская движущуюся в направлении Замка Мрака колонну. Через узкое ромбовидное отверстие из кабины мне открывался весьма ограниченный обзор. Освещение было очень плохим, наши фары бросали блики зеленоватого света на борта движущихся во встречном потоке автомобилей. Сплошной поток машин! Интересно, что тут затевалось? На некоторых из машин мне удалось разглядеть флажки, указывающие на высокий ранг пассажиров. У меня давно уже заложило уши от рева тяжелого транспорта, а грохот танков сопровождения бил по барабанным перепонкам весьма болезненно. Нет, тут несомненно что-то готовилось! Стараясь перекричать лязг и грохот, я обратился к обнаженному по пояс водителю грузо вика:

— Что, объявили общую тревогу?

Голос мой совершенно утонул в шуме, и мне пришлось повторить свой вопрос. Наконец он расслышал меня.

— Понятия не имею, — крикнул он в ответ. — Сначала прошла колонна грузовиков с танками охраны. А сейчас прогоняют штабные машины — (...) больших шишек (...) везут. Никогда не знаешь, что затевают эти (...). У них всегда что-нибудь наготове.

За время разговора водитель ни разу не поглядел в мою сторону, но когда наконец повернулся, то с ужасом обнаружил, что раз говаривает с офицером. Он побледнел как лист бумаги и резко отвернулся, уставившись неподвижным взглядом в лежащую перед Нами дорогу. Сплошные отбросы, подумалось мне. Ломбар несомненно прав. Ничтожества вроде этого водителя должны уничтожаться поголовно. Но заниматься именно этим типом у меня не было времени. Слишком уж мне не терпелось добраться до командира взвода охраны.

Наконец мы оказались у въезда в Лагерь Закалки и, посигналив, были пропущены через мощную заградительную баррикаду, возведенную здесь в качестве дополнительной меры предосторожности. Хотя за все время существования Замка Мрака ни одна попытка побега из него не увенчалась успехом. Считалось, что беглец, следуя логике, выберет именно этот маршрут, поскольку все остальные выходы из замка были наглухо замурованы каменными глыбами. Охрана — верзилы в черной форме — самым тщательным образом изучила и проверила мое пластиковое удостоверение, постоянно держа меня под прицелом своих бластеров. Серая общевойсковая форма здесь априори вызывала подозрение, но (...) пусть меня (...), если я хоть когда-нибудь нацеплю на себя черную форму Аппарата. Командира взвода, который со своим подразделением был выделен для охраны Хеллера, звали Снелц. Его взвод был расквартирован в казармах Лагеря Закалки, и на дежурства в крепости их доставляли транспортом. Поскольку мне не хотелось, чтобы Снелц заранее знал о моем посещении, у проходной я сказал, что направляюсь в местный клуб. Мне было отлично известно, где располагался его взвод. Офицеры здесь жили отдельно, в небольших землянках, вырытых по северному склону холма, подступающего к лагерю, и здорово смахивающих на звериные норы. Там было довольно темно. Со стороны лагеря доносились обрывки музыки и отголоски постоянно возникающих скандалов и драк. Воздух здесь навечно был пропитан отвратительным зловонием.

На одной из этих убогих нор я разглядел нужный мне номер. Из-под закрытой двери просачивался свет, значит, Снелц сейчас находился внутри. Перед входом возвышалась пара огромных валунов. Боюсь, что все мое внимание было приковано к этой полоске света и только поэтому я не заметил часового перед входом.

Подразделения охраны, состоящие на службе у Аппарата, как и другие, проходят строевую подготовку и все такое прочее, однако, несмотря на это, они все-таки не считаются Армией в полном смысле этого слова. Набранные из уголовников и прочих преступных элементов, они стараются вести скрытный образ жизни, даже неся постоянную службу. Тут трудно решить, то ли эта особенность привита им Аппаратом, то ли Аппарат использует ее в своих интересах. Важно то, что они всегда и во всем прибегают к обходным маневрам. Наставления к уставам, действующие в этой среде, также весьма отличаются от общепринятых. Так, например, офицер здесь может убить нижнего чина, не неся за это никакой ответственности. По этому часовой, заступив на пост, сразу оказывается в весьма затруд нительном положении. Ему либо приходится любой ценой стараться выполнить свой долг, состоящий в защите командира — а это за частую значит рисковать собственной жизнью, — либо он уклоняется от такой защиты, но тогда офицер сам убьет его. Тот часовой, что возник передо мной, выбрал неверный путь — он решил за щищать своего офицера. Когда я был всего в восьми футах от двери, не подозревая ничего дурного, часовой бросился на меня с отчаянной решимостью. Реакция у меня молниеносная. В противном случае я так бы и закончил свои дни под той дверью! Ствол бластера уперся в мой живот.

Я не успел даже разглядеть стоящего за ним человека.

Мягко увернувшись в сторону, уходя от опасного соприкосно вения со стволом, я сразу же сделал шаг вперед и ребром правой ладони нанес удар по затылку часового. Он покачнулся, и это дало мне новый шанс.

После второго удара он начал заваливаться на бок, и тогда я обезоружил его. Однако он сумел сделать мне подсечку, зацепив одной ногой за пятку, а второй — нанеся удар в голень, в результате чего я тоже оказался на земле. Зеленоватый луч разворачивающейся вдалеке машины скользнул по нашим лицам, и в этом свете я впервые разглядел, что имею дело не с обыкновенным убийцей или грабителем, а с часовым. Да, такого спускать было просто нельзя. Ведь совершено самое настоящее нападение на офицера! Перехватив поудобней оказавшийся у меня в руках бластер часового, я прикладом нанес ему удар по черепу. Послышался глухой хруст — череп был явно проломлен. На всякий случай я ударил его еще разок. Он упал, обливаясь кровью, и уже не шевелился. Ну что ж, с этим все хорошо. Теперь очередь за Снелцем.

Массивная деревянная дверь, повидимому, не пропускала звуков, и он не услышал нашей возни. Переступив через неподвижное тело часового, я подешел к двери. В ситуациях, подобных этой, когда ты призван восстановить авторитет власти, действовать нужно с полной решимостью.

Поэтому я просто отворил дверь и вошел. Подобная прямота действий могла заставить его решить, что входит кто-то из его приятелей. Видимо, так и получилось. Он сидел за столом в полу расстегнутой рубашке с закатанными рукавами и развлекался игрой в кости с самим собой. В дальнем конце комнаты на койке мирно спала одна из лагерных проституток; по всей землянке были разбро саны ее вещи, а сама она выглядела здорово усталой. В помещении стоял запах утоленной страсти.

Человек достаточно опытный может в одно мгновение реконструировать ситуацию. У Снелца, как я догадался еще раньше, имелись деньги. И первое, что он сделал, заполучив их, это пригласил проститутку. Сейчас он тренировался, выбрасывая одну за другой шесть двенадцатисторонних костей, следовательно, собирался отправиться в то место, которое у местного гарнизона в насмешку называлось «клубом», с тем чтобы попытаться облегчить карманы своих сослуживцевофицеров и отыграть у них то, что ему пришлось истратить на проститутку. Снелц, ничего не подозревая, бросил взгляд в мою сторону, полагая, очевидно, что к нему заглянул на огонек кто-то из друзей, рассчитывая стрельнуть денег взаймы. Но, обнаружив, кто перед ним стоит, сразу же смертельно побледнел! Должен заметить, что дуэль между офицерами — не такая уж и редкая вещь. Но офицеры Аппарата, как правило, такие скоты, что на дуэлях не дерутся вовсе. Они предпочитают самое обычное убийство. А если конфликт возникает между аппаратчиками и общевойсковыми офицерами, то тут уж никто не опускается до подсчета трупов.

По моему лицу он наверняка угадал причину моего появления здесь и поднял левую руку, как бы стараясь заслониться от вы стрела.

Я все вам объясню... — выкрикнул он сдавленным голосом.

Командир взвода охраны Снелц, — сказал я, решив, что в данном случае могу казнить его на вполне законных основаниях, — вы виновны в панибратских отношениях с заключенным, которого обязаны были охранять. Статья Устава Аппарата номер 564Б61, раздел Г. Наказанием за такой проступок является, как вам пре красно известно, смертная казнь. В отличие от Флота или Армии, не говоря уж о гражданских сферах, в службах Аппарата не бывает судебных разбирательств. И в обычной обстановке Снелц должен был просто принять вынесенный приговор без возражений. Но тут что-то словно вступило в него. Он потянулся к поясу. Я наверняка расстался бы с жизнью, если бы ему удалось быстрее меня выхватить оружие. Совершенно маши нально, без всяких раздумий, я достал из нагрудного кармана бластер и направил его на преступника прежде, чем рука последнего успела дотянуться до пояса. В зону поражения наверняка попадала и проститутка, лежавшая на койке позади него, а заряд в 800 киловольт, несомненно, убил бы и ее. Но у меня не было времени для таких тонкостей, и я нажал на кнопку.

Послышался чуть слышный щелчок включаемого контакта. Вы стрела не последовало!

У меня в руке оказался бластер, заряженный холостым зарядом! Момент крайне невыигрышный. Другого оружия у меня не было. Кроме того, я не мог дотянуться до Снелца, чтобы нанести удар рукой или ногой. Я был совершенно беззащитен! Он все еще возился со своим поясом, и сердце у меня замерло, когда он вытянул руку в мою сторону. Я был совершенно уверен, что наступил мой смертный час! И тут только я разглядел, что он протягивает мне две банкноты по десяти кредиток каждая! Он и не собирался вынимать оружие. Он потянулся к поясу за деньгами! Неужто он не расслышал, как сработал спусковой механизм, и не понял, что бластер заряжен холостым? Протягивая мне две десятки, он сполз со стула и опус тился на колени.

— Умоляю вас, офицер Грис! Не убивайте меня!

На скамье менее чем в трех футах от него лежал стенган. Я же прошел отличную школу и поэтому никак не проявил обуревавших меня чувств. Я решил довести все-таки дело до конца.

— Я ведь всего только следовал вашим указаниям, офицер Грис. Я завоевывал доброе отношение к себе заключенного. Вы же сами сказали, что заключенный не должен заподозрить, что находится под стражей. Вы велели мне все обставить так, чтобы у него создалось впечатление, будто мы охраняем его от опасностей, грозящих ему извне!

Он раскачивался всем корпусом, низко опустив голову и протягивая мне две десятки. Рука, держащая деньги, дрожала, как плохо закрепленное крыло атмосферного самолета. Проститутка тем временем проснулась. Откинув грязные волосы вымазанной в какой-то гадости рукой, она некоторое время приглядывалась к нам, и то, что ей пришлось увидеть, явно ее не устроило.

— Эй, ты, не отдавай ему деньги! За них ты можешь (...) сколько угодно!

Не вставая с колен, Снелц подполз ко мне и положил у моих ног десятки, а потом, не поднимаясь, попятился на прежнее место. Там он так и остался сидеть на корточках, съежившись и пытаясь при этом, не подымаясь с пола, отдать мне честь, скрестив по уставному руки на груди. Просто поразительно. А ведь ему было вполне достаточно протянуть руку, схватить стенган и прикончить меня. (...) кретин.

Я решил переменить тактику.

Сколько денег дал тебе Хеллер? И за что он заплатил тебе?

Он дал мне пятьдесят кредиток, — проскулил Снелц. — Он велел купить на них сладостей и шипучки в лагерной лавке. О, он, правда, попросил еще купить ему бумаги. Он не давал мне взятки, он ничего такого не просил сделать. Он еще сказал, что потом ему может понадобиться что-нибудь еще, но что касается пятидесяти кредиток, то на сдачу я мог купить что-нибудь своим подчиненным, а остальное оставить себе. — Он сокрушенно развел руками. — Нам уже очень давно не выплачивают жалованья. Я как-то совсем не подумал, что вы потребуете свою долю. Не убивайте меня. Больше такого не повторится! Прошу вас!

Если я и собирался что-то ответить ему, то мне все равно не дала бы этого сделать проститутка. Соскользнув с койки на пол, она подкралась и схватила двадцать кредиток, которые лежали на полу у моих ног. Я с силой наступил на ее руку, почувствовав, как хруст нули переломанные кости. Она заорала во все горло и прямо в чем мать родила бросилась на улицу. Снаружи она, по всей вероятности, наткнулась на что-то, потому что снова издала душераздирающий вопль. Совершенно очумевшая, она вернулась в землянку, явно не соображая, зачем и куда идет

— Он убил часового! — выкрикнула она и забилась в угол, при жимая к груди сломанную руку, слишком растерянная, чтобы со образить, что самым безопасным для нее было просто удрать. Снелц бросил взгляд на приоткрытую теперь дверь. Вполне могло получиться, что на вопли сюда могли сбежаться и другие офицеры. И я решил поскорее покончить с этим делом, прежде чем, у него зародятся подобные надежды и прежде чем он сообразит, что его оружие находится в пределах досягаемости, а мое имеет холостой заряд.

— Снелц, — сказал я, и тон, которым я заговорил с ним на этот раз, заставил его сразу же как-то воспрянуть, — ты только что напомнил мне, что, по существу, выполнял отданное тебе приказание. Но выполнял уж слишком неформально, слишком подружески по отношению к заключенному.

Он тут же уцепился за мои слова, как утопающий за соломинку.

— Я сделал это только ради того, чтобы выманить у него обещание, — проговорил он явно обнадеженно. — Он дал мне честное слово, слово офицера Флота его величества, что впредь будет по стоянно извещать меня или моих подчиненных о том, где находится. Он сказал мне, что прекрасно понимает, насколько сложное задание возложено на меня, и сделает все возможное, чтобы облегчить мне его выполнение. Я, собственно говоря, добился от него полного сотрудничества. И при этом, офицер Грис, учтите — это слово офицера Флота его величества, а оно — совсем иное дело, чем слово аппаратчика.

Тут-то он, конечно, дал маху. Ведь никаких сомнений не было в том, что к числу аппаратчиков он относил и меня. Он сразу же понял свою ошибку и принялся скулить с новой силой:

— Я теперь всегда буду отдавать вам вашу долю! Только не убивайте меня!

Я незаметно двигался к его стенгану, одновременно стараясь занять такую позицию, чтобы преградить ему путь к оружию.

— Я буду честно выполнять все данные мне приказы! — продол жал свое Снелц. — Я стану действовать так, что он будет попрежнему сотрудничать с нами. Ему и в голову не придет, что он заключенный, и он не станет предпринимать и малейших попыток к бегству. Жизнью своей клянусь вам в этом. — Он на мгновение замолчал, как бы подбирая новые, более убедительные доводы, и наконец нашел: — Я буду отдавать вам ровно половину того, что мне удастся получить от него.

Будучи безоружным, я не мог особенно торговаться и поэтому решил, что лучше будет проявить великодушие.

Ну ладно, — сказал я. — Если ты будешь честно выполнять взятые на себя обязательства, я, пожалуй, оставлю тебя в живых.

И вы об этом не пожалеете, офицер Грис, — заверил меня Снелц с явным облегчением. — Разрешите теперь мне встать.

Я сунул свой бесполезный бластер обратно в нагрудный карман. Затем разрядил его стенган и небрежно бросил на скамью. Да, я чуть было не влип на этот раз! Снелц тем временем вышел из землянки и, вернувшись, втащил в помещение часового, чтобы получше раз глядеть при свете нанесенную ему рану. Прежде всего он решил выяснить, жив ли он вообще.

— Череп ему вы, конечно, проломили, — проговорил он, продол жая осмотр. — Но он все-таки жив. Не могли бы вы вернуть мне одну из десяток? Наш лагерный доктор потребует шесть кредиток за перевязку головы и четыре — за то, что наложит этой девке гипс на руку.

Ну и нахальный же парень. Обычный гонорар врача за обе эти услуги составит никак не более пятерки. Но я все-таки подтолкнул ногой одну из бумажек в его сторону, а потом, как бы машинально, поднял с пала вторую бумажку и спрятал в карман. Да, если вся эта операция и не провалилась полностью, то пошла как-то наперекосяк, и, возвращаясь в Замок Мрака, я пребывал в довольно мрачном настроении. Хоть убейте, но я никак не мог понять, что же такое могло произойти с бластером!. Вне всяких сомнений, это был именно тот бластер, который друзья прислали Хеллеру с вещами — ведь я так искусно подменил его, вытащив из голенища Хеллера. Но тут уж и совсем непонятно, зачем могло понадобиться друзьям Хеллера посылать ему нестреляющий бластер. Правда, когда ты берешь их с полки в арсенале, то они всегда заряжены холостыми. А потом мне пришло в голову, что он просто по глупости или по небрежности не позаботился зарядить его.

Я уже почти добрался до Замка Мрака, когда мне вдруг при помнилось, как заботливо он поправлял на моем лице отлепившийся пластырь. Тоже мне, сестра милосердия! И вместе с тем он явно не настолько хитер, да и сноровки у него не хватило бы на такое. А кроме того, я наверняка почувствовал бы, что у меня тащат бластер из кармана, даже если он и исхитрился бы сделать это. Я просто терялся в догадках. Дела и в самом деле шли наперекосяк. Но совершенно точно я знал только одно: я не собираюсь еще раз оказываться в совершенно дурацком положении, когда ты стоишь перед противником, сжимая в руке заряженное холостым зарядом оружие. Ведь даже просто возвращаться в замок через лагерь без оружия, как мне пришлось это проделать сегодня, означало смертельный риск, которому я просто не имел права подвергать себя, особенно теперь, когда Ломбар так на меня рассчитывает.

Было уже очень поздно, но я тем не менее прямиком направился в арсенал. Старый кретин, который работает здесь, конечно, спал, запершись изнутри. Я открыл верхнюю половину двери с помощью моего пластикового удостоверения и громко крикнул в темноту. Только после третьей попытки свет наконец загорелся и старый дурак сонно приковылял к двери, бормоча себе под нос ругательства.

— Какого черта вам приспичило будить меня? — проскрипел он. У меня и без него нервы были на пределе. Вместо ответа я просто нащупал на нижней части двери задвижку и, резко дернув ее, толкнул дверь. Что было сил я влепил старику в живот отпертой дверью и, пулей влетев внутрь, тут же ударил его по лицу тыльной стороной ладони, прежде чем он успел очухаться. Он упал, и я вдобавок пнул его в бок.

— В следующий раз будешь с должным почтением разговаривать со мной!

Он лежал на полу, почти не двигаясь. Мне пришлось самому пройтись вдоль полок. Я присмотрел себе новый стенган и кобуру к нему, взял также пару бластеров и коробку зарядов к ним. А тут еще мне на глаза попался нож из тех, которыми пользуются «служители ножа», и ножны, позволяющие закреплять его на загривке, и я прихватил один комплект. Вернувшись, я наградил старика еще одним пинком.

— Занеси все взятое мною в ведомость, чтобы потом не говорил, будто тебя ограбили и вынесли полсклада!

Он с трудом поднялся на ноги и принялся собирать бумаги, которые рассыпались по всему полу, когда я рывком распахнул дверь. Собрав их, он начал тщательно заносить номерные знаки каждого из взятых мною предметов. Потом он протянул руку за моим удостоверением и приложил его к ведомости.

— Офицер Грис, — сказал он, — вы с каждым днем становитесь все более похожим на Ломбара Хисста.

Я молча поглядел на него. Если сравнению этому придавать отрицательный смысл, то за такую дерзость он вполне мог бы заплатить жизнью. Но я решил, что это должно рассматриваться как комплимент.

— Спасибо, — ответил я.

Позже, когда я уже лежал в постели, прислушиваясь к ровному дыханию Джеттеро Хеллера, который спал у противоположной стены, моей комнаты, мне снова подумалось, что дела все-таки идут на перекосяк. И я решил продумать все заново, благо в комнате было темно и тихо.

Пока Джеттеро остается со мной на Волтаре, я обречен на ежеминутный смертельный риск. Здесь Джеттеро Хеллера окружал мир, который он отлично знал и с которым мог отлично управляться. Он явно перекупил охрану, хотя я своими сегодняшними действиями значительно подпортил полученный эффект. В Правительственном городе у него друзей навалом, не говоря уже о Флоте его величества. Тут он мог легко провернуть что угодно. А кроме того, мы постоянно находились под неусыпным надзором недреманного ока Ломбара Хисста. Любая оплошность с моей стороны просто недопустима. Поэтому нужно как можно скорее найти выход из столь нетерпимого положения. А вот на БлитоПЗ все будет наверняка совершенно иначе. Мне совсем не нужно будет беспокоиться, что Хеллер и там попытается что-нибудь выкинуть или начнет действовать самостоятельно. Там у него друзей не будет. Следовательно, мне стоит предпринять все что угодно, лишь бы ускорить отлет Хеллера на Землю, ибо там он окажется целиком и полностью в моей власти! Мысль о том, что Джеттеро Хеллер в конце концов благополучно приземлится в одной из великолепных тюрем Земли, показалась мне настолько соблазнительной, что я еще долго не мог заснуть, смакуя представшую передо мной картину.

ГЛАВА 7

Проснулся я на рассвете полный энергии и преисполненный желания тут же запустить на полную мощь ракетные двигатели, которые умчат нас с Хеллером за пределы Конфедерации Волтара и благополучно доставят на Землю. Потянувшись за своим платьем, я невольно бросил взгляд на моего подопечного. Он лежал себе, безмятежно улыбаясь чему-то во сне, будто во всем мире у него нет и не может быть ни неприятностей, ни забот. У него была столь завидная внешность, что даже во сне он выглядел весьма привле кательно, что показалось уж совсем лишним. Он был очень муже ственным парнем и даже красивым именно чисто мужской красотой. Как мне хотелось иметь побольше материалов на него — ведь это значительно облегчило бы мне дальнейшую работу с ним. Шантаж — все-таки великая вещь! Любой человек при такой наружности, подумалось мне, наверняка имеет в запасе целую серию самых удивительных эскапад, особенно в области секса. Но тут же я подумал и о том, что эти материалы могут мне и не понадобиться — ведь мы собираемся убраться отсюда, и как можно скорее.

Я сунул в рот кусок печенья и наспех запил его шипучкой, торопливо составляя в голове обширный план действий на сегодняшний день. Прежде всего мне придется сбегать в тренировочный комплекс и договориться там о встрече. Потом я побегу к доктору Кроубу и узнаю о расписании его срочных операций. После этого мне придется вернуться за Хеллером, а уж спустя денек-другой мы сможем вообще распроститься с этой планетой. Продолжать программу обучения и пройти восстановительный курс лечения после операции можно и на пути к Земле.

Но стоило мне выбежать за дверь, как один из часовых поймал меня за локоть.

— Офицер Грис, вас срочно вызывают в кабинет начальника в башню. Это очень срочно. Мне велено сказать вам об этом розно через минуту, но я вижу, что вы уже просдулись.

У меня сразу же пересохло во рту от волнения. Вызов к Ломбару всегда грозил неприятностями. Как это бывает с умирающими, у которых, как говорят, перед глазами проносится вся их жизнь, у меня перед глазами промелькнули все мои преступления, совершенные за последние дни. Неужто он уже прослышал о произведенном Хеллером обследовании замка? А если нет — то о чем же? Я попытался изобразить на лице мужественное выражение. Что бы там ни было, я быстро справлюсь с проблемой. По крайней мере я надеялся на это. Я во что бы то ни стало должен был воплотить в жизнь и собственные планы. Но я помнил, что самым неприятным в общении с Ломбаром было то, что он сначала убедит тебя, будто какое-то дело целиком и полностью препоручается тебе, а он и знать ничего о нем не хочет, а потом вдруг начинает давать указания, вмешиваться. Правда, все это только усиливало мое намерение как можно поскорее убраться с Волтара.

В приемной башенного кабинета я попытался прорваться прямо к Ломбару. Но меня остановил клерк. Клерки вообще недолюбливают меня — явный признак того, что просто завидуют.

— В кабинете полно народа, — сказал он.— Собрались начальники служб Аппарата со всех планет. И все они по рангу значительно выше вас. Поэтому садитесь спокойно и дожидайтесь своей очереди.

Должно быть, именно они и ехали на всех тех машинах, которые я видел вчера в туннеле. Очень может быть, что Ломбар прорабвтал всю ночь. У него всегда так. Он может работать как бешеный, но только в тех случаях, когда речь идет о его собственных, тщательно взлелеянных планах, все же остальное время он просто бездельничает или занимается делами вроде «парада уродцев».

Я с трудом сдерживал раздражение. Яркое солнце Волтара за висло над далекими холмами пустыни и окрасило пески огнем занимающегося дня. Административная жизнь вовсю кипела вокруг. Клерки входили, клерки выходили. Я все ждал и постепенно начал заводиться. Мне нельзя тут торчать. Мне нужно действовать. Ведь каждый лишний день, проведенный на этой планете, крайне опасен для Миссии «Земля». Свет был настолько, ярок, что казалось, будто он превращает каменный пол в расплавленную лаву. По доносившемуся бормотанию мне стало ясно, что в кабинете Ломбара засели надолго.

Я начал ломать голову над тем, что бы такое предпринять, дабы ускорить ход событий. Мне почему-то пришел на ум спящий Хеллер, а потом меня стали донимать догадки относительно его приключений в сфере секса. Так, так... Да, у меня есть возможность с пользой провести время. Ведь здесь размещался информационный терминал банка данных с выводом компьютера на экран, расположенный в углу приемной. Клерки, изображая на лицах святое почтение к своему труду, поначалу отказывались допустить меня к компьютеру, пока мрачного вида старый уголовник не соизволил дать свое вы сочайшее согласие.

— Да пусть его. Хисст недавно повысил его, значит, пока что одобрит любое его действие. Подождите, это скоро кончится.

Я сразу же засел за компьютер, вставив для начала свое удостоверение в специальную щель. Раз уж тебе удалось добраться до банка данных всего Аппарата, то следует использовать эту воз можность на полную катушку. Здесь находилась главная панель, и объем информации весьма выгодно отличался от тех выборочных данных, которыми снабжались другие отделы. Здесь было абсолютно все, а особенно материалы, весьма перспективные для последующего шантажа. Единственное, что было неприятным, так это факт, что ваше удостоверение тоже будет зафиксировано в том же банке, как и информация о том, какие материалы вы запрашивали. У меня был очень большой соблазн запросить данные на самого императора и поглядеть, что мне выдадут. Мне также пришлось подавить в себе желание набрать на компьютере имя Ломбара Хисста, но потом я все же сообразил, что напорюсь на полную пустышку. Наконец я ограничился тем, что набрал собственное имя и вызвал из памяти машины «последние изменения» Я, естественно, и без банка отлично знал свои анкетные данные. Такие вещи знают о себе все, кто имеет хоть какой-нибудь вес в Аппарате. Можно было изъять, в полном смысле этого слова, любой документ или стереть его с пленки с помощью этой главной панели. Можно было пополнить данные заведомой фальшивкой. Но горе все в том, что введенное в компьютер удостоверение будет высвечиваться каждый раз на экране с указанием, какие действия произведены его владельцем.

По Аппарату разгуливала байка о том, как один из офицеров возвел себя в ранг адмирала Флота его величества. Он действительно стал таковым и пробыл им почти целые сутки вплоть до того момента, когда его предали смертной казни. Будем надеяться, что эти двадцать четыре часа того стоили! И тут меня постигло разочарование. Единственным дополнением к моему личному делу была отметка в производстве меня в новый чин. Мне показалось это несколько странным, поскольку здесь не было отметки о том, что я освобожден от обязанностей начальника отдела №451, но потом я нашел глупое утешение в том, что даже банк данных, занимающий пространство почти в тридцать квадратных миль, тоже иногда запаз дывает — даже Аппарат не вполне свободен от ошибок.

Я огляделся по сторонам. Собрание в кабинете продолжалось. Я же сейчас имел перед собой открытую линию связи и мог пользоваться всем банком данных Аппарата, не заплатив при этом ровным счетом ничего. Поглядим, что тут еще можно бесплатно заполучить. Медленно нажимая на клавиши, я набрал:

«ДОКТОР КРОУ Б».

«МЕРТВ», — лаконично ответил экран.

Так так, значит, Аппарат привирает. Но это и не представляло собой новости. Попробуем коечто другое.

«ГРАФИНЯ КРЭК», — набрал я и, сняв фуражку, положил ее рядом.

«ТАКОГО ЛИЦА НЕ СУЩЕСТВУЕТ», — высветилось на экране. Тогда я решил набрать ее настоящее имя: «ЛИССУС МОЭМ». Экран ответил: «СМОТРИ ГРАФИНЯ КРЭК». Значит, все таки сработало. Я тут же набрал: «ГРАФИНЯ КРЭК», и машина ответила: «ЛИССУС МОЭМ». Тогда я спросил: «ЗАЧЕМ ВЫ ПОВТОРЯЕТЕСЬ?» Экран сейчас же ответил: «ВЫ НЕ СНИМАЕТЕ ПАЛЕЦ С КЛАВИШИ ПОВТОРА». Надо же! Правда, на клавише повтора лежал не мой палец, а фуражка. Я переложил ее на другое место и снова набрал: «ЛИССУС МОЭМ». На экране тут же высветилось: «СМ. ОТДЕЛ РЕГИСТРАЦИИ ПОХОРОН».

Я послушно набрал: «ОТДЕЛ РЕГИСТРАЦИИ ПОХОРОН».

«БАНК НЕ ИМЕЕТ СВЯЗИ С ОТДЕЛОМ РЕГИСТРАЦИИ ПОХОРОН».

Я трижды нажал на клавишу с вопросительным знаком. На что экран ответил: «ПРОСЬБА НЕ СПОРИТЬ КОМПЬЮТЕР ВСЕГДА ПРАВ».

Клерк с внешностью уголовника поинтересовался:

Послушайте, а вы уверены, что умеете обращаться с этой машиной?

Я требую должного уважения к званию, — ответил я, и он отошел с омерзительной ухмылкой.

Теперь мне было известно по крайней мере то, что графини Крэк просто не существует, а Лиссус Моэм зарегистрирована как мертвая. Что же касается мертвых, то данные на них не подлежат хранению. Следовательно, чисто формально это означало, что никакие судимости за ней не числятся. Это было весьма полезным сведением, которое стоило держать в памяти на всякий случай. Однако пора было возвращаться к делу, а вернее — к Джеттеро Хеллеру. Если бы удалось добыть какую-либо пикантную историю, мне, возможно, представился бы отличный случай для шантажа, а это всегда может склонить к большей сговорчивости. Я набрал на экране его имя, фамилию, потом интересующий меня вопрос: «СЕКС».

На экране высветилось: «МУЖЧИНА».

Эти дурацкие компьютеры понимают все слишком буквально. Тогда я изменил форму вопроса: «СЕКСУАЛЬНЫЕ ОТКЛОНЕНИЯ»

На экране тут же высветилось: «ОТСУТСТВИЕ ТАКОВЫХ».

(...) техника! От злости я ударил кулаком по столу.

— У вас чтонибудь не получается? — поинтересовался клерк уголовник. В голосе его я уловил надежду, что ему сейчас пред ставится возможность прогнать меня от компьютера. Поэтому я просто решил не обращать на него внимания.

Банк данных, собранный Аппаратом, устроен так, что при пользовании им на введенный вопрос он может давать либо весьма краткий вопрос, либо выдавать на экран полный текст нужного документа, из которого вы можете выбрать нужную часть и, ссылаясь на нее, требовать дальнейших сведений. До этого я ограничивался краткими выводами. Повидимому, мне следует перейти теперь к документам. И я нажал клавишу именно этого раздела, а потом набрал: «СВЯЗИ С ЖЕНЩИНАМИ». На экране ничего не высветилось.

«СВЯЗИ С КОЛЛЕГАМИО ФИЦЕРАМИ».

И снова пустой экран.

«СВЯЗИ С МАЛОЛЕТНИМИ».

Экран пуст.

«СВЯЗИ С ПРОСТИТУТКАМИ».

Экран пуст. Я решил проверить, не отключилась ли эта чертова машина, и снова набрал: «ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР».

На экране высветилось: «ДА?»

Нет, работает вроде бы нормально. Я глубоко задумался. Вне запно на экране замигало:

«предупреждение: время работы машины представляет СОБОЙ ЗНАЧИТЕЛЬНУЮ ЦЕННОСТЬ. ПРОСИМ ЗАГОТОВИТЬ ВОПРОСЫ ЗАРАНЕЕ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ БЫСТРОГО ОТВЕТА. БАНК ДАННЫХ АППАРАТА НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА».

Это означало, что машина отключится ровно через пять секунд после такого предупреждения. В отчаянии я набрал на клавишах «ОБСЛЕДОВАНИЯ ПО ПОВОДУ ПСИХИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ» Наконецто на экране высветился документ! Хвала богам! Теперь отключение компьютера мне уже не грозит.

Документ представлял собой довольно грязную анкету, в которой какойто врач нацарапал нечто совершенно неразборчивое. Машина любезно высветила на экране: «СТАНДАРТНОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ ПЕРЕД ВЫПИСКОЙ ИЗ ГОСПИТАЛЯ». А ведь я не просил расшифровывать ни одного из разделов. Тогда я дал новый запрос: «ПРИЧИНА ПРЕБЫВАНИЯ В ГОСПИТАЛЕ?»

Экран сконцентрировался на верхней части анкеты: «РАНЕНИЕ В ХОДЕ ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ ПО СПАСЕНИЮЛИНЕЙ НОГО КОРАБЛЯ».

Я не сдавался: «ПРИЧИНЫ ПСИХИЧЕСКОГО ОБСЛЕДОВАНИЯ».

125

Экран высветил часть анкеты с записью: «ДРАКА В ГОСПИТАЛЕ С МЕДИЦИНСКИМ БРАТОМ, ПРОЯВИВШИМ СКЛОННОСТЬ К ГОМОСЕКСУАЛИЗМУ»

Ага! Это уже коечто! Я спешно набрал: «РЕЗУЛЬТАТЫ?»

Машина высветила запись: «МЕДБРАТ ПОЛОЖЕН В ГОСПИТАЛЬ»:

Нет, это уж слишком! Неужто эта (...) машина еще и подсмеивается надо мной? Я сдержался и набрал новый вопрос: «ДИАГНОЗ ПСИХИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ИНТЕРЕСУЮЩЕГО НАС ЛИЦА?»

И опять на экране засветилась соответствующая строчка из анкеты: «НИКАКИХ ПРИЗНАКОВ РАССТРОЙСТВ ПСИХИЧЕСКОГО ИЛИ НЕВРАЛГИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА В ХОДЕ ОБСЛЕДОВА НИЯ НЕ ОБНАРУЖЕНО. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ ОТ СУТСТВУЮТ».

Да, тут уж полное разочарование.

Тогда я срочно, чтобы не расходовать зря машинного времени, решил предпринять поиски в другой сфере.

«ДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ПРОСТУПКИ ЛЮБОГО ВИДА, ВКЛЮЧАЯ НАРУШЕНИЯ АДМИНИСТРАТИВНОГО ХАРАКТЕРА».

Машина ответила вопросом: «ЗА КАКОЙ ПЕРИОД?»

(...) машина!

«С РАННЕГО ДЕТСТВА И ПО СЕЙ ДЕНЬ», — набрал я в ярости.

И тут наконец воз тронулся! Теперь мы посмотрим настоящие официальные документы! Протокол полицейского участка, состав ленный на семилетнего Джеттеро Хеллера: задержан за то, что разъезжал на спидвилле по тротуару; оштрафован на одну кредитку. Еще один протокол, составленный на двенадцатилетнего Джеттеро: задержан за вождение аэромобиля в возрасте, не достаточном для получения водительского удостоверения; дело прекращено. И еще один: задержан за незаконный прыжок с парашютом во время парада, по словам задержанного, прыжок совершен с целью привлечь внимание общественности к новому техническому приему в этом виде спорта; дело прекращено. Шестнадцать лет: задержан за не законное проникновение на корабль космической экспедиции; судья оказал нажим с целью облегчить поступление обвиняемого в Королевскую Академию. Интересно, сколько красноречия должен был затратить этот мальчишка, чтобы заставить судью поступить таким образом? Ну что ж, теперь я хотя бы знаю, каким образом ему удалось туда поступить. Что касается моего поступления, то оно объясняется значительно проще — отец мой дал взятку начальнику секретариата лордапопечителя.

Результаты, должен сказать, были пока что просто обескуражи вающими. Но тут на экране высветился еще один документик:

«РЕКОМЕНДАЦИЯ ПЕРЕДАТЬ ДЕЛО В ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ».

Ну вот, наконецто! Я торопливо просмотрел содержание документа, представшего на экране под столь многообещающим заголовком. Есть еще и помимо Хеллера люди, способные быстро усваивать нужный текст. На первом же посту, который он получил после выпуска из Высшей школы военных инженеров, никому тогда неизвестный Джеттеро Хеллер в ранге офицера первого класса выступил с резким протестом против обучения его подчиненных методом электрошока, при этом он утверждал, что его самого никогда не обучали таким образом, говорил, что на офицеров, обученных с помощью электрошока, остальные смотрели свысока, и при этом еще заявил, что, отправляясь на задание, которое и без этого достаточно опасно, не желает иметь в своем экипаже бестолковых кретинов с выжженными мозгами. Он никак не реагировал на попытки разубедить его, а потом избил до полусмерти офицера-инструктора, когда тот все же попытался прогнать команду через шоковую машину. Он был отстранен от командования и заключен под стражу вплоть до решения военного трибунала.

Теперь мне только оставалось дождаться появления текста заведомо сурового приговора. Но и тут меня ждало полнейшее раз очарование. Вместо приговора в конце концов высветилась сделанная на обложке дела резолюция:

«В ОТНОШЕНИИ УКАЗАННОГО ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕРА: ПО СКОЛЬКУ ВЫШЕУПОМЯНУТЫЙ БЫЛ ПРОИЗВЕДЕН В ОФИЦЕРСКОЕ ЗВАНИЕ НА ТРИ ДНЯ РАНЕЕ, ЧЕМ ОФИЦЕР-ИНСТРУКОР, ИЗБИЕНИЕ, ЯВЛЯЮЩЕЕСЯ ПРЕДМЕТОМ РАССМОТРЕНИЯ НАСТОЯЩЕГО ДЕЛА, НЕ МОЖЕТ СЧИТАТЬСЯ ФИЗИЧЕСКИМ НАСИЛИЕМ НАД СТАРШИМ ПО ЗВАНИЮ. В СИЛУ УКАЗАННОГО РЕКОМЕНДАЦИЯ О ПЕРЕДАЧЕ ДЕЛА В ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ СОЧТЕНА БЕЗОСНОВАТЕЛЬНОЙ. СЕКРЕТАРЬ АДМИРАЛАКОМАНДУЮЩЕГО 95М ФЛОТОМ».

И все. Но этой записи оказалось вполне достаточно. А может, и не совсем все так? История эта ставила теперь передо мной новую загадку. С чего бы ему так рассыпаться перед графиней Крэк, если он с такой яростью выступал против обучения с помощью электро шока? Не таится ли тут какойто хитрый план?

А эти хваленые личные дела и документы банка данных просто (...) и не представляют для меня в данном случае ни малейшего интереса.

— Ну, как, вы покончили с расходом нашего машинного времени, — осведомился уголовный тип из приемной, — или прикажете принести сюда вашу постель?

Ну, на худой конец мне, возможно, удастся с помощью этой информации воспрепятствовать его отношениям с графиней Крэк. Напоследок я предпринял еще одну попытку: «ИЗЪЯТИЕ МАТЕРИАЛОВ ИЗ ДЕЛА». Теперь можно было ожидать, что машина выдаст целый набор номеров удостоверений самых различных лиц. Ведь просто невероятно, чтобы хоть кто-нибудь в этом мире мог иметь столь безупречную биографию. Но никаких данных на экране так и не появилось. (...)!

— А не кажется ли вам, что пора уже оставить (...) в покое эту (...) машину?,— сказал клерк. — Совещание заканчивается.

ГЛАВА 8

У дверей кабинета Ломбара валом повалил народ — изможденные серые лица, затравленные, полные подозритель ности глаза, черные мундиры, жалкие, подлые, захудалые типы, и все это — элита аппаратчиков, сливки, так сказать, высшего кадрового состава Аппарата. Генерал любого армейского соединения обычно выглядит как освещенный праздничными огнями памятник, в то время как мундир генерала Аппарата больше всего походит на вытащенную из мусорного ящика тряпку, которую выбросил туда за ненадобностью какой-нибудь бродяга. Люди на ходу запихивали бумаги в портфели и исподтишка обменивались репликами, бормоча невнятно и вполголоса, как это бывает принято среди конвоируемых преступников. Всего их там было пятнадцать человек, причем четверо являлись главами Аппарата на соседних планетах Волтара, а остальные — командирами частей войск Аппарата. Войска Аппарата — те, что содержатся для внутренних служб, — насчитывают в своих рядах четыре миллиона охранников, и хотя это всего лишь незначительная часть по сравнению со всей Армией Волтара, ее вполне хватает для удержания в узде всех остальных служб государственного управления. Что же касается одиннадцати генералов Аппарата, присутствовавших на собрании, то само появление их у Ломбара могло означать только одно — здесь обсуждалось нечто такое, что в духе старых добрых традиций Аппарата было заведомо вещью зловещей и секретной, и тайну эту следовало охранять как зеницу ока.

Я взял фуражку и, пожелав себе удачи, смело вошел в кабинет Ломбара. Он стоял подле стола, роясь в разбросанных бумагах, оставшихся здесь после совещания. Руки у него заметно дрожали, а лицо казалось раздраженным. Дурной знак! Ломбар поднял голову и увидел, что я стою у входа.

— А тебя кто послал сюда? — проскрипел он, сердито сморщившись. Было совершенно бессмысленно говорить ему, что он меня и вызвал. — Молчать! — рявкнул он, хотя я не успел еще и рта раскрыть. И куда только делись эти чувства товарищества и братства, которые он столь щедро демонстрировал при нашей прошлой встрече? Но таков уж он — Ломбар.

Он снова принялся перекладывать бумаги на столе.

Ах, вот она, — сказал он с облегчением, вытаскивая из кучи бумаг папку. Это была одна из тех подшивок, которые клерки подго тавливают ему, объединяя все бумаги, связанные с каким-нибудь одним вопросом. Он вытащил из папки один из документов.

Это накладная. Распишись! — и он бросил ее мне.

Это была накладная на прибывший груз. Я внимательно изучил бланк.

Нижеподписавшийся офицер настоящим подтверждает и скрепляет своей подписью факт благополучной доставки СЕКРЕТНОГО ГРУЗА № 1, партии № 1 с БлитоПЗ Подтверждается, что груз доставлен в полном объеме и в хорошем состоянии. Подлинник подписал офицер Солтен Грис, начальник отдела № 451 (БлитоПЗ).

Так, значит, вот чем объясняется оживленное движение транспорта прошлой ночью. Значит, первый грузовой корабль с Земли прибыл на Волтар! И тут меня пробрала жуткая, привычная до тошноты дрожь. А предположим хоть на минутку, что Джеттеро Хеллер свое об следование Замка Мрака произвел бы не вчера, а сегодня. Мороз прошел у меня по коже. Он сразу же обнаружил бы весь этот груз аккуратно сложенным в заранее подготовленном для него складе!

Кто-то из клерков заглянул в дверь и сообщил:

— Эта штука будет готова через несколько минут.

Что это за «штука», я понятия не имел. Но в тот момент я не особенно следил за происходившим вокруг. Да, только слепое везение спасло этот груз от обнаружения его Хеллером! Вот (...), следить за ним здесь на Волтаре действительно слишком трудно.

— Ну давай, подписывай, что стоишь? Подписывай! — заорал на меня Ломбар.

Я в полной растерянности поглядел на него. Но разве я могу спорить с ним? Нет, с Ломбаром Хисстом не спорят! Тут он, повидимому, и сам сообразил, что здесь что-то не так, и уселся за стол.

— Да, я забыл сказать тебе. Ты попрежнему остаешься на должности начальника отдела №451. — Он отмахнулся от возра жений, которые я и не собирался выдвигать. Вообще разговаривать с Ломбаром всегда очень сложно. Он просто может вбить себе в голову, будто вы ему что-то говорите и даже возражаете. Таким образом, разговор получается как бы односторонним. Нечто сверхъестественное. — Знаю, знаю, — продолжал он, — я отлично все помню. Но мы просмотрели списки личного состава, ознакомились с личными делами и так и не нашли никого, кто подходил бы вместо тебя на должность начальника 451-го. Да, да, ты прав, но в Аппарате слишком мало офицеров, закончивших Академию. А на основании всех этих дурацких уставов получается, что другим просто нельзя поручить честное выполнение бесчестного жульнического дела. Таким образом, кроме тебя никого и не остается.

Странно, конечно, выслушивать похвалу в свой адрес, высказанную в такой сомнительной форме. Однако, приободренный его словами, я решился высказать некоторые соображения.

Значит ли это, что я отстранен от руководства миссией на Землю?

Да, и в самом деле,— сказал Ломбар, — ты мог бы подумать, что это освобождает тебя от руководства Миссией «Земля». Но это совсем не так. Ты попрежнему остаешься во главе операции.

И тут он, кажется, решил пуститься в пространные объяснения, для чего удобно откинулся на спинку кресла, продолжая раздраженно вертеть в руках авторучку.

— Ты можешь сомневаться относительно того, как ты, находясь на БлитоПЗ, будешь справляться с руководством отделом № 451 на Волтаре. Но все очень просто. Здесь в отделе у тебя есть канцелярия, и она будет продолжать работу под началом твоего же главного клерка, а потом они будут пересылать тебе на Блито-ПЗ все бумаги, требующие твоей подписи. Ты спокойно будешь отправлять их потом сюда уже подписанными. Да, кстати, я тут попутно при помнил еще одно дельце. Я не доверяю командиру нашей базы в Турции, значит, тебе придется заодно присматривать и за ним тоже. У меня было такое ощущение, будто меня сейчас тянут одновременно в разные стороны. Но он пока еще не коснулся самого главного. Джеттеро Хеллеру предстояло действовать в районе, известном под названием «Соединенные Штаты», а я, похоже, должен находиться в Турции! Осуществлять полный контроль за действиями этого человека весьма трудно, даже если ты находишься рядом. А как прикажете это делать, если вас разделяет чуть ли не треть экватора планеты? А именно это предстоит мне решить и сделать это придется в быстром темпе!

— Нет, нет, нет, — запротестовал Ломбар, как будто я высказал ему свои возражения, чего я, естественно, не делал. — Заказ на товары будет присылаться отсюда на специальном бланке. Ты на нем только распишешься — и все. Это будет что-то вроде накладной, подтверждающей, что товар доставляется сюда с БлитоПЗ, а подписан он будет тобой там, на Блито. Ты просто вышлешь еще и расписку, подписанную заранее, что, дескать, товар этот получен здесь. Как видишь, все очень просто и совершенно законно. Все это должно было означать, что я буду заказывать товар, находясь как бы на Волтаре, я же обеспечу погрузку товара согласно этому заказу на БлитоПЗ, а потом там же распишусь в том, что товар якобы получен мной на Волтаре, но отошлю расписку вместе, с грузом с БлитоПЗ.

— Дело в том, что ты — единственный человек, чьей подписи мы полностью доверяем, — сказал Ломбар. — Поэтому мы настаиваем, чтобы на всех связанных этим грузооборотом документах стояла только твоя подпись, заверенная приложением твоего удостоверения личности. Так что подписывай поживее эту накладную, хватит вертеть ее в руках, да поскорее возвращайся к своим делам.

Я ведь даже и не видел этого груза. Я только мельком видел целую вереницу грузовых машин в туннеле, из чего и смог предпо ложить, что он все-таки прибыл. Однако Ломбар посвоемуис толковал мою нерешительность.

— Ах да — жалованье. Ну что ж, я позаботился о том, чтобы тебе попрежнему продолжали выплачивать должностной оклад на чальника 451-го отдела. А кроме того, я прослежу, чтобы ты сверх этого получал жалованье и как руководитель операции Миссии «Земля». — Повидимому, он решил, что я тяну время, набивая себе цену. — А вдобавок еще я могу устроить так, что ты будешь получать и как инспектор грузов. Выходит три дополнительных оклада. — Он испытующе поглядел мне в глаза. Растерянное выражение, как видно, не сходило с моего лица. — Я уж не говорю о том, что ты, конечно же, сумеешь кое-что урвать от сумм, выделяемых на текущие операции, отщипнуть свое от завышенных счетов, ну и всего прочего. Ты будешь богатым человеком. Ну, я очень рад, что мы так хорошо обо всем договорились.

Он явно торопил события. Неожиданно он рявкнул в стоящее на столе переговорное устройство: «Ну как, готово?» — и услышал ответ: «Сейчас будет готово». Я же истуканом стоял перед ним, мучительно напрягая ум в попытках разобраться в происходящем. Вид у меня, наверное, был как у человека, в которого выпалили из стенгана.

— И нечего раздумывать, — сказал Ломбар, не отрывая взгляда от лежавшей перед ним папки с бумагами. — Сначала распишись в этой накладной.

Что мне оставалось делать? Так вот, в состоянии полного оцепенения я расписался и приложил свое удостоверение к накладной на получение первой партии товара с планеты БлитоПЗ. Так же машинально я передал Хиссту подписанную бумагу. Он мельком глянул на нее, кивнул и спрятал в папку. По лицу его прокатилась волна удовлетворения.

— Так, — проговорил Ломбар, пододвигая к себе новую бумагу, — теперь у нас остается еще это дело с утечкой информации.

Я похолодел. Какая утечка? Что он подразумевает? Обследова ние? Чтото помимо этого?

Здесь у меня вырезки из этих (...) газет. В один прекрасный день мы с ними покончим навсегда. А пока — кто-то разгласил прессе информацию о миссии на Землю. — Он перевернул страницу, и я разглядел газетный заголовок «Прославленный военный ин женер», — та самая статья, за чтением которой я застал Хеллера. Но тогда я и не подумал, что это представляет собой утечку инфор мации, поскольку приказ уже был опубликован и, несмотря на секретность некоторых его пунктов, открыт для доступа многим.

Я не допускал никаких утечек, — пробормотал я.

Поэтому я и приказал произвести полное расследование от носительно источников, предполагаемых или действительных, этой утечки. Я доберусь до самых корней, пусть не сомневаются. Недопустимо, чтобы о делах Аппарата орали со всех крыш. А ведь тот, кто проболтался прессе, наверняка занимает какойто ключевой пост! — И он сердито отбросил бумажку в сторону. — Значит, тебе ничего не известно об этом. Ну, я и не думал, что ты можешь быть осведомлен.

Расследование? О, мне лучше поскорее убраться с этой планеты! Расследование обычно вскрывает не только факты, но и заблуждения. А это всегда опасно! У меня было такое чувство, будто в меня раз за разом выпаливают из стенгана. Я стоял перед ним в буквальном смысле как парализованный.

— Нет нет, не уходи, — сказал Ломбар. — Тут еще письмо из Великого Совета, — и он хлопнул рукой по лежавшей перед ним бумаге.

Я, по правде говоря, уже мельком пробежал этот текст, хотя и смотрел на него вверх ногами. К счастью, у меня тоже есть кое-какие таланты. Они могут очень пригодиться в любом враждебном окружении. Бумага пришла из Великого Совета. В ней выражалась благодарность Управлению внешних связей за столь удачный выбор опытного военного инженера Джеттеро Хеллера. Выражалось по путно и недоумение по поводу того, что Великий Совет узнает почему-то об этом выборе из сообщений прессы. Великий Совет будет весьма признателен, если в дальнейшем его будут постоянно держать в курсе хода выполнения указанной миссии. Великий Совет просит непременно известить его о точной дате убытия вышеупомя нутого Джеттеро Хеллера с планеты Волтар, с тем чтобы предотвратить силами Совета возможные неоправданные задержки.

— Все это означает, — сказал Ломбар, — что, пока вы тут болтаетесь на Волтаре, Великий Совет будет иметь возможность беспрепятственно совать нос в наши дела. А если пребывание ваше здесь затянется, то инспекторы Короны будут кишеть на нашей территории, запуская пальцы в каждую щель. Но, как только ты уберешь отсюда этого парня, у нас сразу же все наладится. Великий Совет будет связан по рукам и по ногам на многие годы. Здесь, на Волтаре, они, конечно же, способны внедрить своих агентов куда угодно, но на БлитоПЗ у них с агентурой ничего не получится. Твоему агенту, естественно, требуется основательная подготовка по языкам, да и по другим предметам, поэтому отправить его немедленно означало бы возбудить подозрения. Но советую тебе пошевеливаться и не обрастать здесь мхом. Ведь появление инспекторов Короны может означать петлю и для твоей шеи, Солтен. Так что не затягивай с отлетом! Понятно? Вот и прекрасно.

У меня буквально голова пошла кругом. Инспекторы Короны! Но я и без них собирался смыться отсюда как можно скорее. Меня внезапно охватило раздражение. Ломбар отнюдь не содействовал мне в сокращении сроков пребывания на Волтаре. Взять хотя бы сегодняшний день — ведь он заставил меня впустую проторчать здесь целое утро. От дальнейшей «помощи» Ломбара меня спасло появление ведомственного врача, походившего скорее на мусорщика, который нес что-то на подносе. С выражением огромного облегчения на лице Ломбар поднялся ему навстречу.

— Ох, наконец-то! — проговорил он с радостью.

Когда я проходил мимо старого уголовника, трудившегося на должности клерка в приемной, он с нескрываемым злорадством смерил меня взглядом.

— Ну как, полегчало? Не зря, выходит, добивались своего приема? Должно быть, я выглядел как жертва кораблекрушения.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Копия письма, приложенного к рукописи в день окончания , работы над предыдущими ее частями:

Его Светлости лордупопечителю Королевских судов и тюрем Конфедерации Волтар.

Ваша Светлость!

Я, Солтен Грис, в прошлом — младший администратор Аппарата координированной информации, Управления внешних связей правительства Его Величества (да славятся в веках Его Величество и все доминионы Волтара), с нижайшей покорностью безотлагательно отвечаю настоящим на срочное письмо Вашей Светлости:

Вопервых, позвольте выразить мою безмерную благодарность Вашей Светлости за подтверждение получения первых трех частей моего отчета об интересующих Вашу Светлость событиях. Счастлив узнать, что Ваша Светлость удовлетворена моими скромными попыт камиизложить на бумаге все, что известно мне в отношении интересующего Вашу Светлость дела. Обязуюсь с должным рвением продолжать начатое, не опуская даже мельчайших деталей. Я глубоко осознаю жизненно важное значение этого.

Вовторых, позвольте выразить глубокую, благодарность Вашей Светлости за Ваши великодушные уверения в том, что и впредь сохраняется возможность снисходительного отношения ко мне, и я ясно отдаю себе отчет в том, что снисходительность эта будет зависеть от моей правдивости и искренности.

Втретьих, позвольте выразить Вашей Светлости глубочайшую признательность за то, что Вы изволили еще раз подтвердить Вашим приказом отданное ранее распоряжение, которым Вы повелели снабжать меня и впредь водой, пищей и канцелярскими принадлежностями.

Рад сообщить Вашей Светлости, что общепринятым ежедневным пыткам меня попрежнему не подвергают, за что я еще раз нижайше благодарю Вашу Светлость. Что же касается подчеркнутых строк в письме Вашей Светлости, то могу по этому поводу сообщить следующее:

Да, мне известно о том, что выдан ордер на арест некоего Джеттеро Хеллера, в прошлом военного инженера. Нет, к своему глубочайшему сожалению, я не могу сообщить внутренней полиции ни какой-либо определенной информации, ни даже сколько-нибудь ценных предположений относительно того, где бы он мог сейчас находиться. И я не могу этого сделать отнюдь не из внезапно возникшего желания попытаться защитить Джеттеро Хеллера — клянусь небесами! Я уже давно и сам вынашиваю мечту встретиться с ним снова с единственной целью — убить его собственными руками.

Следуя указаниям Вашей Светлости, обязуюсь и впредь излагать с самыми мельчайшими подробностями все факты и обстоятельства, так или иначе связанные с интересующими Вашу Светлость событиями. Льщу себя надеждой, что, может быть, какая-нибудь деталь, указанная мной, поможет внутренней полиции составить более полное представление о его привычках и поможет отыскать его.

Да пребывает благословение богов над Вашей Светлостью и над домом Вашим!

Остаюсь не достойнейшим слугой Вашей Светлости

Солтен Грис

А теперь я позволю себе вернуться к продолжению своего рассказа.

ГЛАВА 1

Я с такой поспешностью мчался от Ломбара, пересаживаясь с лифта на лифт и чуть ли не бегом минуя переходы, стремясь поскорее попасть в тренировочный комплекс, что, когда я наконец распахнул дверь и вошел туда, мне сначала показалось, что я попал в спешке в какое-то другое помещение.

Густой аромат мыла и дезинфектантов заполнял все пространство! Аппарат обычно ворует у Военного управления все эти средства — дело в том, что применяются они здесь настолько редко, что приобретать их законным способом просто никому не приходит в голову. Что же касается Армии, то там принято считать, будто ничто не чисто до тех пор, пока оно не пропитано насквозь вонью снадобий против бактерий. Но никому не приходит в голову красть их у Флота, поскольку корабли его не испускают никаких запахов.

В Замке Мрака вентиляция просто начисто отсутствует. И в те редкие дни, когда проводилась общая дезинфекция, обычная для этих помещений вонь, кажется, пропитавшая даже камни стен, просто загонялась в нижние уровни под натиском газовой атаки всех этих чистящих средств, состоящих на вооружении у Армии.

Я пытался что-то рассмотреть сквозь туман. Не менее сорока человек — должно быть, вся тренировочная команда графини — сновали по залу. Все они были раздеты до набедренных повязок и — я просто не мог поверить собственным глазам — сами были отмыты от своей собственной грязи! Вооруженные ведрами, швабрами, щетками и распылителями, они усердно старались справиться с накопленными за века мусором и грязью. Целыми ведрами вся эта гадость отправлялась к эскалатору, который переправлял собранный мусор куда-то — боги ведают куда.

Техники были заняты срочной заменой осветительных пластин. Другая команда тащила в помещение новые столы и стулья. Царил самый настоящий хаос! Все это было настолько необычно для Замка Мрака, что сразу было очень трудно понять смысл подобной суеты. Но у меня имелись свои приоритеты. Мне нужно было как можно скорее завершить курс обучения Хеллера и убраться отсюда. Тут тоже требовалась спешка. И я прошелся по залу, заглядывая то в один закоулок, то в другой в поисках графини Крэк. А вот и она! Фигурку ее я разглядел у дальней стены. Вокруг нее полукругом выстроилась группа офицеров охраны. Я без промедления направился к ним, опасаясь, что здесь готовится что-то такое, что сможет затянуть обучение Хеллера. Напротив графини стояли заместитель коменданта Замка Мрака и несколько командиров подразделений в мятых и замызганных мундирах. Они о чем-то яростно спорили. Графиня Крэк при этом опиралась на метлу, а наряжена была в бесформенный рабочий комбинезон. И комбинезон этот был только что выстиран! И тут я заметил нечто такое, что просто сразило меня. Она, повидимому, искупалась! Легкий тренировочный костюм был намотан на голову в виде тюрбана, а волосы, несомненно, были вымыты шампунем! О боги, да что же тут делается?

— Весьма сожалею, — говорила она заместителю коменданта, — но вам придется согласиться. И учтите на будущее — я больше не буду заниматься с людьми, которых вы искалечите!

Заместитель коменданта был довольно толстым парнем и выражение тревоги на его лице как-то не вязалось со всем его обликом.

— Но, графиня, — взмолился он, — если мы не вырвем у них языки, они выболтают все секреты Замка Мрака, как только мы отправим их отсюда.

Я уже и раньше не раз говорила, — возразила графиня, — но повторю снова: люди, которых отбирают и направляют к нам для обучения, по прибытии сюда понятия не имеют, где находятся. И не имеют возможности узнать что-либо об этом. И в любом случае я всегда могу внушить им под гипнозом, что они просто ни при каких обстоятельствах не должны отвечать, где были.. А вырезать или вырывать у них языки и глупо, и вредно. После такой операции очень трудно воспринимается курс обучения.

При этих ее словах у заместителя коменданта вырвался невольный стон.

— Надеюсь, теперь вы усвоили, каков будет здесь порядок начиная с сегодняшнего дня, — невозмутимо продолжала графиня Крэк. — Я уже и ранее пыталась провести его в жизнь, но на сей раз решение мое окончательное. Если вы еще хоть раз пришлете мне искалеченных людей, я просто не стану заниматься с ними. А это будет означать конец вашей тренировочной программы.

Военные угрюмо топтались на месте. Они очень нервничали, глаза их постоянно обращались к палке, на которую была насажена метла. Графиня Крэк просто опиралась на эту палку, но каждый знал, что она в любой момент может насадить на нее любого из них, как на вертел, и ни один не успеет даже увернуться. Заместитель коменданта понимал, повидимому, что окажется на этом вертеле первым. Поэтому если и возражал ей, то очень осторожно, и наконец с явным облегчением капитулировал. Он поднял руку, как бы обороняясь.

— Ну и прекрасно. Как скажете, так оно и будет.

Графиня довольно мило усмехнулась. У меня глаза вылезли из орбит. Графиня Крэк улыбается? Помощника коменданта, однако, не обманула ее улыбка — более того, он торопливо направился к выходу, стараясь поскорее уйти отсюда и увести своих людей. Они двинулись, перешептываясь и бросая через плечо взгляды, полные самого откровенного ужаса. Графиня Крэк тем временем принялась орудовать метлой и ссыпать мусор в ящик. Потом подтолкнула ящик к эскалатору. При этом она что-то напевала! Мотивчик был без слов — просто какая-то старинная песенка. Ее помощники и рабочие, казалось, заканчивали работу. Трудились они, надо сказать, с удвоенной или даже утроенной быстротой. Наводя последний лоск, они постоянно поглядывали в ее сторону. Их, видимо, тоже здорово напугала произошедшая в ней перемена. Я же был напуган настолько, что просто не решался приблизиться к ней. У нее наверняка в голове шарики зашли за ролики. Просто невозможно было предугадать, что она может выкинуть еще. Как говорит пословица в одной далекой местности за Кабаром:

«Лепертиджи не меняют своих клыков».

Честно говоря, несмотря на срочность моего дела, я всячески оттягивал разговор. Хорошо рассуждать Ломбару, сидя спокойно в башне, а графиня Крэк — вот она, здесь, рядом со мной! Ее сборная бригада, по существу, закончила свою работу. И я решил подойти к ним поближе и, пристроившись в сторонке, собраться с духом. Это движение, по всей вероятности, привлекло ее внимание. Пританцо вывая, она неожиданно направилась ко мне.

— О, Солтен, — проговорила она. — Как я рада вам! — И она приветливо улыбнулась мне.

Улыбающаяся графиня Крэк нагнала на меня еще больше страха. Подле стены стояло большое мягкое кресло, и притом — почти новое. Прямо над ним сияла новая световая пластина. Рядом с креслом находился небольшой низкий столик, а за столиком — такое-же точно кресло. Только что оборудованный уютный уголок. Наткнувшись на кресло, я от растерянности плюхнулся прямо в «его. Графиня в этот момент отвернулась, окидывая оценивающим взглядом помещение. Потом похлопала в ладоши, призывая всеобщее внимание. Более сорока голов поспешно повернулось в ее сторону.

— Думаю, — сказала графиня Крэк, — что на сегодня достаточно Вы отлично справились с работой. Вы, я вижу, просто взмокли от пота, так что не забудьте постирать одежду и выкупаться. А после этого, поскольку вы на ногах уже с полуночи, — она сделала паузу и снова улыбнулась, — можете отдыхать весь остаток дня.

Собственно говоря, эффекта, который произвели ее слова, можно было добиться, разве что выпалив по присутствующим из пушки картечью. В новой истории Замка Мрака такого еще никогда не случалось. У людей буквально челюсти отвисли. Потом они с испугом обернулись и глянули в сторону входных дверей, не уверенные, что их там не поджидает взвод ликвидаторов. Потом снова поглядели на графиню. Они ведь уже несколько лет работали под ее руководством и теперь никак не могли понять, что творится. Ее еще больше развеселил их вид, и она со смехом крикнула: «Ну, разбегайтесь, да поживее!» Люди в страхе бросились к выходу и исчезли. Графиня же направилась в мою сторону. Однако на полпути улыбка исчезла с ее лица, а глаза загорелись знакомым пламенем. Я так и знал. Я знал, что все эти перемены в ней недолговечны. Это была, что бы там ни происходило, прежняя графиня Крэк! Я весь сжался в ожидании удара. Она ухватила меня за руку с такой силой, будто меня подцепил крюк подъемного крана, и просто сорвала с кресла. Потом отшвырнула меня в сторону. А вслед за этим она сделала уж соверщенно идиотскую вещь. Она сняла с головы по вязку и принялась старательно протирать кресло, на котором я сидел. Можно подумать, что я его успел выпачкать!

— Это не ваше кресло! — выкрикнула она, пронизывая меня свирепым взглядом. — Это, — и она повела рукой, указывая на два кресла и стол, — это поставлено для Джеттеро!

Потом она несколько смягчилась и какое-то время наводила порядок, чуть передвигая поудобнее кресла и стол, на который положила несколько книг и поставила лингвистическую машину. Когда она вновь обернулась ко мне, это было само олицетворение мягкости и теплоты. Но на сей раз у нее явно созрел какой-то тайный замысел.

— Знаете, Солтен, мне как раз пришло на ум, что вы ведь тоже отправляетесь на БлитоПЗ. Вы ведь должны руководить действиями Джеттеро, не так ли? — Ну что ж, об этом она легко могла догадаться по тем языковым курсам, которые я отбирал, а также по тому, что именно я организовывал уроки Хеллера. В ответ я пробормотал что-то невнятное, что в принципе могло означать: дескать, так оно и есть.

— Итак, вы, значит, полностью отвечаете за его подготовку и, естественно, за выполнение им миссии, так?

Я кивнул.

Она улыбнулась. У нее оказались очень красивые ослепительно белые зубы. Зубы эти произвели на меня очень большое впечатление. Потом она мягко взяла меня за руку, не обратив внимания на то, что от этого жеста я испуганно вздрогнул, подвела к скамье, стоявшей поодаль, и усадила.

— Вам, пожалуй, нужно восстановить свои познания в языках, — сказала она.

Я хотел было набраться храбрости и заявить, что мой английский, итальянский, турецкий и еще с полдюжины других языков до статочно хороши. Но язык как-то не поворачивался высказать все это вслух. Да и во рту у меня пересохло. Кокетливой походкой она направилась к полкам с приборами и достала гипношлем. Затем снова возвратилась ко мне. Я даже и не думал сопротивляться. В конце концов, в таком шлеме я в свое время провел несколько недель. Погладив меня по голове, как ребенка, она натянула на меня шлем и достала из кармана комбинезона заранее заготовленную пленку.

— Мы только чуть подправим некоторые диалекты, — проговорила она с мягкой улыбкой.

Она установила кассету с пленкой и включила прибор.

Послышалось уже хорошо знакомое жужжание, и я тут же отключился, подобно осветительной пластине.

Я пришел в себя, как мне показалось, довольно быстро. Правда, позже меня несколько удивило то, что под гипнозом я провел, оказывается, целых тридцать минут. Когда я очнулся, графиня как раз раскладывала на столе какие-то книги. Она заметила, что я пришел в сознание, и, взяв одну из книг, подошла ко мне.

Расстегнув ремни и сняв с меня шлем, она снова погладила меня по голове.

— А теперь, — сказала она, — прочтите, пожалуйста, этот отрывок, и мы посмотрим, насколько хорошо вы владеете диалектами. Начнем с виргинского. Все это выглядело очень несерьезно. С коммерческим английским у меня было все в порядке. Повидимому, она уловила мой внутрен ний протест.

— Видите ли, Джеттеро ведь придется разговаривать на виргинском диалекте. Виргиния — это какой-то город там у них или что-то вроде этого, так ведь? Это на какой-то планете, которая у ее аборигенов называется «Земля», да? Ну а вы должны будете хорошо понимать его. Прочтите вслух. — И она пальцем ткнула в одну из страниц.

Я прочел: «Исполнительность — мать успеха и жена безопасности». А потом чуть ниже: «Страх перед божественными и сверхъестественными силами удерживает людей в покорности». Она совершенно подетски захлопала вдруг в ладоши.

— Ух ты! Солтен, да вы читаете повиргински просто отлично.

Я подумал с недоумением: а ей-то откуда знать, отличный мой виргинский или нет. Неужто она сама изучала английский? Затем она указала мне абзац внизу страницы.

— А это, Солтен, прочтите с произношением Новой Англии.

И я зачитал отрывок, слегка гнусавя: «Тот, кто с радостью воспринимает отдаваемые ему приказы, избегает самой неприятной черты рабства — делать то, чего человек не хочет делать».

— Ах, как здорово, Солтен! — и она убрала книгу. — Да у вас получается просто блестяще — можно подумать, будто говорит коренной уроженец Новой Англии.

Тут уж, должен признаться, я и сам не улавливал какой-то разницы. Я просто имитировал так называемый «американский» английский и старался говорить при этом «в нос». Мне было даже немного неловко от ее похвал. Лязг открываемой двери прервал наш разговор. Графиня Крэк буквально полетела к выходу. Я тоже поднялся со своего места, посмотреть, изза чего вся эта суматоха. И что вы думаете? В дверях стоял один из охранников Снелца с большим пакетом для графини. Я успел мельком разглядеть надпись на пакете: «Сияющей звезде» или что-то в этом роде. Графиня приняла пакет. Казалось, что она растеряна. Даже расстроена или огорчена.

Это мне? — спросила она.

Таков приказ, графиня.

Действуя, как во сне, она положила пакет на стол и сорвала обертку. Некоторое время она стояла совершенно неподвижно, вперив взгляд в содержимое. И вдруг выдохнула: «Ооо!» и прижала руку к груди. Что бы это могло быть?

Я зашел со стороны, чтобы разглядеть содержимое пакета. Что там? Бомба? В какую сторону она ее бросит? И тут она, схватив что-то со стола, побежала к зеркалу. Приложив эту вещь к себе, она глянула в зеркало, снова воскликнула «Оо!» и вновь бегом вернулась к пакету, взяла еще что-то и снова побежала к зеркалу...

Из пакета выпала визитная карточка. На ней стояла подпись: «Джет».

А, боги! Он прислал ей наряды! Дарение незамужней женщине предметов туалета могло означать только одно — ухаживание. А для меня это означало кое-что другое — неприятности. И теперь я точно знал, откуда ожидать их. Когда наконец все присланные вещи были рассортированы, я полностью представил себе содержимое пакета — в нем были целых три плотно облегающих костюма из эластика, скроенных по самой последней моде: один черный с блестками, второй яркоалого цвета, третий отливал серебром. К каждому из нарядов прилагались пара подобранных по цвету высоких эластичных сапог с узором в виде цветочков и косынка или головная повязка, тоже с цветочками, весьма гармонирующими с тоном сапог. Наряды исключительно элегантные, подчеркивающие женственность. И все это — для графини Крэк?

И тут меня осенило: из всех моих разглагольствований о ней Джеттеро, повидимому, сумел уловить только одно — то, что у нее нет нарядов! (...) тупица. И (...) Снелц! Должно быть, командир взвода охраны специально отрядил одного из охранников, чтобы тот еще до рассвета поехал в город. Должно быть, Хеллер, которого я оставил погруженным в невинный сон, вскочил с постели, едва я вышел за дверь!

Графиня тем временем кружилась в танце посреди зала, прижимая к груди серебристый наряд. Потом совершенно неожиданно помчалась к столу, подняла с пола визитную карточку и тоже прижала ее к груди. Я бросил взгляд на часы. Ох, в это утро мы явно запаздывали с началом занятий! Я заторопился к выходу.

— Нет, нет! — воскликнула графиня Крэк. —Дайте мне минут двадцать, а уж потом приводите его сюда. Мне еще нужно выкупаться и переодеться!

И именно в этот момент у меня зародилось предчувствие, что все это завершится грандиозной катастрофой. Ах, как я теперь сожалею, что тогда не начал действовать, повинуясь своим предчувствиям. Они сбылись самым фатальным образом!

ГЛАВА 2

Вернувшись в свою комнату, я застал Джеттеро Хеллера в блаженном ничегонеделании. С полузакрытыми глазами, мирно развалившись в кресле, он выглядел совершенно беззаботным, повидимому, совершенно не занимала его в тот момент. Кое-какая подсобная литература, которую я с таким старанием подобрал для него, была небрежно свалена в кучу. На экране хоумвизрра заламывала руки певичка, исполняя под тягучую и грустную мелодию какую-то душещипательную песенку. Любовные песни — надо же!.. Честно скажу: если и существует что-то такое, что насилует мой довольно чувствительный слух, то это пронзительные звуки эхо оркестра и дрожащее, как бы плачущее, сопрано, которым обычно исполняются любовные баллады. Но более всего меня выводит из себя обычай певиц раскрашивать лица черной краской в знак неразделенной любви и все их ухищрения вроде специальных трубочек, с помощью которых создается впечатление, будто из глаз катятся слезы красного цвета — так называемые «кровавые слезы». Кроме того, и сама мелодия у них обычно оставляет желать лучшего, не говоря уж о словах.

Сиянье счастья, словно сон,

Угасло от тоски.

Тоска влекла мой утлый челн

И завела в тиски.

Лишь вздох, последний, отлетев,

Вернет душе покой.

Могильный саван будет мне

Венчальною фатой.

Блевать охота! Итак, вот каковы представления Хеллера о срочности и важности полученного задания! И тут, словно при свете молнии, я вдруг ясно понял, что именно вызывает во мне такой протест. Любовь! Относительно ее во всех учебниках по шпионажу содержатся совершенно недвусмысленные предупреждения: там имеется масса схем и графиков, которые доказывают всю иррациональность этого чувства, в них приводится множество исторических примеров, когда даже троны рушились, если какой-нибудь принц или принцесса по юности и неопытности пренебрегали практическими соображениями при вступлении в брак только потому, что им, видите ли, взбрело на ум в кого-то там влюбиться; в них содержатся, правда, без объяснений, сведения о том, каким образом избежать этого, строгие предупреждения относительно опасности, длительной совместной работы агентов мужского и женского пола и как следствия связи между ними. Там, правда, говорится, что прекратить это можно, разве что просто прикончив одного из них. Ну что ж, академическая профессура, возможно, и не знает, как использовать это чувство в своих целях, но уж я-то знаю. Ведь своей недурной карьерой в Аппарате я в немалой степени обязан именно своей изощренности. И на этот раз я решил действовать изощренно.

— Может быть, вам следовало бы несколько привести себя в порядок, — сказал я сладчайшим тоном. — Дело в том, что через... — я выразительно поглядел на часы, — ровно через двадцать минут мы должны встретиться с графиней Крэк в тренировочном зале.

О боги! Он сорвался с места так, будто его катапультировали.

Еще вчера вечером он выстирал свой белый тренировочный костюм, но в этом закрытом со всех сторон помещении костюм так и не успел высохнуть, и Хеллеру пришлось включить фен. Он носился по комнате как угорелый, наспех принял душ, потом тщательно протер и причесал волосы, оделся — и все это за восемь минут ровно. Потом, естественно, ему пришлось просидеть, дожидаясь меня и постоянно дергаясь как на иголках еще три или четыре минуты. Я тем временем успел выключить хоумвизор — я уже не мог выносить всех этих заунывных любовных излияний — для меня они звучали хуже похоронного марша, а если я не сумею вовремя убрать Хеллера с этой планеты, то очень может быть, что марш этот действительно прозвучит на моих собственных похоронах.

И всетаки мы стояли перед входом в тренировочный зал за минуту до назначенного времени. Наконец Джеттеро вошел.

Я тоже собрался было переступить порог вслед за ним, но меня остановила чья-то рука. Это был ассистент графини Крэк, помогавший ей на тренировках, человек неприятной и грубой внешности.

— Только что поступило срочное сообщение, офицер Грис. Вам следует срочно явиться в караульное помещение Лагеря Закалки.

Ну что еще там у них стряслось? Несколько встревоженный, я позаботился о том, чтобы оставить двух часовых у входа в зал, и помчался в лагерь, разрываемый противоречивыми чувствами. Преодолеть туннель никогда не удается быстро, и поэтому прошло не менее часа, прежде чем я прибыл в караулку лагеря. Неряшливо одетый дежурный аппаратчик с таинственным видом долго водил пальцем по списку срочных вызовов.

— О, все верно. Вы тут числитесь в общем списке вызовов... Но, погодите... Запись была сделана перед рассветом. Силы ада! Офицер Грис! Неужто вас не смогли отыскать утром? Извините, офицер Грис, но запись касается внутренних вызовов Замка Мрака, которые заносятся в наш список только в порядке общей информации... По этому вызову я являлся с докладом несколько часов назад. Можете вычеркнуть, — прервал я его объяснения.

Но ведь мы не обеспечиваем явку по вызовам, — сказал он. — Это дело внутренней службы...

Тут только я с тревогой понял, что меня одурачили! Графиня Крэк! Это она захотела убрать меня с дороги. Что же они задумали? Неужто побег? Только сейчас я понастоящему испугался, отчетливо представив, что Ломбар сделает со мной, если Хеллер вырвется на свободу!

Я вскочил в один из грузовиков, движущихся по туннелю. Но мне всю дорогу казалось, что он еле тащится, если не сломался вовсе. Потом я бегом помчался по переходам замка к тренировочному залу. О боги, что я там увижу?

Я пулей ворвался в зал.

Увидел же я самую идиллическую картину, какую только можно себе представить. Хеллер сидел в кресле, которое графиня так заботливо приготовила для него; плейер мирно ворчал, проворачивая со страшной скоростью пленки с записями; графиня Крэк сидела, в кресле напротив. На ней был серебристый эластиковый костюм. Волосы были повязаны серебристой повязкой — украшенной лентой с цветами, а покойно вытянутые ноги были обуты в высокие сапоги. Вынужден признать, что выглядела она настолько привлекательно, что даже меня взяло за душу. Локти ее упирались в стол, а подбородок был опущен на переплетенные пальцы. Она не отрывала от Хеллера восхищенного взгляда.

Я подошел к ней, кипя от возмущения.

— Ловко вы провернули этот номер,— прошипел я тихо, чтобы Хеллер не мог расслышать моих слов.

Она обернулась ко мне. Голубые глаза ее были как бы подернуты дымкой и в то же время сияли. По губам блуждала счастливая полуулыбка. Совершенно не вникая в смысл моих слов, она тихо шепнула в ответ:

— Правда ведь, он прекрасен?

Я был возмущен. Однако тут же мне пришла в голову здравая мысль, что наверняка даже самка лепертиджа должна изредка под даваться чарам любви. Я отошел в сторонку и стал прогуливаться по проходу — мне явно претило наблюдать их вблизи. Для меня подобная ситуация таила слишком большую угрозу.

При помощи переговорного диска я связался с офисом 451го отдела в Правительственном городе. Старший клерк отдела, старый уголовник по имени Ботч, не оченьто обрадовался, узнав, что я попрежнему остаюсь на должности начальника 451го отдела. Он пробормотал, что сотрудники прекрасно справляются с обработкой документов и без меня, и выразил надежду, что у меня не будет какихнибудь новых руководящих указаний — он заявил, что не допустит срывов в работе. Нет, не следует думать, будто он дерзил мне — просто таков уж этот Ботч. Он смертельно обиделся на жизнь буквально в первые же секунды после рождения, а все последующие годы он делал все возможное, чтобы обида не прошла.

Мне удалось узнать что с последним грузовым транспортом с Земли прибыли новые газеты и книги, а также последние номера «НьюЙорк тайме» и «Уоллстрит джорнел» — газет, выпускаемых на Земле. Я велел ему переправить все это в Замок Мрака. В ответ он тяжело вздохнул и выразил надежду, что в ближайшее время я не буду беспокоить их звонками.

Я еще поболтался немного по коридору, составляя нечто вроде памятки о предстоящих делах, а потом решил все-таки пойти по смотреть, что там делается на языковых занятиях. Но что это? За столом уже никого не было. Я прошел чуть дальше, окинул глазами зал и увидел их в центре большой тренировочной площадки. Неужто она дает ему уроки рукопашного боя без оружия? Ведь у меня имелся совершенно ясный приказ, что никакой шпионской тактики ему...

Но мне пришлось обуздать полет моей фантазии. Никаким руко пашным боем без оружия тут и не пахло. Хеллер учил графиню самым модным па современного танца! «Шаттер» — так, насколько мне помнится, назывался этот быстро входящий в моду в последние месяцы танец. Кавалер рвется к даме, а дама ускользает от него; потом она решительно наступает на него, а он уворачивается, так они меняются местами. Выглядит это слишком уж гимнастически и довольно монотонно. При этом они пользовались прибором, отщелки вающим ритм на занятиях по акробатике, задавая ритм танца. Хеллер как раз демонстрировал графине позицию ног и движения рук в танце. Она убила охранника, который всего лишь потянулся к ней. А ведь танец сплошь состоял из подобных смелых жестов. Я стоял и наблюдал за этой сценой. Такое иногда бывает во сне — ты в замедленном темпе видишь, как надвигается что-то страшное, оно неизбежно должно случиться, и ты при этом ничего не можешь сделать. Рано или поздно Хеллер обязательно коснется ее и тогда...

Он это сделал! Я замер, ожидая увидеть молниеносный смер тельный удар.

— Просто ужас, — сказала графиня. — Я так долго пробыла здесь, что совершенно все перезабыла. Давайте попробуем еще — когда вы бросаетесь вперед, я, наверное, должна увернуться, а не стоять столбом, покорно дожидаясь, когда вы на меня наткнетесь!

Он снова устремился к ней, и она снова не успела увернуться. Рука его легла ей на плечо. Графиня Крэк утратила реакцию? Она не может усвоить урок? Никогда не поверю! Свой бросок Хеллер завершил тем, что взял ее за плечи и притянул к себе. Они замерли в этой позе.

И тогда он поцеловал ее! Я приготовился к вспышкам молний и громовым раскатам. Но вспышки не последовало — было какоето невидимое сияние, ко торое я скорее почувствовал, чем увидел. Оно как бы озарило всю ее изнутри. Откинув голову, она поглядела ему в лицо.

— О, Джет, — прошептала она.

Мне удалось стряхнуть с себя оцепенение. Нет, такое поведение просто недопустимо. Так дела у нас не пойдут. Я громко похлопал, чтобы привлечь их внимание. Однако хлопки эти мне пришлось повторить несколько раз, прежде чем пара вообще обнаружила мое присутствие. Наконец они неторопливо зашагали в мою сторону, держась за руки, как дети, которые затаили какой-то свой особый секрет.

— Закругляйтесь с вашими занятиями, — строго сказал я. — Мы уже должны быть у доктора Кроуба..Нам нужно торопиться, Хеллер!

ГЛАВА 3

Идиологическая секция занимала целый комплекс древних каменных сооружений и переходов, расположенных примерно на глубине сотни футов под поверхностью планеты. В отличие от остальных помещений замка и несмотря на стены из черного камня, все помещения здесь были ярко освещены. Я никогда не стремился осмотреть все эти помещения целиком: зрелище представлялось уж слишком отталкивающим, однако я знал, что тут есть и библиотеки, и операционные, и морозильники, и другие помещения, заполненные бесчисленным множеством сосудов и чанов. В Замке Мрака повсюду стоит ужасный смрад, но это не идет ни в какое сравнение с вонью, царящей в биологической секции: здесь считалось в порядке вещей проливать на пол самые различные препараты, которые потом спокойно испарялись, а также оставлять неубранными куски тканей или даже целые органы и давать им разлагаться тут же. Короче говоря, в смысле санитарии это была самая настоящая помойка.

Прежде всего мы зашли в библиотеку, где нашему взору пред стала грязная старая ведьма, которая шаркающей походкой передвигалась по залу, таская за собой какие-то папки с бумагами и постоянно шмыгая сизым носом с вечной каплей на конце. Одной рукой я указал ей на верхнюю полку, второй — на Хеллера и выкрикнул: «БлитоПЗ!» Она была глуха как пень, поскольку ей уже было хорошо за сто пятьдесят, но все-таки она каким-то образом расслышала меня. Старуха без слов направилась к ветхой лестнице и начала взбираться по ней. Оставив Хеллера рядом с ней, я отправился на розыски главного специалиста по клеточной хирургии. Доктор Кроуб оказался в дальней операционной. Едва я появился там, как он сразу же сделал мне знак измазанной в чем-то рукой, чтобы я не мешал ему. Я остановился и принялся молча наблюдать за его работой.

На операционном столе лежал, крепко привязанный к поручням, какой-то несчастный, работу над которым доктор, повидимому, уже завершал. Человек этот скорее всего несколько недель назад был совершенно нормальным, теперь же доктору оставалось навести последние штрихи, чтобы окончательно превратить беднягу в одно из тех чудищ, на которые был столь велик спрос в цирках.

Путем различных манипуляций с клетками и даже генами Кроуб заменил руки и ноги этому (...) щупальцами, взятыми у какого-то морского животного. Кроуб как раз проверял приживляемость и темпы роста языка, явно пересаженного с какого-то насекомого, потому что язык свободно высовывался изо рта на целые полярда. Можно было подумать, что теперь этому уроду предстоит питаться исключительно жуками и прочей дрянью. Кроуб был просто помешан на конструировании таких вот химер, но я уверен, что он при этом и не подозревал, что сам, с непомерно длинными конечностями и носом крючком, не далеко ушел от всех этих уродцев. Во время работы у него на лице появлялось странное, можно сказать, вдохновенное выражение, выражение истинного ученого, одержимого своим делом. Он способен был нагнать ужас на кого угодно. Дело в том, что Кроуб был искренне убежден в значимости своего дела.

Мне удалось мельком подметить выражение глаз оперируемого уродца. По выражению этому мне стало совершенно ясно, что этот (...) уже давно сошел с ума. Но это сущая ерунда, все равно уродцам Кроуба уготован очень короткий век: когда один из них умирает, цирк сразу покупает другого. Да и зрителям они очень быстро надоедают, так что в известном смысле это даже полезно для бизнеса.

— Готово, — изрек наконец Кроуб, вставая и потягиваясь. — Полюбуйтесь на первого и единственного представителя живой природы с незавоеванной пока планеты Метечерстолциан!

Ну, на астрографии меня не проведешь.

— Такой планеты нет в природе, осадил я его.

— Да? Ну что ж, возможно, что и нет, — согласился Кроуб. — Но зато у нас есть отличный представитель живого мира оттуда.

— Ладно, хватит трепаться, — сказал я. — У меня тут специальный агент, которому вы должны кое-что подправить.

И в это мгновение страшная боль пронзила мой желудок. Я невольно огляделся. Может быть, это от вони у меня начался приступ тошноты? Странно. Я успел побывать на множестве планет, и чего я только там не ел — ведь я уже много лет работаю в Аппарате, а работа эта связана с определенными сложностями. Но желудком я не страдал никогда.

Привязанным к операционному столу «пациентом» занялся один из ассистентов Кроуба, а мы со старым психом вышли из операционной. В библиотеке Хеллер сумел найти себе стул. Сейчас он бегло просматривал книги, которые ему отбирала старая ведьма. Он коротко кивнул, когда я представил ему Кроуба.

— Я ведь во время экспедиции так и не опускался на поверхность планеты, — сказал Хеллер. — А тут так интересно. Знаете, это просто великолепная планета. — Он отобрал несколько слайдов с изображением аборигенов и вдруг глубоко задумался, бросая изредка взгляд на слайды. Вслед за нами в читальный зал вошли двое ассистентов Кроуба. Один из них тащил за собой складной стол, а второй — поднос с какими-то инструментами. Кроуб уселся поудобнее.

— Так на какую это планету мы собираемся? — спросил он как истинный доктор.

— На БлитоПЗ. Поместному — Земля, — сказал я.

— Ага, — задумчиво протянул Кроуб, а один из его ассистентов сразу же принялся стаскивать с полок нужные папки и складывать их перед доктором на столе. Кроуб пригляделся повнимательнее к одной из брошюр.

— БлитоПЗ. Так-так. Гуманоиды. Сила тяжести... Так-так... хм... атмосфера... Стип, подайка мне график соотношения плотности костной ткани. — Ассистент тут же протянул ему нуж нуютаблицу. — Так-так, — пробормотал Кроуб.

— Агент этот должен ничем особым не отличаться от стандартного жителя БлитоПЗ, — сказал я.

— Так-так, — проговорил Кроуб, как бы отмахиваясь от меня. — Стип, я не вижу здесь инструментов для обмера.

Стип мигом исчез и скоро вернулся с тележкой, нагруженной приборами. Кроуб жестом приказал ассистенту заняться Хеллером. И тут я почемуто снова ощутил приступ тошноты и боли в желудке. Да что же это со мной творится?

Хеллер разделся. Судя по тому, что взгляд его шарил по полкам с книгами, они его интересовали значительно больше, чем то, что Кроуб собирался делать с ним самим. Казалось, он стремится найти среди книг какую-то вполне определенную. Тем не менее он по слушно встал на весы и делал все, что от него требовалось, хотя с довольно рассеянным видом.

Ассистент тем временем делал обмеры и продолжал вести записи, подчиняясь невразумительному бормотанию Кроуба. Стип забыл принести определитель плотности костной ткани, поэтому ему вновь пришлось отправиться за ним. Нельзя сказать, что работа команды Кроуба отличалась четкостью. После того как Стип вернулся наконец с определителем, я услышал какие-то перешептывания и возню за дверью.

Там появились пять представительниц женского пола из штата Кроуба, которые оживленно обменивались вполголоса какими-то репликами. Не могу сказать, что именно они говорили за дверью, но время от времени они с любопытством заглядывали внутрь и вообще были подозрительно оживлены. Я оглянулся и тут только понял, что внимание их приковано к Хеллеру. Ассистент как раз потребовал от него проделать ряд физических упражнений, чтобы определить его мышечную силу. Да, фигура у него была отличной. Он походил на скульптуру из дерева, сотворенную божеством, к которой, однако, приложил руку и кто-то из мелких бесов. Хеллер так не подходил к этому месту, как статуя, украшающая алтарь храма, была бы неуместна в выгребной яме. Мне даже пришло в голову, что он поразительно похож на выстав ленную в художественной галерее Волтара скульптуру работы знаменитого Доувуга, известную под названием «Бог Рассвета». О боги! Да что это со мной — я ведь никогда не был поклонником мужского тела! А уж когда Кроуб завершит свою работу с ним... И тут снова приступ страшной боли поразил мой желудок. Мне даже пришлось присесть на стул, огромным усилием воли удерживаясь от того, чтобы не согнуться пополам. Наконец они покончили со всеми обмерами. У Кроуба к этому времени собралась довольно толстая стопка листков.

— Вы, — Кроуб обратился к Хеллеру с таким видом, будто за читывал обвинительное заключение, — уроженец планеты Манко. Рост, вес, плотность скелета, мышечный аппарат... да-да, это — планета Манко.

Подумаешь! Да любой при первом же взгляде на Хеллера тут же определит, что он родом с Манко. Дело, конечно, не в том, что волтарианцы так уж сильно отличаются от уроженцев Манко — ведь каждая из пяти его рас выглядит немного посвоему, но опреде ленные характерные черты присущи населению любой планеты. И тут я вдруг кое-что припомнил. Ведь графиня Крэк тоже уроженка Манко! Вот они-то уж явно походили друг на друга!

Кроуб торопливо сверялся со своими записями относительно планеты БлитоПЗ. Он что-то бормотал себе под нос, почесывая подбородок.

— Разница в силе притяжения между Манко и БлитоПЗ не столь уж и велика — на БлитоПЗ притяжение меньше примерно на одну шестую. Это означает, что вам придется немного потренироваться в ходьбе и беге, прежде чем показываться там на людях... Хм, так, так... Ах да — атмосфера. Атмосфера там менее плотная, и поэтому вам нужно будет хотя бы раз в день регулярно вентилировать легкие. Просто не забывайте время от времени поэнергичнее дышать. Вам также придется проделывать это упражнение в тех случаях, когда предстоят усиленные физические нагрузки, для того чтобы обогатить легкие кислородом. В противном случае в течение какого-то периода вы будете испытывать чувство усталости.

А как называют эту планету ее аборигены? — вдруг поинте ресовался он после паузы. — Земля? Так-так. Ну что ж, костная ткань у вас имеет несколько большую плотность чем у них, благодаря большой силе тяготения на Манко. Что же касается питания, то с этим у вас там не будет особых сложностей. Пища, употребляемая ими, будет вполне усваиваться вами. Так-так... Но в смысле усваемости пищи есть, пожалуй, одна вещь, которой следует уделять внимание. По непонятным причинам пища там будет усваиваться вами несколько поиному. Я бы порекомендовал вам принимать еду почаще, не дожидаясь чувства голода. Так-так... Да, у них пользуется популярностью блюдо, известное под названием «гамбургер». Вы можете есть там все, что вам заблагорассудится, однако гамбургер будет для вас наиболее сбалансированной пищей, и я рекомендую почаще включать его в рацион. Так-так. Теперь — относительно напитков. Хм... Воду вы можете пить без опасений. Ага — у них имеется еще и алкоголь. Да, они имеют обычай здорово налегать на алкоголь. Не прикасайтесь к напиткам, которые определяются у них как «крепкие спиртные». Они дезорганизующе влияют на церебральную ориентацию. Так-так... Хм... Пиво... У них имеется еще напиток или что-то вроде этого под общим названием «пиво». Его вы можете потреблять без особых опасений, но еще раз повторяю, избегайте напитков, которые в своем названии имеют определение «крепкий», в каком бы виде их вам ни подавали.

Кроуб сложил свои листки, и я сразу же почувствовал об легчение.

— Итак, — сказал он, — обязательные упражнения каждый день. В противном случае при меньшей силе тяготения ваши мышцы и сухожилия приобретут дряблость. И обязательная вентиляция кисло родом. Спокойно ешьте гамбургеры, пейте пиво и будете чувствовать себя отлично.

Чувство какогото странного облегчения вдруг снизошло на меня. И тут вдруг Кроуб пристально вгляделся в своего подопечного.

— Да вы вовсе и не слушаете меня? — неожиданно резко спросил он.

Хеллер попрежнему стоял с отсутствующим видом, изредка бросая взгляды в сторону полок с книгами. А с чего бы ему особо внимательно слушать все эти назидания? Кроуб, знал он это или нет, разговаривал с астролетчиком, которому в любом случае придется регулярно проделывать все эти вещи, если не считать, конечно, гамбургеров и пива.

Я тут затрачиваю столько времени на вас, — прошипел Кроуб, — а вы даже и слушать внимательно не желаете!

Да что вы, — сказал Хеллер. — Нужно научиться ходить в новых условиях, кислородная вентиляция, упражнения, усвояемость пищи, гамбургер и пиво. Я очень благодарен вам. — При этом он нагнулся и, взяв какую-то книгу с крупными цветными иллюстрациями, изображавшими народы и расы Земли, похлопал тыльной стороной кисти по обложке. —Я просто был поражен внешностью обитателей Земли. Скажите, у вас здесь, случайно, не найдется книги под названием «В тумане времени»?

Тут уж Кроуб рассердился понастоящему.

— Естественно, у нас нет и не может быть такой книги! Здесь у нас антропологическая библиотека!

Желудок мой снова свело болезненной судорогой.

Старая ведьма сделала знак, который, повидимому, означал «подождите», и заковыляла куда-то. Вскоре она появилась, таща обшарпанную книжищу толщиной чуть ли не в два фута.

— Это осталось у нас еще от исторической библиотеки, — прошамкала она Хеллеру с беззубой улыбкой.

Он аккуратно положил книгу на стол. Кроуб тем временем собирал свои бумажки. По его лицу было совершенно ясно, что его расположения Хеллер не завоевал. На корешке книги было вытес нено: «В тумане времени. Легенды планетоснователей Волтарианской Конфедерации. Сокращенное издание. Труды отдела народного творчества Управления внутренних дел». Я попытался предста вить себе, как же должно было выглядеть полное издание, если сокращенное составило такой том.

— Сказочки все это, — сердито пробормотал Кроуб. Хеллер тем временем отыскал нужное место.

— Нашел, — объявил он. — Я не видел этого со школьной скамьи. — И он зачитал нам вслух: Народная легенда номер 894: И говорят еще, что несколько тысяч лет назад, во время Великого Восстания на Манко указанный принц Каукалси, поняв всю безнадежность своего дела, бежал с Манко с остатками своего флота, взяв с собою многочисленных своих сторонников с их семьями. Они покинули пределы системы Манко. И рассказывают далее, что по прошествии девяти лет два транспортных корабля возвратились на Манко, совершив посадку у городакрепости Дар. Рассказывают, что они стали жертвой предательской измены женщины по имени Непогат, которая выдала их властям, и под покровом ночи они были схвачены. Пленных допрашивали в темницах Аппарата, а позднее рассказывали, будто они выдали тайну посадки принца Каукалси на планете БлитоПЗ после бегства его с Манко. И рассказывают также, что принц основал колонию, названную им Аталанта, и там он и все его многочисленные сторонники вели процветающую жизнь. У них всего было в изобилии, за исключением горючего для кораблей и еще некоторых мелочей. Горючего хватило только на два корабля, которые были посланы на Манко в надежде на мирное их возвращение, а возможно — и на налаживание торговых связей. Однако было принято решение отнестись к пленным без всякой пощады. Колонизация планеты Блито-ПЗ была сочтена противозаконной на тот период, так как рассмат ривалась как грубое нарушение священного Графика Вторжения Волтара. По настоянию женщины по имени Непогат экипажи обоих кораблей были преданы смерти. Смутное время и царившие в тот период беспорядки помешали подготовке карательной экспедиции с намерением наказать принца Каукалси. Городкрепость Дар был сожжен в ходе Великого Переворота, случившегося на следующий же год, и все записи, которые могли бы подтвердить упоминаемые в легенде события, оказались утраченными. Эта легенда легла в основу детской сказки «Окаянная Непогат», следы ее прослеживаются также в детской песенке планеты Манко «Храбрый принц Каукалси».

Галиматья! — решительно изрек Кроуб. — Хотелось бы, чтобы вы, как вас там зовут, хорошенько усвоили, что, с того момента когда всякие сказочки и легенды войдут в научный обиход, мы обречены! — Кроуб говорил буквально с пеной у рта. — Вы здесь не обращаете внимания на один весьма важный факт! — кричал он Хеллеру. — Гуманоидные формы разумной жизни — наиболее распространенные во Вселенной. Они составляют 93,7% численности разумных существ, открытых к настоящему времени. Гуманоиды представляют собой форму строения, наиболее соответствующую выживанию в условиях углеводородного обмена: если разумная жизнь зарождается и преуспевает в своем развитии, то наличие рук, передвижение на двух ногах, симметричное правоелевое строение тел, а также мягкая и эластичная кожа становятся просто необходимыми.

«И что это ты, старый болван, так раскипятился? — подумалось мне. — Все это ты так прекрасно понимаешь, а сам тем временем занимаешься изготовлением уродов и чудищ всяких, выдавая их за жителей других планет!»

Все эти факты, весь этот опыт, если можно так выразиться, заложены в строение клетки, — не мог уняться Кроуб. — Любая мыслящая популяция любой планеты может сформироваться исключительно таким способом. И это — научно установленный факт. Выбросьте из головы все эти религиозные мифы и детские сказочки! Да, естественно, — продолжил он более спокойным тоном, — клеточный состав крови имеет различия, одна гуманоидная раса от личается от другой, и именно здесь и кроется возможность выявить перспективы скрещивания населения одной планеты с населением другой.

Меня всего лишь заинтересовало сходство в строении лица и черепа жителей Земли и Манко, — мягко возразил ему Хеллер.

Да я вам прямо сейчас это продемонстрирую! — торжествующе бросил Кроуб, словно Хеллер оспаривал его научные вы кладки.

И с этими словами спец по клеточным культурам опрометью выбежал из зала. Я легко представил себе, куда это он помчался — наверняка в морозильные камеры. И правда, вскоре до нас донеслись звуки ударов топора. Кроуб вбежал в читальный зал. Он притащил с собой человеческую руку, вернее — отрубленную ее кисть. Он не брежно швырнул ее на заставленный приборами стол на каталке и тут жепринялся обрабатывать замороженную конечность при помощи аппарата для моментального оттаивания. Почти сразу же от рубленная рука начала кровоточить. Такова уж была натура Кроуба — если ему понадобится капелька крови, он обязательно оттяпает целую руку.

Я опять почувствовал приступ боли, и довольно резкий.

— Вот вам землянин! — сказал Кроуб, накапав немного крови в лабораторную плошку.

Хеллер был явно смущен.

— Солтен, — обратился он внезапно ко мне, — неужто вы здесь занимаетесь похищением землян?

Наверняка он по простоте душевной полагал, что я вытянусь перед ним в струнку и брякну: «Так точно, офицер Хеллер!»

— Ну что вы, — проговорил я вслух. — Просто несколько лет назад нам удалось обнаружить на БлитоПЗ потерпевшую аварию машину, в которой оказались трупы землян. С тех пор мы храним их замороженными для проведения научных опытов.

Кроуб странно посмотрел на меня — он вообще человек несдержанный. Он взял размороженную руку и просто швырнул ее на пол. Рука упала с влажным шлепком. Все внимание доктора полностью переключилось теперь на плошку с образцом крови, которую он потащил к микроскопу. Потом доктор вернулся с каким-то грязным и острым стерженьком и, прежде чем я успел ему помешать, ухватил Хеллера за руку и проткнул им кожу на его большом пальце. Меня чуть не вырвало. Я просто никак не мог понять, что со мной происходит. Но Кроуб уже оставил Хеллера в покое. Он взял пробу его крови и, сделав мазок, тут же поместил пластинку под второй микроскоп.

— А теперь взглянитека! — с вызовом обратился он к Хеллеру. — Надеюсь, вы раз и навсегда убедитесь, что не может быть и речи о каком-то родстве между жителями Манко и БлитоПЗ! Это научно доказанный факт!

Хеллер послушно поглядел на обе пробы.

Они очень похожи, — сказал он.

Ха-ха, — тут же отозвался Кроуб без тени улыбки. — Заявление профана! — Он оттолкнул Хеллера в сторону и сам заглянул в микроскоп. Потом медленно выпрямился. — Офицер Грис, это была рука одного из ваших агентов на Земле? Подойдитека сюда и посмотрите сами. Нет, погодите... — Он явно передумал и, поискав взглядом, поднял с пола руку и положил ее под прибор определения плотности костной ткани. — Нет, это, без сомнения, рука самого настоящего землянина.

Кроуб быстро собрал свои выписки и крикнул ассистенту, чтобы тот взял стол и каталку. Затем он указал на стул и обратился к Хеллеру:

— Садитесь сюда и продолжайте пока странствия по своейска зочной стране.

Хеллер только улыбнулся в ответ и принялся листать книгу с цветными иллюстрациями.

Доктор тем временем направился к двери, энергичным жестом пригласив меня следовать за ним. Вместе с ним мы перешли в еще более запущенное помещение. Я даже боялся присесть там из опасения, что подо мной окажется кусок трупа. Но настолько паршиво себя чувствовал, что все-таки опустился на стул.

Кроуб уселся напротив меня и указал рукой на свои выписки. Заговорщицки наклонившись ко мне, он пристально поглядел мне в глаза. Что еще он сейчас учудит? ,

— Офицер Грис, у нас возникает проблема с этим вашим агентом. Нам грозят крупные неприятности.

Это уже что-то новое. Болезненные спазмы в моем желудке сразу же участились.

— Офицер Грис, нам придется поработать над этим агентом. — Он снова принялся разглядывать сделанные ранее записи. — С весом у него все в порядке. Он весит двести тридцать девять фунтов здесь, что равно примерно ста девяноста девяти фунтам на Земле. Это не обратит на себя чьего-либо внимания и может остаться незамеченным. Все дело в его возрасте. — Он разложил передо мной какие-то графики. — Согласно этим данным, возможно, вследствие слабой усвояемости или какого-нибудь наследственного сбоя в органической эволюции, земляне не доживают до завершения нормального жизненного цикла. Любое уважающее себя млекопитающее на любой уважающей себя планете с прилично развитой клеточной системой строения имеет продолжительность жизненного цикла, в шесть раз превышающую период роста.

Все эти факты я знал уже давно. Ну и что тут особенного?

На БлитоПЗ, — сказал Кроуб, еще раз сверившись со своими таблицами, — как известно, период роста составляет примерно двадцать лет. Возможно, что растут они уж слишком быстро. Но, как бы там ни было, даже при таком периоде роста их продолжительность жизни должна в среднем составлять сто двадцать лет. Но такого у них не получается. Они обычно отбрасывают копыта лет в семьдесят или еще ранее.

Кроуб... — начал было я, собираясь заметить, что наш агент не пробудет там так долго, но мне тут же пришло в голову, что он, возможно, и пробудет там ровно столько. Но что из этого следует?

Проблема усложняется тем, — продолжал Кроуб, — что период роста гуманоида на Манко составляет в среднем тридцать два года. И при этом они, безусловно, имеют жизненный цикл протяженностью в шесть периодов роста. Следовательно, если только не произойдет вмешательства каких-либо внешних факторов, ваш специальный агент доживет до ста девяноста двух лет.

Я никак не мог понять, почему это должно волновать меня.

— Сейчас этому агенту, что сидит в соседней комнате, примерно двадцать восемь лет. В настоящее время рост его составляет шесть футов и два дюйма. Рост особи в последние годы периода созревания, естественно, замедлен, но к тридцати двум годам в любом случае он будет составлять шесть футов и пять дюймов!

Тошнота понемногу стала подкатывать снова. Я почувствовал, как что-то надвигается.

— Средний рост, — проговорил Кроуб, сверяясь в очередной раз с таблицами, — средний рост землянина его цвета кожи — кстати, он белый, правда, с бронзовым оттенком — составляет всего пять футов и восемь с половиной дюймов. — Он отложил в сторону бумаги и пристально поглядел на меня. — Он слишком высок! В толпе он будет возвышаться надо всеми подобно маяку! Я глубокомысленно раздул щеки.

— Погодите, — сказал Кроуб.—Это еще не все. Там он будет выглядеть слишком юным. — Он снова придвинул к себе записи. — Да, да. В их представлении он будет выглядеть мальчишкой девятнадцати или даже восемнадцати лет. — Кроуб достал несколько фотографий и протянул мне: — Видите? — Но тут же ободряюще усмехнулся. — Ну-ну, не все так безнадежно. Дело можно поправить. — Он еще ближе пододвинулся ко мне. На лице у него появилось именно то безумное выражение, какое у него всегда бывает, как только речь заходит об его уродцах. — Мы можем сделать операцию, которая уменьшит длину его рук и ног, удалив соответственно часть кости. Можно также уменьшить в размерах и череп... Офицер Грис, что это с вами? Я буквально сложился вдвое, схватившись за живот. Такой боли еще не испытывал никогда в жизни! У меня началась рвота. Меня вырвало прямо на пол, но спазмы не утихали. Меня выворачивало наизнанку, и казалось, что я успел выблевать все, что съел по меньшей мере за последние недели. Мучительная резь в желудке и спазмы продолжались. В ушах стоял какой-то шум. Потом я почувствовал удар.

Первое, что увидел, придя в себя, был стоящий рядом Хеллер. Он поддерживал мою голову. Ассистент Кроуба подал какую-то склянку и попытался влить мне в рот немного жидкости. Меня тут же снова вырвало. Второй ассистент поднес к моему носу какой-то пахучий флакон, но мне стало еще хуже. Потом я слышал, как Хеллер решительным тоном отдавал кому-то какие-то приказания. Двое охранников из взвода охраны возникли из небытия. Хеллер достал украшенную красными звездами ветошку военного инженера и вытер ею мое лицо. Потом он потребовал у ассистента носилки и очень осторожно уложил меня на них. Двое охранников взялись за ручки, и таким образом мы удалились.

ГЛАВА 4

В комнате Хеллер раздел меня и заставил лечь в ванну. Смыв с меня всю гадость, он уложил меня в постель. При этом он проявлял редкостное терпение и заботу. Так, например, он включил нагревательную лампу и направил ее свет на мой желудок, выразив надежду, что это мне поможет. Я лежал совершенно беспомощный, а в голове у меня кружили самые мрачные мысли. В жизни я не чувствовал себя так паршиво, это было даже хуже, чем вызовы к Ломбару на беседу.

Хеллер тем временем собирал разбросанные в спешке вещи.

— Все это безнадежно испорчено, — объявил он, протягивая мне какую-то тряпку.

Охваченный тревогой, я весь напрягся: сейчас он выкладывал содержимое моих карманов, и я не мог сообразить, как ему помешать. Когда не ходишь регулярно на работу, поневоле превращаешься в ходячую контору — в карманах у меня было полно записных книжек, старых конвертов, записок и других вещей. Если он хорошенько рассортирует все это, то легко сможет обнаружить весьма двойственный характер нашей миссии! Но он просто складывал все аккуратной стопкой на столе, даже не просматривая. Несмотря на жуткое состояние, я все же почувствовал некоторое презрение, наблюдая его полнейшее невежество во всем, что имеет отношение к шпионажу. Ну просто дитя!

Во вторую кучу на столе он складывал оружие. Что же касается мундира, фуражки, сапог и всего прочего, то, еще раз проверив, не осталось ли там чего, он просто свернул это барахло и бросил в ящик для мусора. Ну что ж, все это было достаточно грязным и потре панным еще и до сегодняшнего «инцидента».

Один из охранников оставался в комнате, с готовностью помогая ему. Хеллер выудил из стопки бумаг мое удостоверение и вручил его охраннику.

— Нет! — попытался я протестовать слабым голосом.

— Отправляйтесь сейчас же в лагерь, — приказал ему Хеллер, — и приобретите полный комплект общевойскового обмундирования из имеющихся там запасов.

Охранник отсалютовал ему принятым на Флоте приветствием — меня они никогда не приветствовали таким образом — и тут же испарился вместе с моим удостоверением.

Хеллер! — возопил я. — С этим удостоверением он прежде всего купит половину всех проституток в Лагере Смерти. Да вы просто довели этим меня до полного банкротства!

Не думаю, Солтен. И знаете, вам следовало бы вообще по больше доверять людям.

Доверять этим подонкам и уголовникам? О боги, я и без того едва жив, а тут еще приходится выслушивать лекции по этике.

— Нечего меня учить! — со стоном прошептал я.

Он поправил направленную на мой живот лампу и положил мне на лоб прохладную влажную тряпку.

— Ну как, немного полегчало?

Какое там полегчало! Хеллер тем временем уже, подтирал пол. Вероятно, моя испачканная одежда оставила на нем следы. Эти астролетчики буквально помешаны на чистоте. Потом он разделся и принял душ. При этом он еще и выстирал свою покрытую красными звездами ветошку военного инженера и тренировочный костюм. Потом он убрал всю комнату, надел рабочий комбинезон, тщательно причесался, и сразу же стало казаться, что он сошел с витрины модного магазина. Затем он включил хоумвизор и уселся подле него.

И тут у меня буквально сжалось сердце. Он наклонился в сторону сложенного в кучу оружия и вытащил бластер.

— Да у вас тут целый арсенал, — сказал он вполне друже любным тоном. Открыв магазин бластера, он проверил заряд. — Знаете, нужно быть поосторожней с этими вещами. Обычно их доставляют с холостыми зарядами, которые по ошибке можно спутать с боевыми. Нет, у вас, я вижу, все в полном порядке.

Я ждал, что он вот-вот примется рассматривать бумаги. Но он просто взял стенган и проверил заряд в нем. Потом он стал высматривать что-то на столе, и я затаил дыхание. Однако на этот раз внимание его привлек нож из арсенала «служителей ножа». Он с любопытством разглядывал его. Да, такие ножи встречаются очень редко. Если вы хорошо знакомы с этим оружием, то наверняка знаете, что если ногтем зацепить и отпустить кончик лезвия, то оно издаст протяжный звук. Однако он с видом знатока тут же проделал подобную операцию, вслушался в изданный лезвием звук и заметил:

— Хороший сплав.

Хеллер отвел руку с ножом в сторону, и не успел я сообразить, что же он намерен сделать, как нож вылетел из его руки с такой скоростью, что даже издал свистящий звук. Я испуганно вздрогнул. Однако нож полетел не в меня. На верхней полке стояла дыня, и нож попал точно в самый ее центр, прошел насквозь и вонзился в стену! Хеллер подошел к полке, одним движением руки освободил нож, а затем протянул мне ровно отрезанный кусок дыни.

— Не желаете ли? — проговорил он.

Одна только мысль о дыне, а вернее, о том, что было бы, если бы вместо нее мишенью оказался я, заставила меня содрогнуться. Однако испуг мой Хеллер интерпретировал посвоему.

— Простите, — сказал он, — но иногда при подобном состоянии дыня бывает очень полезной, прохлада ее производит успокаивающее воздействие.

Положив на место отрезанную дольку дыни, он снова возвратился на свое место, но к бумагам так и не прикоснулся, а вытер нож и сунул его в ножны.

Тем временем вернулся охранник, принеся с собой объемистый пакет с моим новым обмундированием, и прежде всего возвратил мое удостоверение. Хеллер тут же сунул ему в руку кредитку.

— Больше не будет приказаний, сэр? — обрадованным тоном поинтересовался охранник.

Меня-то они никогда не называют сэром. Зато, пронеслось у меня в голове, я экономлю каждый раз кредитку, на которую можно купить много более полезных вещей. Но на этом мои испытания не кончились. Этот верзила наклонился к Хеллеру и что-то прошептал ему на ухо. Хеллер рассмеялся и тоже что-то шепнул ему в ответ. Оба понимающе ухмыльнулись. Что же они замышляют? Неуж-то побег? Охранник сделал шаг назад и вытянулся по стойке «смирно», готовясь попрощаться поуставному, но в этот момент Хеллер указал ему на пол.

Вы уронили деньги, — сказал он.

Смотрите, и в самом деле, — удивился охранник, поднял с пола банкноту и сунул ее в карман.

После чего он с отличной выправкой отдал честь и вышел. Похоже было, что охранник заинтересован не только в деньгах. Нет, они явно что-то замышляли.

Хеллер взял один из доставленных с Земли учебников и принялся читать. Он попрежнему не обращал никакого внимания на мои бумаги. Надо же быть таким болваном! Нет, он и десяти дней не продержится на Земле. Каким-то образом мысль эта только ухудшила мое состояние, и я всерьез обеспокоился своим здоровьем. В прошлом у меня не было никаких желудочных заболеваний. Впрочем, температуры у меня как будто не наблюдалось. Что же со мной стряслось? Если обратиться к доктору Кроубу, тот наверняка предложит мне немедленно полностью заменить желудок. Нет, никогда и ни при каких обстоятельствах мне нельзя попадать ему в руки. А уж оказавшись в бессознательном состоянии рядом с этим психом, рискуешь прийти в себя с коровьей головой на плечах!

Рассуждения эти заставили меня припомнить то, что говорил Кроуб о ногах Хеллера... И тут у меня опять начался страшный приступ рвоты! Желудок мой давно уже был пуст, и я, склонившись с кровати, просто содрогался от мучительных спазм. Хеллер подбежал ко мне с тазом, но таз не требовался. Тогда он снова смочил тряпку и положил ее мне на лоб. Но я уже не очень-то обращал внимание на его действия. Я был просто в отчаянии. Я никак не могу позволить себе разболеться. Если я не возглавлю эту миссию, то окажусь отнюдь не пациентом госпиталя, а просто покойником!

Я лежал, откинувшись на подушки. Хеллер продолжал изучать свой учебник.

Я решил взять себя в руки и, рассуждая спокойно и последо вательно, проанализировать свое состояние. С чего началась эта моя болезнь? Поэтапно "восстанавливая в памяти все события сего дняшнего дня, я пришел к выводу, что все началось тогда, когда я пришел в отдел Кроуба. Да, у Кроуба легко подцепить какую-нибудь заразу. И вообще, стоило мне только подумать о Кроубе, как сразу же накатывал приступ тошноты. Итак, все ясно! Первое, что мне следует сделать, это избегать любых контактов с Кроубом. Ни за что, ни при каких обстоятельствах я не должен соприкасаться с ним. Любой ценой. И тут я внезапно почувствовал огромное облегчение. Ведь всего какую-то минуту назад мне было очень худо. Но прошла минута — и я снова нормальный человек! Сейчас не было и малейшего намека на боли или тошноту. Я приподнялся на кровати и сел, наслаждаясь чудесным исцелением.

— Ну, вам лучше? — спросил Хеллер. Я энергично кивнул в ответ.

— Видите ли, иногда такие вещи проходят достаточно быстро. В конце концов, вы достаточно молоды и обладаете отличным здоровьем. Наверное, какая-то бактерия или вирус. Это и привело к временному недомоганию. Рад, что вы так быстро поправились. Я встал, умылся и надел новый мундир. И постарался побыстрее рассовать по карманам свои излишне красноречивые бумаги и оружие. Жизнь снова начала казаться мне прекрасной!

ГЛАВА 5

Как учат нас жрецы Волтара: «Никогда не радуйся чрезмерно своему счастью, иначе боги отберут его снова». Так, собственно, оно и случилось в тот вечер. Хеллер бродил по квартире, приводя в порядок то одно, то другое, что-то подчищая, прибирая на столе и переставляя кое-какую мебель. Я полностью игнорировал его, решив дать поблажку неуемной тяге астролетчиков к чистоте и порядку. Я даже не стал возражать против приглушенной музыки эхооркестра, доносившейся с экрана хоумвизора, и также целиком отдался сортировке бумаг.

Раздался стук в дверь, и я отворил ее. Передо мной стояли двое охранников, а между ними на небольшой транспортной тележке возвышался огромный ящик.

— Это вам, — сказал один из них.

Ящик был просто необычайных размеров. Я не припоминал, чтобы заказывал себе что-нибудь подобное.

Вы уверены, что это для меня?

Для вас, для вас, — заверил меня охранник. — Видите?

В коридоре было довольно темно, и я не смог сразу прочесть надпись на ящике, тем более что они быстро вкатили тележку в комнату, сгрузили ящик, а сами немедленно ретировались. И в самом деле — на крышке ящика крупными четкими буквами было написано: «СРОЧНО. ОФИЦЕРУ ГРИСУ В СОБСТВЕННЫЕ РУКИ!»

Торжественное выражение лиц охранников и то, как Хеллер наблюдал за моим поведением, должны были насторожить меня. Но моя скоротечная болезнь так сильно меня вымотала, что это, повидимому, сказалось. Подергав ручку на крышке, я легко открыл ящик. Сам понять не могу, что я ожидал там увидеть. Но то, что появилось оттуда, привело меня в ужас. Из ящика показалась голова зайтаба! Из пасти этой самой хищной из всех рептилий Волтара торчали смертоносные клыки. Несомненный заговор с целью убийства!

Крышка с треском отскочила.

Я отлетел от ящика, как будто меня катапультировали.

Пулей я промчался через комнату и, заскочив в ванную, дрожащими руками задернул за собой занавеску. Склянки с лосьонами и жидким мылом посыпались с полки мне на голову. Но я продолжал вжиматься в стену, точно хотел продавить ее и оказаться в соседнем помещении.

Зайтаб все подымался и подымался, выбирая удобную позицию для нанесения рокового удара. Голова его уже была футах в пяти от пола. Я понимал, что сейчас он совершит прыжок и что легкая занавеска — вовсе не преграда для него. Но с чего это вдруг он остановился, застыл в воздухе?

И тут, о боги, я увидел нечто еще более страшное, чем все зайтабы планеты, вместе взятые: из ящика появилась графиня Крэк в пламенно-алом наряде. И все, буквально все, покатывались от хохота — охранники, Хеллер и сама графиня. Она держала в вытянутой руке этого зайтаба, крепко сжимая его туловище у самой головы. Другой же рукой она хваталась за живот, пытаясь хоть как-то сдержать приступ хохота. Ничего себе — повод для веселья. Но они все никак не унимались. В конце концов один охранник даже свалился на пол от смеха и стал кататься как безумный. Хеллер тоже веселился как дитя, едва не падая со стула, а слезы так и струились по его лицу. Мне показалось, что длилось это не менее десяти минут.

Нет, меня это никак не радовало. О, всемогущие боги! Узник секретного Замка находится в помещении верхних галерей, ничем не связанный ни в прямом, ни в переносном смысле: за одно это кое-кого можно расстрелять! Дьявольски опасную игру они тут затеяли, Господи, а они при этом еще и смеются!

Немного собравшись, я присмотрелся к зайтабу. Какое-то мгновение мне казалось, что это чучело. Но тут я испытал новый шок: зайтаб стал извиваться, угрожающе выставив клыки. Достаточно одного прикосновения к ним — и вам конец. А графиня просто умирала от хохота. Постепенно весь этот шум и гам утих. Графиня Крэк выбралась из ящика. Она повернула голову зайтаба так, чтобы он смотрел ей прямо в глаза, и поднесла указательный палец к самому его носу. Мерзкая пасть рептилии тут же закрылась. После этого графиня опустила зайтаба на дно ящика и погрозила ему пальцем с таким видом, будто говорила: «Пошалили, и хватит, теперь веди себя как следует». А потом спокойно закрыла крышку.

Тем временем к ней подошел Хеллер, и они застыли, держась за руки и глядя друг на друга. Охранники наконец отдышались немного и, приветливо помахав Хеллеру на прощание, выкатили ящик в коридор и закрыли за собой дверь. Я продолжал лежать на полу в ванной под сломанным душем, и любое мое движение отдавалось звоном разбитого стекла. Это, повидимому, и привлекло внимание Хеллера, который весьма неохотно отпустил руку графини и направился ко мне.

— По отношению к вам это выглядит несколько грубо, Солтен. Но, признайте, розыгрыш получился просто великолепный. — Он помог мне подняться на ноги и отряхнул мой мундир.

Я, однако, ничего ему не ответил, поскольку совсем не считал шутку столь уж удачной. Эти безмозглые идиоты играли с огнем, доставляя сюда зайтаба.

— Так, значит, вот где вы живете? — сказала графиня Крэк. — Я часто задумывалась, что же может располагаться в верхних галереях подземелья замка. — Она прошлась по комнате, изредка прикасаясь к вещам. — Ведь если не считать устраиваемых Хисстом парадов, я ни на минуту не выходила из этих казематов целых три года! Но окон здесь все равно нет. — Это, казалось, удивило ее, но потом она вроде бы поняла. — Комната принадлежит Солтену, не так ли?

Интересно, почему она сделала такой вывод?

Хеллер включил какую-то тихую музыку. Затем поспешил к графине и как внимательный хозяин вежливо усадил ее за стол. Открыв стенной шкаф, в котором, к величайшему моему удивлению, обнаружился солидный запас питья и еды, он выставил на стол баллон алой шипучки и пододвинул напиток к гостье с таким почтением, будто она особа королевской крови. После некоторого колебания он достал еще два баллона, но поставил их в стороне от нее. Затем на столе появилась полная тарелка пирожных четырех различных сортов. Только после всего этого он присел рядом.

— Разливайте, Солтен. Довольно стесняться, — обратился он ко мне, не в силах оторвать взгляда от графини.

Они сидели и глядели друг на друга, чуть ли не сияя от счастья.

Я занял свое место и принялся осторожно потягивать алую шипучку. Питье это ужасно дорогое — в нем содержится масса минералов и протеинов. Я потягивал напиток, наблюдая, как пузырьки подпрыгивают дюймов на шесть над поверхностью и лопаются с легким мелодичным звоном. Поскольку шипучка моментально усваивается организмом, это производило эффект, сходный с легким опьянением. Не глядя на меня, Хеллер молча пододвинул в мою сторону пирожные. Играла тихая музыка. Графиня и Джеттеро не ели и не пили. Они, кажется, забыли обо всем на свете, и, более того, им ничего на свете не было нужно. Им было достаточно видеть друг друга. Посидев так довольно долго, Хеллер протянул руку к тарелке и, взяв пирожное, дал откусить его графине, а потом поднес к ее губам баллончик с шипучкой. Она в ответ угостила его из своего баллончика. Было совершенно очевидно, что за этим столом я никому не нужен!

Наконец они принялись за еду. Но, даже не наблюдая за ними, я понимал, что под столом они соприкасаются ногами. Покончив с обедом, Хеллер откинулся на спинку кресла. Посидев так несколько минут, он решил все-таки заняться делом.

— Да, я тут, кстати, хотел вам кое-что показать, — сказал он.

Хеллер взял с сервировочного столика пачку фотографий, которые, похоже, принес сюда из читального зала. Снимки предназна чались для обучения. На одной стороне у них был портрет представителя населения какой-либо из планет, а на обороте — правильный ответ на вопрос о расе и планетной принадлежности изображенного. Хеллер протянул графине одну из фотографий:

— Как повашему, на кого она похожа?

Я своим натренированным глазом успел прочесть надпись на обратной стороне карточки. Там значилось: «ДЕВУШКА. АНГЛИЧАНКА. БЛИТОПЗ (ЗЕМЛЯ. ЕВРОПА)». Графиня с явным интересом принялась рассматривать изображение. Но я был уверен, что она наверняка проявила бы живейший интерес к чему угодно, даже к листу чистой бумаги, будь он в руках Хеллера.

— Более всего она походит на деревенскую девушку с плоско горья Аталанта на планете Манко, — сказала она. — Видите ли, мои родители родом именно из этих мест. Несколько сот лет у моей семьи были там владения: до тех пор, пока они не потеряли их.

— Да это же прекрасно, — сказал Хеллер. — Я и сам уроженец Аталанты. Правда, родился я в Тапоуре — столице провинции.

Разговор быстро перешел на обычный в таких случаях обмен отрывочными фразами вроде: «А вы знали Джема Виса?», «Помните старую леди Блайс?» или «А здание суда попрежнему на месте?», которые перемежались вопросами «А вы?..», «А кого еще?..», с тем чтобы прийти к выводу «Подумать только, как тесен этот мир!» Итак, они были с Манко, сограждане, так сказать, соотечественники. Отлично! Теперь, нам только остается объявить неделю солидарности граждан Манко! Казалось, разговор никогда не кончится. Наконец и эта тема иссякла, по крайней мере —на данный момент. И Хеллер вновь вернулся к своим фотографиям. Он показал графине еще одну карточку, на оборотной стороне которой было написано: «СТАРИК, ПОЛИНЕЗИЕЦ. БЛИТОПЗ (ЗЕМЛЯ, ОКЕАНИЯ)»

Это, наверное, один из представителей морского народа из бухты Дар, верно? — сказала она.

А теперь поглядите на эту, — предложил Хеллер.

На оборотной стороне фотографии я разглядел надпись: «КИНО ЗВЕЗДА ЖЕНЩИНА, АМЕРИКАНКА, БЛИТОПЗ (ЗЕМЛЯ, АМЕРИКА)».

— Во всяком случае, это не ваша сестра, — сказала графиня.

Хеллер продемонстрировал ей карточку, на оборотной стороне ко торой было обозначено: «МУЖЧИНА. КАВКАЗСКАЯ РАСА. БЛИТО ПЗ (ЗЕМЛЯ)».

— Это не кто-нибудь из ваших родственников? Он слегка напоминает мне моего покойного дядю. — Сейчас графиня пыталась играть роль сухой и суровой женщины, однако на сей раз она только играла эту роль. — А в чем дело, Джеттеро Хеллер? Вы хотите сказать, что недавно побывали на Манко? Но фотографии не трех мерные, а кроме того, и цвет на них неважный. А, понимаю — это пособие по антропологии, набор отдельных типажей. Нука, дайте их сюда! — Она шутливо вырвала пачку из рук Хеллера и стала читать надписи на обороте.

С явным недоверием она по несколько раз переворачивала их, разглядывая и так и эдак.

Неужели Блито-З? Что это?

А вы не помните ли, случайно, старую сказочку? — ответил вопросом на вопрос Хеллер. И без запинки слово в слово прочел народную легенду, занесенную в архивы под номером 894М.

Погодите, — сказала графиня и глубоко задумалась. А затем, взяв со стола баллончик, начала слегка помахивать им, как бы отбивая такт. Потом она стала напевать глубоким и довольно приятным голосом. Правда, слова песенки она произносила совершенно подетски.

Но если вдруг принес гонец Приказ, как смерть, простой, Ты помни — это не конец,

Корабль твой под рукой.

Хеллер подхватил:

Тебя укроет неба синь

За дальнею луной,

Там храбрый принц Каукалси

Ждет на земле чужой.

Они дружно расхохотались, радуясь, как здорово получилась у них эта старая, колыбельная. Должно быть, оба знали ее с детства.

А что это была за звезда, — спросила графиня Крэк, — на которую, помните, мы показывали пальцем и приговаривали: «Принц Каукалси, счастье принеси»?

Блито, — коротко ответил Хеллер.

Вы хотите сказать, что он и в самом деле туда забрался? — воскликнула графиня, в полном восторге от такого оборота дел. Мне же подумалось, что военный инженер, который столь легко мысленно берется решать проблемы антропологии, науки весьма далекой от его профессии, может здорово попасть впросак.

А вам ничего не слышится в названии расы, которую там почемуто называют «кавказской»? — спросил Хеллер, неожиданно оборачиваясь в мою сторону. Он отбросил в сторону карточку. — Вы знаете эту планету. Есть там континент, который называется Кавказским?

Полагаю, что название это является определяющим для одной из рас. — Я невольно задумался, и тут мне кое-что припомнилось. Отличная память, к счастью, отнюдь не является монополией Хеллера, я тоже коечто знал о БлитоПЗ. — Есть такая область на юге России, гористая местность. Лежит она к северу от Турции. Это как бы гранитный камень между двумя континентами — Азией и Европой. Но я не думаю, что человек на фотографии обязательно оттуда. Может быть, его родители уроженцы тех гор, а может, и нет — просто кавказской принято называть одну из рас, которая распространилась там повсюду. Их теперь можно обнаружить где угодно. Признаком этой расы является минимальная пигментация кожи, прямые или вьющиеся волосы, крупные прямые или горбатые носы. У них довольно часто встречается Ротрицательный тип крови, а также, помнится, есть еще кое-какие особенности. Мне кажется, что образец именно такой крови вы имели возможность видеть сегодня собственными глазами.

Так, понятно, — сказал Хеллер. — А есть там у них «Аталанта»? Земля, континент или что-то в этом роде.

Хорошенько подумав, я не стал всетаки полагаться на память и достал с полки справочник — тот, что на Земле называют энцикло педией. Отыскав там нужное место, я прочитал ему вслух: «АТЛАНТИС (Аталантис, Атлантида, Атлантика) — легендарный остров в Атлантическом океане за Гибралтарским проливом. Есть свидетельства, что некогда достиг высочайшей степени развития цивилизации. Считается, что он исчез, погрузившись в морскую пучину».

Ага, понятно, — сказал Хеллер. — Следовательно, то, что по строил там принц Каукалси, было разрушено, а народу пришлось мигрировать в иные места.

Хеллер, — сказал я довольно Строго, — инженер не может быть антропологом.

Да что вы, они-то и есть антропологи! — воскликнула графиня. — Они ведь исследуют геологические циклы планет, а для этого необходимо отлично разбираться в окаменелостях и костях! — Уж слишком она была уверена в своих познаниях. Похоже, кое-кто из присутствующих засел за учебу понастоящему и немало успел выудить из всех этих книжонок.

— Ну что ж, очень может быть, — примирительно сказал я. Скорее всего так оно и было на самом деле. — И тем не менее сходство пары названий еще не превращает гипотезу в научно установленный факт. Чистое совпадение! Гуманоиды сейчас попадаются где угодно. И это вовсе не означает, что ваш принц Каукалси — или как там его еще звали? — заложил основу каких-то там рас на БлитоПЗ. Я могу вам с ходу насчитать штук пятнадцать планет, жители которых похожи на вас, на нее, на меня.

Но там смещаются полюса, — не сдавался Хеллер, — и очень может быть, что это явление способно вызвать перемещение водных масс океанов. Происходит таяние снегов на полярных шапках полюсов, в результате чего колония вполне могла оказаться затопленной Бедняга этот принц Каукалси.

Да, бедняжка, — вздохнула графиня.

Да, скорее всего именно так там все и произошло, — сказал Хеллер. — Вот и отлично, что мы разобрались. Нам же теперь предстоит сделать все необходимое, чтобы такое не повторилось и чтобы теперь не затопило потомков этих первых поселенцев.

Допустить такое было бы просто стыдно, — подтвердила графиня. — Спасение колонии принца — дело первостепенной важности.

Нет, мне, конечно, следовало бы сходить к психиатру и проверить состояние собственных мозгов. Вот здесь, прямо на моих глазах, они пришли к полному согласию относительно цели миссии. Однако моя собачья преданность делу была настолько сильна — если только дело это не противоречило интересам Аппарата, — что я просто не мог допустить дальнейших сентиментальных рассусоливаний, да еще лишенных всякой логики.

— Но, Хеллер, у нас ведь нет никаких данных, никаких солидных документальных подтверждений того, что принц Каукалси, владыка Аталанты на планете Манко, основал колонию на Земле и назвал ее Атлантис! Ваши соотечественники не были участниками этого переселения!

Хеллер поглядел в мою сторону. Глаза его были прикрыты.

— Возможно, но так история эта звучит намного поэтичней, — сказал он.

О боги! И это говорит военный инженер? Суровый, закаленный, испытанный огнем, железом и атомными взрывами военный инженер Флота его величества?

— А кроме того, — заявил Хеллер, бездумно нанизывая одну алогичную выдумку на другую, — так ей больше нравится.

И графиня Крэк тут же закивала с торжествующим видом.

Разговор постепенно угас. Сначала я подумал, что виной этому мое слишком строгое отношение к ним. Дело в том, что они сидели и молча глядели на меня. Постепенно мне начинало казаться, что я лишний на этой сцене.

— А не найдется ли здесь поблизости какой-нибудь свободной комнатки, где вы могли бы выспаться? — неожиданно обратился ко мне Хеллер.

И тут мое сознание словно озарилось вспышкой грозной молнии. Да если какой-нибудь случайный охранник решит проверить, что тут у нас делается, то, несомненно, целых три головы скатятся с плеч, а в их числе и моя собственная. Рядом не было убранных, да и просто приспособленных для жилья комнат, хотя свободного места здесь хватало. Хеллер и графиня сидели, попрежнему уставившись на меня. Они как бы выталкивали меня отсюда этими взглядами.

Я вышел и, притворив за собой дверь, остановился в раздумье в слабо освещенном коридоре. По обе стороны от входа сидели двое охранников, дымя ароматическими палочками. По запаху я сразу определил, что палочки у них очень дорогого сорта. Да, деньги тут явно текли рекой, и у меня мелькнуло в голове, что хорошо бы Снелц не забыл выделить мою долю.

Я оперся спиной о стену, а потом както бездумно присел у стены. Моральная сторона вопроса меня не волновала — как вы наверняка знаете, среди жителей Конфедерации Волтара принято, чтобы мужчина и женщина прожили совместно два или три года, прежде чем вступить в брак. Нет, тут было все в порядке, меня смущала опасность, таящаяся в этой связи. Не зря говорят, что почти незаметная грань отделяет храбреца от глупца. Их же поведение, по моему мнению, уже давно преступило эту тонкую грань и было по существу самой настоящей (...) глупостью!

Только в этот момент до меня дошло, что оба они в принципе сошлись на том, что миссия должна быть успешно завершена, а я никак не использовал столь благоприятное на данный момент стечение обстоятельств. Неужто на меня так расслабляюще подейство вала эта алая шипучка?

Из-за закрытой двери до меня донеслись какие-то звуки. Что это — шепот? Глаза мои уже освоились с полумраком коридора, и я бросил взгляд на охранников. На их лицах я ожидал разглядеть те похабные ухмылки, которые обычно появляются у людей их круга при одном только упоминании о сексе. Однако — ничего подобного. Эта парочка скорее походила на родственников жениха или невесты — они были серьезны и даже торжественны. Конечно же, они чутко прислушивались к доносящимся из-за двери звукам. Об этом красноречиво свидетельствовали взгляды, которыми они обмени вались.

В комнате за моей спиной скрипнул передвигаемый стул, звук этот ясно слышался, несмотря на тихую музыку. Потом наступила долгая тишина. Звякнула упавшая на пол пряжка. Шпионская работа ведется несколькими способами — явно, нелегально, скрытно и секретно. Что же касается этой пары, то они, похоже, не имеют никакого представления даже о простом здравом смысле. Занимаясь делом, которое следовало бы держать в секрете, они полагают, что могут заниматься им совершенно открыто! Они даже не включили музыку погромче, чтобы хоть немного приглушить эти звуки. Мысли у меня стали путаться, когда я представил себе, чем они там занимаются. Охранники, судя по выражению их лиц, считали, что дела продвигаются успешно, они как бы чувствовали себя ответ ственными за происходящее и приободряли друг друга.

Послышался скрип кровати. Потом скрип усилился. Тихо звучала музыка. Отлично помня, что сделала графиня с тем специальным агентом, который посмел прикоснуться к ней, я не очень удивился бы, если бы мне вдруг пришлось ворваться внутрь и постараться спасти то, что еще осталось от моего подопечного. Я же знал, как непредсказуема графиня. Потом я совершенно ясно услышал ее голос:

— Милый, тебе придется быть поосторожней. Ведь я до сих пор не знала мужчину.

В ответ послышалось успокаивающее бормотание Хеллера. Но ему ли успокаивать кого-то? Если верить анкете, то у него тоже не было женщин! Но жизнь продолжается, расы множатся, а дети рождаются. И вдруг меня как кольнуло. А что, если она забере менеет? Впрочем, я тут же облегченно вздохнул — к тому времени когда это выяснится, он уже будет далеко отсюда. Кровать ритмично поскрипывала. Это продолжалось и продол жалось.

Потом послышался голос графини:

— О Джет, — сказала она. А потом принялась повторять все чаще и чаще: — О Джет, о Джет, о Джет! О ДЖЕТ!!! — И тут по слышался мучительный вздох Хеллера.

Оба охранника как по приказу вскочили на ноги, сохраняя при этом полную тишину. Они хлопали друг друга по плечам, толкались, подпрыгивали от радости. Наконец они немного успокоились и об менялись торжественным рукопожатием. И при этом — ни единого похабного слова! Да они просто радовались как дети!

Поразмявшись вволю, охранники снова присели, задымив ароматическими палочками. Из-за двери доносилась тихая музыка. По том вновь раздался мерный скрип кровати. И так это продолжалось и продолжалось. Паузы заполнялись новыми приступами энтузиазма у охранников. Во время одной из пауз мне пришло в голову, что пара за стеной — люди молодые, здоровые и очень любят друг друга, а следовательно, это наверняка продлится до утра. А мне что при кажете делать?

Но тут мое внимание привлек другой шум. Какая-то возня и постукивание доносились прямо изпод меня. Я глянул под ноги. Что там может быть? О боги, оказывается, я уселся прямо на стоявший на тележке ящик с зайтабом, и эта гадина стала подавать признаки жизни.

Одним прыжком я перемахнул к другой стене коридора.

Охранники нагло заржали.

Я быстро отыскал пустующую комнату и зажег там свет. В комнате царили грязь и запустение. В ней даже не было кровати. Совершенно опустошенный и усталый, я затворил за собой дверь, выключил осветительные пластины и, приспособив фуражку вместо подушки, улегся прямо на полу, намереваясь хоть немного соснуть.

Кто-то из писателей сказал, что все планеты любят влюбленных. Должно быть, это относилось и к охранникам, но, признаюсь честно, никак не относилось к индивидууму по имени Солтен Грис.

О боги, чем-то завершится?

ГЛАВА 6

Если дело «спасения колонии принца» и было делом первоначальной важности, то по поведению Джеттеро Хеллера и графини Крэк этого сказать было никак нельзя. И причина вовсе не в том, что они, подобно мне, считали существование в далеком прошлом какого-то принца Каукалси сомнительным или даже невозможным. Просто головы их были заняты совсем другим. Сами себе установив распорядок — дни проводить в тренировочном комплексе, а ночи в моей комнате — они прожигали день за днем, наслаждаясь выпавшим на их долю счастьем и пребывая в каком-то своем придуманном мире.

Мое желание увезти Хеллера с Волтара все более возрастало. Но оставались еще дела, которые надлежало выполнить во что бы то ни стало, однако дела эти не трогались с места. Например, совершенно необходимо было вживить в его организм «жучка», для чего нужно было сделать определенную хирургическую операцию. Дело в том, что если там, на Земле, я не буду знать буквально все о каждом его шаге, то не смогу должным образом контролировать его действия. А для этого в его организм предстояло вживить специальное устройство и сделать это нужно было так, чтобы он не заметил проделанной операции. Вот и ломай тут голову, как бы незаметно заманить его под каким-нибудь предлогом в лабораторию клеточной хирургии да еще положить на операционный стол. Но как только я начинал обдумывать этот шаг, я сразу же заболевал — нельзя сказать, чтобы приступы были очень болезненными, но ощущение все же было крайне неприятным. Ситуация становилась просто невыносимой. Если бы мне удалось как-то вытащить его в город, я мог бы там найти специалиста по клеточной хирургии и заставить его прооперировать Хеллера. Но вытащить его из замка — это значит увести от графини Крэк. Тут не срабатывало ничто!

Так прошло пять дней. Тень Ломбара с каждым днем все грознее нависала надо мной. Ну просто как назло мне в голову не приходило ни одной здравой идеи.

И тут как-то вечером я услышал, что Ломбар собирается провести несколько дней в богатом поместье Эндоу. Отсутствие его будет держаться в секрете. На следующий же день я использовал это обстоятельство, чтобы под каким-то предлогом оказаться в кабинете Ломбара. Естественно, его я там не застал, однако клерки не могли прямо сказать мне об этом — следовательно, я мог заявить, что подожду его в приемной, а там уж я найду способ добраться до панели банка данных.

Старый уголовник, который исполнял обязанности главного клерка приемной, родную мать заподозрил бы в государственной измене, посмей она появиться тут и просто сказать ему «здравствуй». По этому едва я присел к консоли терминала, он сразу же принялся за свои обычные штучки. Но поскольку он не смел нарушить запрет и выдать мне секрет отсутствия Ломбара, а я всем своим видом показывал, будто искренне верю, что Ломбар появится здесь с минуты на минуту, он лишен был возможности помешать моим намерениям.

Мне же в первую очередь хотелось выяснить, действительно ли я назначен на новую должность. Я начал с того, что с помощью своего удостоверения включил компьютер. Набрав на экране свою фамилию, я тут же задал первый вопрос: «ЗАНИМАЕМАЯ ДОЛЖ НОСТЬ?»

На экране высветились слова: «НАЧАЛЬНИК 451-ГО ОТДЕЛА НА ВОЛТАРЕ; РУКОВОДИТЕЛЬ СПЕЦИАЛЬНОГО АГЕНТА (АГЕН ТОВ) ПО МИССИИ "ЗЕМЛЯ"; ОТВЕТСТВЕННЫЙ ЗА ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ МИССИИ "ЗЕМЛЯ"; ИНСПЕКТОР И ГЛАВНЫЙ ОТВЕТСТВЕННЫЙ ЗА ВСЕ ОПЕРАЦИИ И ДЕЙСТВИЯ ПО БЛИТО ПЗ, ОСУЩЕСТВЛЯЕМЫЕ УПРАВЛЕНИЕМ ВНЕШНИХ СВЯЗЕЙ И АППАРАТОМ КООРДИНИРОВАННОЙ ИНФОРМАЦИИ».

Не уверен, что экран при этом мигал, но что я замигал от изумления, так это вне всяких сомнений! Целых четыре оклада! Ломбар и в самом деле расплачивался со мной по королевски. Да к тому же, как он и сам заметил, у меня будет возможность погреть руки при заключении контрактов и на завышении сметных расходов. Теперь передо мной открывались самые широкие финансовые перспективы — коттедж в горах обеспечен мне по возвращении, а кто знает — может, стоит подумать и о домике в одном из охотничьих заповедников!

Но тут внезапно на экране стали возникать новые буквы: «ВСЕ ЭТИ ШТАТНЫЕ ДОЛЖНОСТИ БЫЛИ ПРЕДОСТАВЛЕНЫ УКАЗАННОМУ ОФИЦЕРУ СОЛТЕНУ ГРИСУ ПО ЕГО КАТЕГОРИЧЕСКОМУ НАСТОЯНИЮ; КАНЦЕЛЯРИЯ УТВЕРДИЛА НАЗНАЧЕНИЯ УСТАНОВЛЕННЫМ ПОРЯДКОМ».

Меня это несколько озадачило, и некоторое время я просто тупо глядел на экран. Вроде бы это означало, что ни Эндоу, ни Ломбар Хисст не выдвигали моей кандидатуры на эти должности. Но таким образом вся ответственность перекладывалась на меня самого, а заодно — и ответственность буквально за все, связанное с БлитоПЗ. Не многовато ли ответственности? Однако растерянность скоро уступила место радости: подумать только — я теперь становился полноправным владыкой Земли! Экран начал мигать — это было предупреждение, что, если я не имею других вопросов, аппарат отключится.

— Слушайте, а вы собираетесь платить за ремонт стульев, которые просиживаете здесь до дыр? — поинтересовался старый клерк.

Не реагируя на его глупые шуточки, я отдал приказ машине выдать мне письменные копии этих сообщений, на всякий случай потребовав изготовить их в десяти экземплярах просто для того, чтобы както занять машину. Копии, впрочем, могут пригодиться мне, когда придется нажать на кого-либо в смысле снабжения и прочих вещей.

Но лучше бы выудить из глубин ее памяти нечто такое, что поможет мне в решении моей главной проблемы. Может быть, Хеллер станет несговорчивей, если я смогу сообщить ему какие-то неизвестные ранее данные о БлитоПЗ. Как только принтер выдал последнюю копию, я набрал новый запрос: «БЛИТОПЗ. ПРИНЦ КАУКАЛСИ».

Экран тут же высветил ответ: «"В ТУМАНЕ ВРЕМЕНИ". НАРОДНАЯ ЛЕГЕНДА 894М».

Умники (...)! Это я и без них знаю!

— Машинное время, — проговорил за моей спиной клерк-уголовник, — истраченное на идиотов, оплачивается по двойному тарифу.

Я лихорадочно пытался придумать чтонибудь еще. Ага! И я принялся нажимать на клавиши: «ПРЕСТОЛОНАСЛЕДИЕ. НЕОПРАВДАННЫЕ ПРЕТЕНЗИИ».

Экран засветился: «А БОЛЬШЕ ВАМ НИЧЕГО НЕ НУЖНО? МОЖЕТ, ВАМ ДАТЬ СВЕДЕНИЯ ОБО ВСЕХ УГРОЗАХ ТРОНУ ЗА 125 000 ЛЕТ?»

Я торопливо набрал: «КРЕПОСТЬ ДАР, МАНКО И АТАЛАНТА, ПЛАНЕТА МАНКО».

На экране замелькали надписи с такой частотой, что я не успевал прочитать их. О боги, сколько же было переворотов и претендентов на престол на этом маленьком клочке земли, всего-то на одной из планет. Мне припомнилась поэтическая строчка: «О, скольких ран достойна голова, носящая корону!» Да, мне не угнаться за этими темпами.

Я нажал кнопку «Отпечатать копию». И из машины тут же поползла полоса бумаги. Информации было так много, что машина выдала полосу длиною, в несколько ярдов. Я же тем временем соображал, о чем бы спросить еще, и мне удалось коечто вспомнить. Как только бумажная полоса кончилась, я сразу же набрал имя: «НЕПОГАТ».

Машина тут же ответила: «"В ТУМАНЕ ВРЕМЕНИ". НАРОД НАЯ ЛЕГЕНДА 894М».

(...)! Я вернулся к тому, с чего начал. Тогда я поспешно набрал: «ПРОТОКОЛЫ АППАРАТА. КРЕПОСТЬ ДАР. ВСЕ, ОТНОСЯЩЕЕСЯ К ДОПРОСАМ КОМАНД ДВУХ ГРУЗОВЫХ КОРАБЛЕЙ, ВОЗВРАТИВШИХСЯ С ПЛАНЕТЫ БЛИТОПЗ».

Засветился экран: «"В' ТУМАНЕ ВРЕМЕНИ". НАРОДНАЯ ЛЕ ГЕНДА 894М».

Я набрал: «КРЕПОСТЬ ДАР. МАНКО».

Компьютер вывел на экран: «ЕСЛИ ИНТЕРЕСУЕТЕСЬ СКАЗКАМИ, РЕКОМЕНДУЕМ КОНСУЛЬТАЦИЮ У ЛИТЕРАТУРОВЕДА, КОМПЕТЕНТНОГО В ДАННОЙ СФЕРЕ».

Иными словами, компьютер отказывается вновь обращаться к содержанию книги «В тумане времени». Означает это также, что я должен сворачиваться, и поскорее. Но мне все же нужно выудить здесь хоть чтонибудь, что могло бы представлять интерес для Хеллера. И я снова забарабанил по клавишам: «КОПИИ ВСЕХ ИССЛЕДОВАНИЙ И НАБЛЮДЕНИЙ ЗА БЛИТОПЗ С ДРЕВНОСТИ И ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ». И снова пошли мелькать над писи. Да, исследования и наблюдения за этой планетой велись уже очень давно. Со вздохом облегчения я еще раз нажал на кнопку «Отпечатать копию». Из печатного устройства поползла бумажная полоса. Я торопливо стал складывать отпечатанное ранее. Продолжалось это несколько минут. Бумажная гора росла.

— Эй, вы, там! — крикнул клерк. — Вы что, собираетесь оставить нас здесь совсем без бумаги? Кончайте эту (...)! — Голос его сорвался на визг, но вся штука была в том, что прервать на середине процесс выдачи информации, после того как ее затребовали, просто технически невозможно — компьютеры не ошибаются.

Я продолжал сворачивать выплевываемую машиной бумажную ленту. О боги, мне наверняка понадобится тележка, чтобы вывезти это все отсюда.

Наконец бумажный поток иссяк. Мне показалось, что старый, клерк сейчас огреет меня чем-нибудь. Но пауза дала мне возможность продумать следующий ход, и я нашел его! Хеллер мог затягивать свой отлет только потому, что у него были деньги. Пока у, него оставалось достаточно средств, чтобы давать взятки или как-либо иначе подкупать охранников, он мог держать меня буквально связанным по рукам и ногам. Если предпринять что-нибудь такое, что лишило бы его денег. Одной рукой я отстранил напиравшего на меня старого клерка и свободной набрал текст очередного запроса: «ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР ФИНАНСОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ И СОСТОЯНИЕ КРЕДИТА».

На экране почти моментально возникло: «ЖАЛОВАНЬЕ ОФИЦЕРА ФЛОТА. ОКЛАД ВОЕННОГО ИНЖЕНЕРА. ВЫДАЧА КОМ ПЕНСАЦИЙ ЗА ОПАСНОСТЬ ТРУДА. СПРАВЬТЕСЬ С СЕТКОЙ ОПЛАТ».

«Ну, — подумал я, — тут мне незачем справляться с сетками Хеллер только за переименованные выше должности получает при мерно в десять раз больше, чем я имел на своей прошлой генеральской должности».

Но машина продолжала: «ВЛОЖЕНИЕ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ЛИЧНЫЕ РАСХОДЫ НЕВЕЛИКИ, ПОСКОЛЬКУ БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ВРЕМЕНИ ПРОВОДИТ НА БОЕВЫХ ЗАДАНИЯХ. ПОЛОВИНУ ОКЛАДА ОТСЫЛАЕТ ОТЦУ С МАТЕРЬЮ. ОДНАКО ОНИ И САМИ ОТНОСЯТСЯ К ХОРОШО ОБЕСПЕЧЕННЫМ СЛОЯМ, И МАТЬ ПОСТУПАЮЩИЕ ОТ СЫНА ДЕНЬГИ КЛАДЕТ НА ТРЕСТОВСКИЙ СЧЕТ НА ЕГО ИМЯ. ТОЧНО ТАК ЖЕ МАТЬ ПОСТУПАЕТ С ДЕНЬГАМИ, КОТОРЫЕ ПОСЫЛАЕТ ЕЙ СЕСТРА ДЖЕТТЕРО — ХАЙТИ ХЕЛЛЕР, ЗВЕЗДА ХОУМВИДЕНИЯ; КВАРТИРА В ОФИЦЕРСКОМ КЛУБЕ НЕ ТРЕБУЕТ ОПЛАТЫ».

«Ого, — подумал я, — у него, оказывается, денег много, намного больше, чем у среднего офицера»

«КРЕДИТ: ВЕСЬМА ЩЕПЕТИЛЕН В ОПЛАТЕ ДОЛГОВ. ОТНОСИТЕЛЬНО ТЕКУЩИХ ЗАДОЛЖЕННОСТЕЙ СВЕДЕНИЙ НЕ ИМЕЕТСЯ. ЗАСЛУЖИВАЕТ ПОЛНОГО ДОВЕРИЯ».

Вот тебе и раз! Такие известия меня совсем не радовали. Но тут компьютер высветил текст, который просто ошеломил меня

«НАДЕЖДА НА ВОЗВРАЩЕНИЕ ПРЕДОСТАВЛЕННОГО КРЕДИТА РАВНА НУЛЮ. НИ ПРИ КАКИХ СЛУЧАЯХ НЕ СЛЕДУЕТ ВЫДАВАТЬ ЭТОМУ ОФИЦЕРУ КАКИЕЛИБО ССУДЫ ИЛИ АВАНСЫ И ВООБЩЕ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОТКРЫВАТЬ КРЕДИТ».

Надо же! После всего сказанного ранее и вдруг такое заключение. Но машина, повидимому, решила, будто этим сказано все. Тогда я нажал кнопку с надписью: «Прошу объяснить».

На экране высветилось; «НУЛЕВАЯ КРЕДИТОСПОСОБНОСТЬ. ВЕДЕТ СЛИШКОМ ОПАСНУЮ ЖИЗНЬ. ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ ВОЕННОГО ИНЖЕНЕРА ПРИ АКТИВНОЙ СЛУЖБЕ РАВНА ДВУМ ГОДАМ; ИНТЕРЕСУЮЩЕЕ ВАС ЛИЦО ПРЕВЫ СИЛО ЭТОТ СРОК ВТРОЕ. СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ ДОЛЖНА БЫЛА НАСТУПИТЬ УЖЕ ДАВНО; КОМАНДОВАНИЕ ФЛОТА ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА ВЫДЕЛИТ ТОЛЬКО ВЕСЬМА ОГРАНИЧЕННУЮ СУММУ НА ЦЕРЕМОНИЮ СИМВОЛИЧЕСКИХ ПО ХОРОН».

Ну что ж, в таком случае у меня почти не остается выбора. Убить его прямо здесь я не могу. А стоящая передо мною проблема не может быть решена, пока он жив, а главное — пока у него имеются деньги. Совершенно очевидно, что если бы мне удалось каким-то образом, лишить его всех накоплений, то он довольно прочно сел бы на мель.

Старый уголовник на должности клерка, похоже, впал в апатию и больше не донимал меня, поэтому я без риска набрал новый запрос: «ВРЕДНЫЕ ПРИВЫЧКИ ИЛИ ПРИСТРАСТИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ДЕНЬГАМИ». Судя по тому, что мне до сих пор сообщал компьютер, особых надежд на успех у меня и на этот раз не было. Довольно равнодушно я следил за появляющимися на экране строчками.

«ИНОГДА ИГРАЕТ В КОСТИ И ПРОЧИЕ АЗАРТНЫЕ ИГРЫ. ПРИВЫЧКА ЭТА ВООБЩЕ СВОЙСТВЕННА ОФИЦЕРАМ, ЧЬИ ОБЯЗАННОСТИ СВЯЗАНЫ СО СМЕРТЕЛЬНЫМ РИСКОМ. НЕ МОЖЕТ РАССМАТРИВАТЬСЯ КАК ПОРОК, ПОСКОЛЬКУ СО ГЛАСНО НАЛОГОВЫМ ДЕКЛАРАЦИЯМ УЧАСТИЕ В АЗАРТНЫХ ИГРАХ ОБЫЧНО ПРИНОСИТ ЕМУ ВЫИГРЫШ».

Наконецто! Вот оно! Хеллер — азартный игрок! Отлично! На строение мне не мог испортить даже оживший опять кретин клерк.

Тут в приемную заглянули несколько охранников, которые решили поглядеть, кто здесь шумит. Ну я их, на радостях, просто отбрил. Я им прямо так и сказал: «Я немедленно ухожу отсюда!»

ГЛАВА 7

Меня просто распирало от радости. У меня появилась твердая уверенность, что мне наконец удалось найти слабое место в броне Хеллера. Он игрок! Если мне удастся вытрясти из него все деньги, он мигом лишится возможности подкупать охранников Графиню, безусловно, перестанут приводить в мою комнату, и тогда он просто от огорчения сразу же приступит к выполнению своей миссии. И что мне тогда все инспектора Короны! Можно будет позабыть и об этих жутких встречах с Ломбаром. Блестяще!

Мне кажется, что я побил все рекорды скорости на пути к своему городскому кабинету. Я метеором промчался через приемную, бросился к своему столу и— вот они передо мною, припрятанные в потайном отделении! Два месяца назад один из клерков 451-го отдела был убит в ссоре между игроками. Он пытался играть на фальшивые деньги. И вот тогда, перебирая оставшиеся после него вещи, я нашел среди них маленький мешочек с игральными костями. Я чуть было не оставил без внимания эту находку, однако, отлично зная этого клерка, все-таки решил обследовать эти кости повнимательнее.

Все шесть многогранников, а они имели по двенадцать плос костей, выглядели совершенно обычно. Но внутри они были полые Определитель плотности указывал на то, что внутренняя их по верхность покрыта чемто липким и там лежала еще свинцовая дробинка. Если повернуть кость нужным номером кверху и чуть встряхнуть, свинцовая дробинка плотно приклеится к противополож ной стороне. И когда такая кость будет брошена, вес свинца заставит ее упасть нужным номером кверху.

Старик Ботч, стоявший во главе клерков, поинтересовался, что я тут намерен делать. Я вручил ему копии своего нового назначения, однако, вместо того чтобы поздравить меня, он только грустно покачал головой.

— Теперь я уверен, что все полетит прямехонько в ад, — сказал он. Ну и характер же у этого старого зануды.

Страшная жара, нависшая над Великой пустыней, чуть было не спалила мой аэромобиль, но я не обращал на жару ни малейшего внимания. В конце концов мы сели в Лагере Смерти, подняв облако пыли. Я бегом направился к жилищу Снелца. Я бежал с такой скоростью, что часовой, выставленный у входа, даже не успел стать по стойке «смирно». Но поскольку дело было средь бела дня, он и не подумал задерживать меня.

Снелц лежал на постели, заложив руки за голову. Довольно приятной внешности проститутка как раз выставляла на стол снедь — на ней было новое платье, и, похоже, здесь она нашла постоянную работу. Еда, собственная женщина — дела у Снелца явно шли недур ственно!

При моем появлении оба вздрогнули.

Выйди отсюда и не подслушивай под дверью, — сказал я проститутке

Надеюсь, ты пришел не для того, чтобы сломать мне руку! — ответила она,

В ее словах я уловил скорее насмешку, чем страх. Нет, эти лагерные отбросы просто не способны чему-нибудь научиться. Выходя, она сплюнула на пол прямо передо мной. Очень может быть, что та, первая шлюха была ее подружкой. Странные люди эти шлюхи.

— Снелц, — сказал я, — дела у тебя идут сейчас совсем неплохо, но скоро ты будешь еще и богатым!

Это сразу же его насторожило.

Сколько еще денег осталось у Хеллера?

О нет, — сказал он. — Он очень хороший парень. Если вы его намереваетесь ограбить, то не рассчитывайте на мою помощь.

Нет-нет. Но все-таки скажи, сколько? Он задумался, производя подсчет.

Собственно, потратил он здесь не так-то уж и много. Здесь ведь и одна кредитка — уже деньги. У него же на все и про все ушло примерно две сотни кредиток.

Это должно означать, что у него осталось восемьсот, не так ли? — сказал я. — И у тебя есть шанс выиграть их у него. — А потом, делая вид, будто эта мысль не сразу пришла мне в голову, добавил: — Выиграешь и, разумеется, поделишься со мной.

Снелц был очень недоверчивым человеком. Поэтому я без про медления достал из кармана мешочек с игральными костями. Разло жив их на ладони так, чтобы на верхней плоскости каждой кости стояла цифра «12», я ударил слегка тыльной стороной ладони с костями о край столешницы и бросил их на стол. Все кости показали по двенадцать очков.

Кости с грузом внутри! — сразу же догадался Снелц. — А что он сделает с моей головой, когда обнаружит это? А драться этот парень умеет! Кроме того, если у вас набор костей, которые всегда выпадают двенадцатью кверху, то придется иметь еще один набор точно таких же, но обычных. Их придется потом менять под столом, а я не слишком ловок в передергивании.

Снелц, — сказал я, — мы ведь живем в современном мире. Наука не стоит на месте. Она развивается. Неуж-то ты мне не доверяешь?

Нет, конечно.

Тогда я собрал всю шестерку игральных костей, подержал их в ладонях, потряс и снова бросил. Свинцовые дробинки внутри, ко нечно же, отклеились, и, когда я бросил кости вновь, выпали самые случайные числа. Командир взвода охраны недоверчиво разглядывал цифры. Повидимому, он решил, что я подменил кости. Тогда он сам собрал их со стола, поставил цифрой «12» кверху, ударил снизу по кулаку с зажатыми костями и бросил. Все показали «12». Потом он снова их собрал и потряс, зажав в кулаке. Бросил. Выпали случай ные цифры.

— Хорошо, просто отлично, — сказал я. — Как видишь, наука победила снова. Нука, попробуй, побросай еще.

Он принялся составлять самые различные комбинации, затем ударял тыльной стороной руки о стол и бросал. И каждый раз выпадала заданная им комбинация. Потом он бросал их, не ударяя предварительно кулаком о стол, и каждый раз в этом случае выпадал случайный набор цифр. Обычно игра в кости состоит из двух бросков, каждый из которых делается играющими попеременно. Тот, у кого выпадает большее число очков, выигрывает.

Итак, — пояснил я, — как ты и сам знаешь, максимальная сумма очков — 72. Половина семидесяти двух составляет тридцать шесть. Таким образом, если ты подстроишь так, чтобы каждый раз сумма очков у тебя оказывалась больше сорока, то обязательно выиграешь, если игра будет продолжаться достаточно долго. У игрока, который играет этими же костями, но не знает их секрета, каждый раз будет выпадать произвольная цифра. Но поскольку ты-то каждый раз будешь набирать не менее сорока, то, значит, очень скоро выкачаешь у своего противника все деньги. А он так ничего и не заподозрит.

Я не стану играть с ним, — сказал Снелц. — И что бы тут не толковали о панибратстве с заключенными (при этом он вырази тельно поглядел на меня), мне просто нравится этот Хеллер. Я ведь и сам был в свое время офицером Флота его величества, пока меня не разжаловали. Но и среди офицеров Флота он — выдающийся человек. Я не желаю выиграть деньги и потерять при этом друга.

— Ты будешь играть с ним, иначе потеряешь голову, — сказал я. Он глянул на мою руку, лежащую на бластере, и тяжело вздохнул, признавая свое поражение. Но тут же приободрился.

— Но в игру я не буду вкладывать свои деньги. Этого вы мне приказать не можете. Вы должны взять на себя финансирование игры.

Уловка была неплоха. Я призадумался. Но скоро сообразил, что это будет хорошее капиталовложение. Я уже потянулся было за кошельком, однако Снелц остановил меня жестом:

— Очень сомневаюсь, что у вас при себе имеется достаточная сумма. Вы ошиблись в подсчетах относительно оставшихся у Хеллера денег. Я твердо уверен, что ему переправили никак не менее десяти тысяч. Как он обращается с деньгами, я видел почаще вашего.

Ого! Если мы выложим на стол для игры слишком мало, может получиться так, что мы их просто проиграем. Дело в том, что нужно играть достаточно долго, чтобы у Хеллера не возникло подозрений.

— Чтобы выглядеть безупречно в таком деле, — сказал Снелц, — у нас должна быть возможность сначала проиграть, а уж потом выигрывать. Можете считать, что вам попался специалист в этом деле. Меня ведь разжаловали именно за то, что я жульничал в игре. Следовательно, сейчас вам нужно постараться добыть побольше денег. Нужно иметь сумму примерно равную тому, что имеет он сам. Для того чтобы чувствовать себя уверенно, нужно иметь тысяч пять. Иначе нам никак не раскрутиться.

Жесткие, если не сказать — жестокие условия. Но тут я вдруг сообразил, сколько у меня теперь окладов. На своих новых долж ностях, при генеральском чине да еще при нескольких должностных окладах я могу сравнительно легко получить солидный аванс. В конце концов, у меня даже сейчас при себе имеются заверенные копии приказов о назначениях.

Поэтому, обсудив еще кое-какие аспекты предстоящего дела, мы со Снелцем отправились в финансовую часть, всучили взятку клерку только за то, что он согласился выполнить свои должностные обязанности, и с помощью моего удостоверения получил аванс в пять тысяч кредиток. Это составило почти все мое жалованье за следующий год. Но успокаивала меня только уверенность в том, что очень скоро я буду богаче на несколько тысяч кредиток. А кроме того, я таким образом избавлюсь от нависшей надо мной угрозы затянуть на неопределенное время выполнение моей миссии.

Желудок у меня опять немного побаливал, однако, преисполненный самых радужных надежд, я не слишком обращал на это внимание.

Я вручил Снелцу деньги и мешочек с игральными костями, велев ему тренироваться, а сам с легкой душой отправился к себе. Очень скоро Хеллер направит свой корабль в сторону Земли.

ГЛАВА 8

Джеттеро Хеллер сидел в моей комнате и бездумно глядел на экран хоумвизора. Теперь каждый день у нас бывали таких три нудных часа в период между его возвращением с тренировок и тем моментом, когда графиню тайно переправляли сюда на обед и на ночь.

Повидимому, графиня задерживалась в тренировочном зале, давая уроки своим ассистентам, а возможно, чисто по-женски, тратила время на принятие ванны, переодевание и прочую чепуху, прежде чем явиться на свидание.

Хеллер бросил рассеянный взгляд на почти четырехфутовую стопку принесенных мною материалов исследований БлитоПЗ, скорее просто фиксируя их наличие, чем изъявляя желание почерпнуть что-нибудь. Он улыбнулся, когда увидел длинный список государственных переворотов и претендентов на престол в одной только провинции планеты Манко, но тут же отложил бумаги в сторону. Он был сосредоточен только на одном — на ожидании графини. В который раз, бросив взгляд на часы — попрежнему оставалось почти целых три часа, — он удрученно вздохнул.

Я уселся в кресло у стены, делая вид, будто просматриваю какие-то записи в своей записной книжке — на самом деле я просто листал чистые страницы. Да, сегодня все будет совсем иначе!

Послышался стук в дверь. Вошел Снелц. Едва переступив порог, он снял свою фуражку, как бы показывая, что визит не деловой, а светский. Потом он обернулся в мою сторону. Офицер Грис, разрешите обратиться к офицеру Хеллеру.

Валяй, валяй, — добродушно отозвался я — у нас эта сценка была отрепетирована заранее.

Хеллер без видимого интереса поглядел на него и указал, на свободный стул.

— Джеттеро, — сказал Снелц, усаживаясь. — Мне нужна ваша помощь. Вы, наверно, знаете, что у нас в Лагере Закалки часто играют в кости, там много отчаянных игроков. Еще в дни моей службы на Флоте задолго до того, как меня разжаловали, я не раз слышал, что вы большой специалист в этом деле. Не могли бы вы в порядке дружеской услуги научить немножко и меня?

Хеллер смерил его, как мне показалось, довольно странным взглядом. Я затаил дыхание. Сработает или нет? Но Хеллер беззаботно рассмеялся:

Ну я не думаю, что в игре в кости может быть нечто такое, чего не знает офицер Флота.

Ну, что вы говорите,— довольно убедительно изобразил робкий протест Снелц. — Есть многое, чему следовало бы научиться. Мне тут как раз досталась некоторая сумма, и я не хочу, чтобы кто-то наколол меня на нее за здорово живешь. Чего я никак не могу уразуметь, так это методику подсчета вероятных результатов и эти чертовы «вторые» пари.

Наиболее модной в то время разновидностью игры в кости была игра с повторными пари между игроками. Когда делалась первая ставка и первый игрок бросал кости, после броска можно было заключить пари на определенную сумму как за, так и против того, что игрок, набравший эту комбинацию очков, выиграет. Так, на пример, игрок, метнувший кости, может сказать: «Ставлю десять против одного, что тебе не набрать больше очков». Если второй игрок принимает пари и, бросив кости, набирает большее число очков, то выигрывает обе ставки.

О? — протянул с сомнением Хеллер. В этот момент мне показалось, что он не собирается помогать Снелцу. Но он быстро достал из своего бездонного кармана лист бумаги. На нижнем краю листа он набросал слева направо числа в последовательности от «6» до «72». — При шести игральных костях сумма, которая выпадет при броске, может составлять любое число от шести до семидесяти двух включительно.

Так-так, — сказал Снелц, изображая на лице живейший интерес.

На левом краю листа Хеллер написал столбик других цифр, расположив их в вертикальном порядке.

Здесь я перечислил набор комбинаций, могущих дать определенное количество очков. Как видите, таких комбинаций довольно много.

Интересно, — сказал Снелц, внимательно приглядываясь к написанным на листке цифрам, как будто бы сам не был признанным мастером этой игры.

Теперь, — продолжал пояснения Хеллер, — если мы вычертим кривую, с учетом этих двух факторов, то получим синусоиду, по форме напоминающую колокол. — И он нарисовал линию, которая и в самом деле походила на колокол, бугром подымаясь в центре.

Просто здорово, — сказал Снелц, который в прошлом наверняка и сам вычерчивал такую линию сотни раз. С терпением школьного учителя Хеллер провел две вертикальные линии, которые, восходя от цифр «28» и «50», подымались вверх и пересекали кривую в двух местах.

Как видите, шансы против того, что при броске у вас выпадет цифра менее 28 или выше 50, очень велики. Но шансы на то, что у вас выпадет нечто в промежутке между этими двумя цифрами, так-же достаточно велики, и вам обязательно нужно держать это в уме. Есть еще целый ряд специальных расчетов, но для начала вам достаточно и этих познаний. Послушайте, вы что — и в самом деле не знали всего этого?

О нет, это все очень интересно, — заверил его Снелц, которому наверняка были известны все эти истины лет эдак с пяти. Он обернулся ко мне: — Офицер Грис, вы не очень рассердитесь на меня, если я попрошу Джеттеро немного сыграть со мной? — Тут он обратился к Хеллеру: — Мне так хотелось бы попробовать силы по этому новому способу. Конечно, ставки будут самые маленькие.

Вы и в самом деле хотите сыграть со мной на деньги? — удивился Хеллер. — Мне не хотелось бы, чтобы меня потом обвинили в том, что я обыгрываю новичков.

Нет, нет, нет, — решительно запротестовал Снелц. — Все будет почестному и всерьез. Все, что выиграете вы, — ваше. Все, что выиграю я, — мое. Договорились? Я, знаете ли, и кости с собой прихватил.

Они уселись за столом друг против друга, и Хеллер взял мешочек с костями, который протянул ему Снелц.

— Я всегда проделываю с ними одну штуку, — сказал Хеллер. — Я не желаю, чтобы потом можно было обвинить друг дружку в том, что ктото во время игры подменил кости. — Он потянулся к своей сумке с инструментами и добыл из нее маленький баллончик с чернилами. Этими чернилами он сделал на каждой из костей у цифры «1».буквально микроскопическое пятнышко. — Через несколько часов чернила эти полностью исчезнут. Но такая метка позволяет быть уверенным, что мы все время играем одними и теми же костями. Тут не может быть никакой обиды. Просто привычка быть уверенным и в себе и в партнере.

Мысленно я довольно потирал руки. Если они будут играть именно этим набором костей, офицер Грис очень быстро станет намного богаче. Я даже начал прикидывать, какую часть из этих денег мне придется выделить Снелцу — сто кредиток? Пятьдесят? Собственно, даже и сорок пять кредиток — целое состояние для офицера Аппарата его ранга.

Начали они с очень скромной ставки в половину кредитки. Снелц метнул кости и набрал двадцать очков. Хеллер отказался от права на повторное пари, которое он мог бы выиграть, набрав больше очков. У него выпало 51 очко, и он выиграл. Ну что ж, правильная стратегия. Поначалу Хеллеру обязательно нужно дать выиграть.

— Давайте играть по целой кредитке, — сказал Снелц. — Чувствую, что я сегодня в ударе.

Хеллер взял кости. Должен заметить, что почти у каждого из игроков в кости имеется свой ритуал, совершенно бессмысленный, если называть вещи своими именами. Одни помещают все шесть костей между сложенными лодочкой ладонями и старательно трясут ими сначала у правого уха, потом — у левого, другие при броске ударяют о край стола тыльной стороной кисти, бывают и такие, которые до броска чуть подбрасывают кости кверху. И при этом почти все напевают какую-нибудь специально для игры предназначенную песенку, которая служит им как бы заклинанием. И Хеллер проделывал с костями все эти штуки. Были у него и два своих приемчика — он дул на зажатые в ладонях кости, а потом долго и энергично тряс их. Руки его двигались при этом настолько быстро, что кисти как бы сливались в мутное пятно, которое просто невозможно было разглядеть. Да, у него явно быстрые и натренированные движения!

У Хеллера выпало шестьдесят два очка. Вопреки собственному совету он выкрикнул:

Сто против одной кредитки, что вам не набрать больше. Но я должен посоветовать вам отказаться от этого пари.

Нет, я принимаю пари, — сказал Снелц. И тщательно раз ложил на ладони кости. Встряхивая их, он, похоже, не давал им сдвинуться с места. Потом он ударил рукой о край стола.

Не торопись, подумал я, пока еще рано выигрывать. Этот удар рукой о край стола наверняка заставил дробинки внутри костей прилипнуть к нужной стороне. Однако на костях выпало всего лишь десять очков!

«О, — облегченно выдохнул я. — Парень, оказывается, не так-то и глуп. Он продолжает вести задуманную стратегическую линию».

— Ух ты, — проговорил Снелц. — Похоже, что мне придется увеличить ставки, чтобы хоть както отыграться. Ставлю двести кредиток на следующий бросок. Вы не возражаете?

Конечно, сейчас была очередь Хеллера назначать размер ставки, поскольку и в прошлый раз ставку назначал не он. Но он в ответ только пожал плечами, не обращая внимания на некоторое отступление от правил, столь естественное у новичка, которому не известны все тонкости игры. Снелц выбросил кости. На этот раз у него выпало 50 очков. Опытный игрок в кости способен подсчитать количество очков с одного взгляда, и мне показалось, что Снелц совершил ошибку, выкрикнув: «Пятьдесят!», едва кости коснулись стола. Да, Снелц был слишком взволнован, чтобы должным образом скрывать свое искусство.

— Пятьдесят на пятьдесят, что вы не наберете больше! — тут же предложил он второе пари.

Теперь наступил черед Хеллера метать. Он подул на кости, потряс ими сначала у одного уха, потом — у другого. При этом он напевал песенку-заговор.

Для девчонок — звон монеты,

Для команды — звон стекла,

Не сберечь полсотни эти Астронавту до утра.

Он метнул и выкрикнул: «Пятьдесят пять!», едва кости перестали катиться по поверхности стола. Небрежным жестом он смахнул со стола выставленные Снелцем деньги.

Ну, вам сейчас явно повезло, — заявил Снелц. — Я, конечно, новичок в этом деле, но боюсь, что мне снова придется удвоить ставку. Четыреста кредиток, вы согласны?

Собственно говоря, — заметил Хеллер, — удвоение ставок приводит к беде. Поэтому советую вам не делать этого.

— Боюсь, что я вынужден настаивать, — сказал Снелц. Хеллер пожал плечами. Собрав кости, он дул на них довольно долго, а потом запел новую песенку:

Не держись за кошелек.

Проигравший — не игрок.

За столом хозяин случай.

Лиш Вселенной правит Рок.

Он тряхнул кости с особой силой и выбросил их на стол с неповторимым изяществом.

— Сорок! Наберете больше, и десятка у вас выиграет триста семьдесят пять.

Снелц снова весьма тщательно положил на ладонь кости, подул на них, сделав вид, будто трясет их. При этом он пел свое заклинание:

Кость, катись, да знай предел.

Проиграть — не наш удел.

Подари мне сорок с гаком,

Чтоб карман не похудел.

Он бросил кости.

— Тридцать пять! — констатировал Хеллер, сгребая деньги. Очень неплохо. Снелц гнул свою линию. Теперь он в какой-то момент должен изменить стиль игры и начать выигрывать. И это положит конец всем выкрутасам офицера Хеллера, лишит его возможности покупать себе привилегии, и наша экспедиция двинется наконец к Земле.

Тут послышался осторожный стук в дверь. Дверь отворилась, и в комнату на цыпочках вошел охранник.

— Доктор Кроуб велел мне передать вам, — прошептал он, — что, если вы сейчас же не повидаетесь с ним, вы об этом очень пожалеете.

Да, этого следовало ожидать. Я должен был срочно привести к нему Хеллера. Сколько прошло с тех пор — семь дней? — а мы и близко не подходили к его лаборатории. Мне очень хотелось досмотреть игру, но Снелц теперь доведет дело до конца. Да и как он может проиграть с такими костями? И я решил все-таки идти.

Но стоило мне выйти в коридор, как я почувствовал, что с желудком моим опять происходит что-то неладное. Он здорово болел. А кроме того, к горлу начали подкатывать приступы тошноты.

Я нашел Кроуба в его грязном вонючем кабинете. При виде меня он прекратил срезать пробы ткани с ампутированной ноги. Он буравил меня своими гнусными глазками, слишком близко постав ленными к этому хищному, крючковатому носу.

— Вы, — сказал он, — явно напрашиваетесь на неприятности. Вы ведь так и не привели сюда этого вашего специального агента, которому нужно вживить «жучок».

Чувствовал я себя просто отвратительно.

У меня не было времени.

А у меня на этот счет имеется прямой приказ Ломбара Хисста, в котором ясно сказано, что на меня возлагаются обязанности по техническому оснащению данного агента. Вы же так и не привели его сюда. Вы что-то финтите.

Мне даже пришлось сесть. Похоже, я окончательно разболелся. Может, дело здесь в этой жуткой отрезанной ноге. В зеленом свете осветительных пластин она и сама казалась зеленой. Ткани явно находились в состоянии разложения. Я просто не мог больше смотреть на все это.

— Офицер Грис, — тянул свое Кроуб, — не можете ли вы подсказать мне хоть какую-нибудь более или менее убедительную причину, которая могла бы помешать мне тут же доложить о вашем саботаже Ломбару Хиссту?

Я почувствовал такой спазм в желудке, что с трудом сумел поднять голову. И правильно сделал, потому что в поле моего зрения прежде всего попала грязная рука самого Кроуба, лежавшая ладонью кверху. Тут не могло быть никакой ошибки. Слабеющей рукой я полез за отворот мундира и достал бумажник. У меня при себе было всего тридцать пять кредиток. Я вынул десятку. Кроуб взял ее, а потом, не сводя с меня глаз, вытащил и взял из бумажника остальные деньги.

— Тридцать пять кредиток, — пересчитал он свою добычу. — Нет, так дело не пойдет. — И он отодвинул деньги в сторону.

Это была очень приличная сумма. Естественно, для подземелий Замка Мрака. Им ведь здесь внизу вообще недостается денег. Но тут я сообразил, что вскоре у меня будет приварок в несколько тысяч.

— Ладно, — великодушно согласился я. — Считайте, что можете рассчитывать на сотню. Остальное принесу позже.

Кроуб поигрывал взятым со стола грязным ланцетом, а потом обличающим жестом ткнул им в мою сторону.

— Я был абсолютно прав, — торжествующе прошипел он. — Вы явно что-то затеваете, офицер Грис. Вы отдаете себе отчет, какой опасности я подвергаю себя, не выполняя самым скрупулезным образом приказ Ломбара Хисста?

Я был слишком болен, чтобы мыслить достаточно логично. А в этот момент боль была такая, будто мне в живот всаживали кинжал!

— Две сотни, — сказал Кроуб.

Это уже просто наглость! Но, с другой стороны, на меня скоро свалится куча денег. Живот болел невыносимо. Мне хотелось поскорее отсюда выбраться. И я тупо кивнул в знак согласия. Кроуб снова придвинул к себе тридцать пять кредиток и заново пересчитал их.

— Значит, так — за вами сто шестьдесят пять кредиток, и вы уплатите мне их не позднее завтрашнего дня. В противном случае я иду прямиком к Хиссту!

У меня едва хватило сил, чтобы выговорить: «Согласен» — и тут же направиться к выходу. Когда я вышел в ведущий в верхние горизонты коридор, у меня как по мановению волшебной палочки все прошло. Просто какая-то загадка. Что это за болезнь такая странная на меня напала?

В конце концов я решил, что причиной недомогания явилось нервное перенапряжение. Право, это слишком много для одного дня — и визит к Кроубу, и все эти волнения в ожидании выигрыша Снелца. И я заспешил к себе.

Хеллер как раз допел свою песенку-заклинание. После чего легко бросил кости и, выкрикнув: «Шестьдесят пять!», преспокойно придвинул к себе выигрыш. Мне хватило буквально нескольких секунд, чтобы верно оценить обстановку. В крайне напряженной позе Снелц восседал напротив Хеллера, вперив взгляд в кости и словно не веря своим глазам. Крупные капли пота выступили у него на лбу. Куча банкнот, лежащая перед Хеллером, была просто невообразимой!

Я выразительно посмотрел на Снелца. Пожалуй, эту свою серию проигрышей он заводит слишком далеко. Ему, несомненно, нужно сменить фазу и сделать это как можно скорее.

— Ставлю тысячу! — словно откликнулся на мой безмолвный призыв Снелц.

Хеллер собрал кости на ладонь, прикрыл их второй ладонью и потом долго и сильно дул на кости. Не забыл он и про заклинание:

Соберись и не спеши — Поиграем для души.

До вершины путь недолог,

Были б числа хороши!

Напевая, он так усердно тряс кости, что я не мог уследить за движением его рук. Стукнув костяшками пальцев, он бросил кости на стол.

— Семьдесят.

Снелц выглядел совершенно ошарашенным.

Отказываюсь от дополнительного пари, — заикаясь, с трудом выдавил он из себя.

Вот и умница, — одобрил его тактику Хеллер.

Снелц медленно собирал кости для очередного броска. Кто, скажите на милость, может побить семьдесят очков? Он внимательно оглядывал каждую из костей, повидимому, разыскивая сделанные Хеллером метки

Уж не думаете ли вы, что я подменил кости? — спросил Хеллер.

Нет, — проговорил каким-то тоненьким голоском Снелц. — Кости те же самые.

Хеллер весело рассмеялся.

— Ну, я очень рад этому, — сказал он. — Дуэли так часто ставят последнюю точку в спорах, а вы как бывший офицер пехоты Флота его величества наверняка отличный стрелок.

Лицом Снелц более всего напоминал человека, подвешенного, на дыбе. Шутка Хеллера, видимо, дошла до него со всей ее жестокостью. Он наверняка не смог бы победить на дуэли Хеллера, даже если бы вооружился самой мощной плазменной пушкой. Снелц в который раз дотошно уложил на ладони кости. Я-то знал, что он сейчас проделывает. Он, конечно, очень рисковал, но сейчас он уложил все шесть костей так, чтобы сверху была цифра «12». Все шесть костей! Тут я с ужасом заметил, что денег у него остается слишком мало. У него? Нет, это у меня почти не осталось денег. Снелц тем временем запел:

Дай мне в руки посошок,

Тонкий укрепи ледок,

Подари число побольше

И с добычею мешок!

Он метнул, кости покатились по столу и остановились. Он поглядел на них так, как будто вместо них увидел зайтаба.

— Шестнадцать, — прошептал он.

Хеллер придвинул к себе хрустящие кредитки.

— Видите ли, мне не стоило бы вам говорить, что нужно кончать игру, поскольку я в выигрыше. Но вам бы самому следовало подумать об этом. Я совсем не собираюсь выпотрошить вас до дна.

Снелц был совершенно выбит из колеи. По его внешнему виду было понятно, что он никак не может понять, почему все идет наперекосяк. Он был просто в отчаянии.

У меня осталось всего тысяча двести кредиток, — сказал он с решимостью отчаяния. — И я хочу поставить все оставшиеся деньги на кон.

Ох, не нужно бы, — простонал Хеллер.

Нет, нужно! — воскликнул Снелц. И он выложил на стол остатки моих денег, все, что осталось от моих пяти тысяч кредиток!

С предельной сосредоточенностью он выстроил на ладони кости. Потом с молитвенным выражением лица подул на них. Потом начал их тихонько потряхивать. При этом он припевал:

Ты, вернись ко мне, удача.

Погляди, как раб твой плачет.

Подари спасенье мне — Отплачу тебе вдвойне!

И он метнул кости так осторожно, как только мог, стремясь не нарушить расположения свинцовых дробинок внутри. Кости покатились по столу и остановились. Он даже не стал выкрикивать выпавшее ему число. Выпало всего восемь очков! Любой бросок противника теперь становился выигрышным.

— Двойное пари не может быть назначено, потому что у вас больше не осталось денег, — сказал Хеллер. — Так что я просто брошу свои кости.

Он на этот раз почти не тряс их. Он даже не пел. Он небрежно швырнул их на стол.

— Весьма сожалею, — сказал он, — но у меня сорок девять. — Потом он собрал кости и принялся убирать со стола. — Мне вообще то не следовало бы брать ваши деньги. Меня могли бы, и не без основания, обвинить в том, что я обчистил новичка.

Я со страхом ждал, что же ответит на это Снелц. Надеюсь, он скажет, что берет свои деньги обратно. Но он не сделал этого. Собственно, по законам чести он и не мог этого сделать. Просто Хеллер был предельно вежлив по отношению к нему.

Я же сам начал игру, — сказал Снелц, стараясь не глядеть в мою сторону.

Набралась изрядная сумма, — сказал Хеллер, собирая кредитки в общую кучу.

Да, сумма была просто огромной — на эти деньги можно свободно купить с потрохами любого офицера Замка Мрака, да еще прикупить и недурной участок в каком-нибудь охотничьем заповеднике. Он даже не стал их считать. Он просто собрал стопкой эти пять тысяч и пододвинул в сторону Снелца.

— Знаете, все-таки вам лучше взять бы их обратно. Внутри меня все просто кричало: «Бери же, бери их, идиот!»

Но тут Снелц окончательно сломался. Он сначала глядел на деньги, явно не соображая, что к чему, потом вдруг напустил на себя залихватский вид.

Легко пришли, легко ушли, — сказал он. Потом он небрежно собрал кости, поднял упавшую на пол фуражку и даже вспомнил о долге формальной светскости.

Разрешите, офицер Хеллер, выразить вам мою благодарность за отлично проведенное время, — сказал он и тут же вышел.

Хеллер только равнодушно пожал плечами. Он принялся засовывать деньги в свою сумку с инструментами. Денег было слишком много, и он едва затолкал их туда. Потом он зевнул и, взяв не сколько листков из подготовленной для него стопки с литературой, как ни в чем не бывало погрузился в чтение.

Скорее всего этот зевок и доконал меня. Все это явно так мало значило для него! И тут только весь ужас сегодняшних событий дошел до меня в полной мере. Мне вдруг с предельной ясностью стало понятно, в какую бездну я попал. Я ведь промотал почти все свое жалованье за целый год вперед. Нет! Не только это — если прибавить к проигрышу еще те сто шестьдесят пять кредиток, которые я должен отдать завтра Кроубу, то это уже больше моего годового жалованья. А ведь по установленным правилам нельзя пользоваться кредитом, превышающим сумму годового оклада. Мало того, что я оказался совершенно разоренным. Я был еще и должником! Теперь я не в состоянии купить себе даже порцию чанкпопса!

И тут на меня накатилась вторая волна отчаяния. Согласно приказу мне теперь назначались оклады за четыре занимаемых мной должности. И деньги эти были получены в счет всех четырех должностных окладов. Но если я по какимнибудь причинам потеряю три дополнительных оклада, это будет означать, что я забрал все причитающиеся мне деньги на пять лет, вперед, иными словами, мне придется пять лет копить деньги только для того, чтобы рассчитаться с финансовой частью. Если, предположим, меня отстранят от участия в Миссии «Земля» и тем самым лишат дополнительных окладов, меня могут принудительно отправить в отставку как злостного должника!

Я замер на месте, не смея пошевелиться. Меня словно парализовало. Еще через полчаса сюда тайно доставили графиню Крэк. Совершенно не стесняясь моего присутствия, они сразу же бросились друг другу в объятия. Вся в серебряном, она излучала сияние. Сияние распространялось и вокруг нее. Она была прекрасна. А я ненавидел ее всей душой. Теперь Хеллер мог и вовсе наплевать на свои обязательства. Да если он только захочет, то будет торчать здесь вечно! А я? Я оказался на самом дне глубочайшей пропасти!

ГЛАВА 9

В предобеденное время следующего дня я стоял на высоком бастионе Замка Мрака. Предо мной расстилалась Великая пустыня — пейзаж, от мрачной красоты которого у зрителя захватывало дух. Когда-то, очень давно, здесь были сады, зеленели тучные поля, здесь гордо возвышались исполины-деревья, колосились нивы, лужайки в цветущих рощах были полны животворной силы. Лишенные гумуса и верхнего почвенного слоя, лишенные жизненных сил и даже надежды, земли эти превратились теперь в голое и бескрайнее пространство, покрытое желтыми песками, выжженное солями и минералами. Некогда живая земля превратилась в могильник. И тем не менее здесь все же сохранилось некое величие, пустыня простиралась на целых двести миль, вплоть до удаленной гряды гор, которые, сияя своими вершинами на солнце, создавали некую довольно четкую границу, отделяющую эту долину смерти от цивилизованного мира Волтара.

Вихри, которые мы называем «солнечными плясунами», — столбы пыли высотой до двухсот футов — с ленивой грацией вздымались то тут, то там, подчиняясь редким порывам напоенного зноем ветра. Пыль содержала крохотные частицы поблескивающей слюды, искрилась крупицами полевого шпата и щедро сеяла всюду ядовитые зеленые кристаллики окисимеди. Шесть таких вихрей двигались сейчас в ленивом танце почти вертикально. Вершины их при этом оставались на месте, а основания передвигались, то сближаясь друг с другом, то расходясь в стороны: они напоминали балерин из кордебалета, грациозно исполняющих нечто вроде пародии на торжественное шествие или, вернее — траурную процессию, ибо подчинялись внутренним тактам мелодии смерти.

Сцена эта, навевающая мысли о похоронах, как нельзя лучше соответствовала моему настроению: Кроуб только что сказал мне, что намерен сообщить куда следует о моем поведении. Сейчас я как раз решал вопрос, а не броситься ли мне с высокой башни в тысячефутовую бездну, на дне которой покоились кости древних обитателей планеты, а также тех многочисленных работников Аппарата, которые на горе себе вошли в конфликт с начальством.

Когда человек погружен в пучину отчаяния и жалости к себе, когда самоубийство видится чуть ли не единственным выходом, ничто не может показаться более неуместным, чем визит незваного гостя.

— Ах, вот вы где, — услышал я за спиной голос Снелца, слишком громкий и недостаточно торжественный для моего тогдашнего на строения. — А я вас повсюду разыскиваю.

Он появился откуда-то сбоку. На нем были совершенно новые перчатки. Мундир его тоже был просто с иголочки. В одной руке он держал несколько небольших пакетов, а во второй — какую-то старую, изрядно потрепанную книжку.

— Да вы, я вижу, мрачнее тучи, — сказал он. — Эта штука могла бы вам исправить настроение. — Он добыл из пакета чанк-попс. Я разглядел рекламную надпись на обертке: вещи эти были приобретены в одном из самых дорогих магазинов города. Однако он не раскрыл баллончик — делать это на таком ветру было бы глупо. — Не хотите? — предложил он. — Тогда, может, желаете ароматическую палочку? — И он разорвал обертку на другом свертке и достал целую пригоршню палочек.

Это были четырнадцатидюймовки — сорт, который могут позволить себе только очень богатые люди. Но зажигать ароматическую палочку здесь на ветру тоже было бы глупо. Глядя на него, я прикидывал, с какой стороны лучше зайти, чтобы сбросить его со стены вниз. Но даже эти мысли не могли развеять мою грусть. Ну почему, ну почему, думалось мне, всем нужно лезть в чужие дела, почему бы не дать человеку спокойно и в одиночестве поразмышлять о собственном горестном положении?

С некоторым усилием он наконец затолкал свои пакеты в карман мундира, предназначенный для гранат. А потом взял книгу и, перелистав страницы, нашел нужное место.

— Не сомневаюсь, — сказал он, — что вы просто умираете от любопытства, раздумывая, что же все-таки у нас произошло.

Я и в самом деле не спал всю ночь, пытаясь решить этот вопрос, но сейчас решил не доставлять ему удовольствия и не проявил ни малейшего интереса. Если я нанесу ему удар ребром ладони по затылку, подставив одновременно подножку, скорее всего мне удастся сбросить его с бастиона.

— Когда я ушел от вас вчера вечером, — бодрым тоном начал свои объяснения Снелц, — я немедленно отправился в Лагерь Смерти, решив отыскать там специалиста по жульнической игре в кости. И мне, конечно, удалось найти такого человека. Правда, за консультацию мне, к сожалению, пришлось выделить ему какую-то часть вашей доли от покупок Хеллера. Я ведь знал, что вы просто умираете от любопытства. И он отдал мне вот эту книгу.

«Ты умрешь раньше, чем закончишь свои дурацкие объяснения, — подумал я. — И это произойдет, как только я найду в себе до статочно сил, чтобы нанести удар ребром ладони и дать тебе при этом пинка».

— Здесь говорится, — продолжал тем временем Снелц, — что те кости, которые вы мне вручили, прозваны «стучащими». Дело в том, что если их как следует встряхнуть и держать при этом у самого уха, то можно услышать стук, издаваемый свинцовыми дробинками. — Он достал из кармана кости и потряс ими у самого моего уха. — Слышите стук?

«Надеюсь, что точно так же я услышу стук твоих собственных костей, когда ты грохнешься на камни внизу», — подумал я.

— Этот мой дружок сказал, что очень многие были убиты за то, что пытались пользоваться костями со стуком. Так что можете считать, что нам еще здорово повезло!

«Везение, которое обернулось для меня долгом в пять тысяч кредиток, который к тому же и отдавать нечем», — подумал я. Но ничего, стоит, пожалуй, выслушать его объяснения и уж потом убить его.

— Понимаете, у них внутри есть какой-то клей, который должен удерживать дробинки на одном месте. Но тут, в этой книжке есть специальное предупреждение — вот глядите: «Предупреждаем — не следует использовать эти кости более чем в нескольких бросках». Дело в том, что этот клей вроде смолы и он плавится, если слишком усердно дышать на кости. А кроме того, если сильно их трясти продолжительное время, дробинки двигаются с большой скоростью и в результате трения возникает тепло. Понимаете, довольно высокая температура размягчает клейкое вещество, и дробинки перестают приклеиваться. И тогда эти кости практически ничем не отличаются от самых обыкновенных.

Он сунул мне книгу под нос, чтобы я мог сам прочесть этот абзац, но мне читать не хотелось.

— Видите ли, — продолжал Снелц,— Хеллер решил, что это самая обычная игра в кости, и ровным счетом ничего не заподозрил. А это значит, что у него нет причин сдирать с нас шкуру. Разве это не успех? Просто он — очень хороший игрок в кости, а тут ему еще и везло. А раз так, значит, и речи не зайдет ни о каких костях и мне не придется говорить ему, кто дал мне эти кости и вообще, что у нас были планы выпотрошить его.

«Ты уж точно не сможешь и слова вымолвить после того, как грохнешься о камни под этой стеной», — подумал я. Собравшись, я решил, что пора действовать.

И тут что-то замелькало перед моими глазами. Снелц размахивал перед моим носом золотистыми кредитками. Я перехватил его руку. Этим утром я снял со счета сто пятьдесят пять кредиток — все, что осталось от моего жалованья на весь следующий год. Их я сразу же отдал Кроубу. Он злобно прошипел, что с меня причитается еще десятка и что, если я до вечера не расплачусь с ним, он все равно пойдет к Ломбару. Но было и еще одно неприятное обстоятельство, там, внизу, у меня начался страшный приступ тошноты, и сейчас я просто не знал, смогу ли вообще вынести новое пребывание в его обществе. А тут прямо предо мной появились эти десять кредиток!

— Хеллер послал одного из охранников, чтобы тот купил всякой всячины, — сказал Снелц. — За покупками пошел Таймио, а жулик он первостатейный. Он просто не в состоянии честно расплатиться даже чужими деньгами. Вот почему ваша сегодняшняя доля так велика. Вам причиталось целых одиннадцать кредиток, но мне пришлось отдать одну за эту книжку. Эй, что это с вами?

Я бессильно опустился на камни у стены. Мне пришлось немного посидеть так, пока я смог собраться с силами.

Снелц, — сказал я, слегка оправившись, — дело в том, что я задолжал Кроубу десять кредиток. Спустись вниз и вручи их ему.

Да? Отлично. Сейчас бегу!

Погоди! — крикнул я ему вслед. — Дайка сюда эти кости.

Да, конечно! Да мне и смотреть-то теперь на них противно, не то что играть!

Я взял у него все шесть костей, произнес над ними препохабнейшую отходную молитву и швырнул их через стену бастиона в бездонную пропасть. Пусть уж духи древних жителей и казенных нарушителей правил Аппарата тешатся с ними как угодно, пусть сами избирают свои неправедные пути, лишь бы оставили в покое живых!

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ГЛАВА 1

Ровно через полчаса после описываемых событий я уже находился в тренировочном зале за письменным столом. В тот момент меня более всего волновали две вещи: тупая боль в желудке и тошнота, а также ясное осознание того факта, что если я окажусь вдруг отстраненным от этой миссии, то сразу же выяснится, что мною опрометчиво забраны все грядущие выплаты; одним словом, вскроется, что я — растратчик и банкрот, а значит, должен быть с позором изгнан со службы. Сидел я так и раздумывал, как бы мне вытащить Хеллера из Замка Мрака, в глубине души надеясь, что происходящее перед моими глазами хоть как-нибудь натолкнет меня на нужное решение.

Огромный зал был разделен на несколько площадок, каждая из которых предназначалась для занятий определенным видом спорта. Четверо ассистентов, каждый на отдельной площадке, были заняты отработкой техники своих подопечных. На одной занимались борьбой, на другой — жонглированием, еще на двух занятия велись с явными новичками, и пока дело ограничивалось самыми простыми физическими упражнениями.

Графиня Крэк находилась у дальней стены зала на довольно значительном расстоянии от меня. Она инструктировала одного из ассистентов, разъясняя ему какие-то тонкости жонглирования. Жонглировать нужно было шестью среднего размера ящерицами из тех, что имеют острые как бритва шипы. Вообще-то жонглирование такими животными довольно увлекательное зрелище, однако в данном случае жонглер явно опасался за свои руки, и ассистент никак не мог заставить его преодолеть страх и обрести уверенность в себе. Расслышать, что говорила графиня, я не мог, но я видел, как она, демонстрируя отдельные приемы, несколько раз подбрасывала вверх этих ящериц и ловила их безупречной хваткой, а потом передавала ассистенту, чтобы он повторил прием.

Да, не завидовал я этому ассистенту — ловя такую летящую ящерицу, можно запросто остаться без пальца. Но графиня проявляла предельное спокойствие и терпение. На ней опять был новый наряд, и мне подумалось, что она наверняка не станет надевать его, такой богатый, на показательные выступления, глупо было бы так рисковать — ведь Ломбар всегда кружит, как коршун над добычей, и обязательно поинтересуется, откуда у нее такие обновы.

На Хеллера я не обращал особого внимания — просто удостоверился в том, что он находится здесь. Правда, об этом мне и так доложили выставленные у двери охранники. Хеллер, видимо, завершил свой дневной урок и теперь в противоположном от графини Крэк конце зала занимался физическими упражнениями, просто для поддержания спортивной формы. В данный момент он проделывал упражнение, которое называется «брать на испуг». Назвали его так потому, что публичное выполнение его почти всегда вызывает испуганный крик у зрителей, которые искренне считают, что спортсмен сорвался с колец и падает. Выполнялось оно на одиночном кольце, подвешенном примерно в десяти футах над полом.

Гимнаст поначалу выполняет стойку на одной руке. Тело его, вытянутое в струнку подымается вверх параллельно тросу, держащему кольцо. Такая стойка сама по себе считается упражнением высшей категории трудности. Мне, например, никогда не удавалось его выполнить. Но тут добавляется еще один хитрый элемент, из-за которого упражнение и получило свое название. Рука Хеллера в определенный момент соскальзывала, и тело его срывалось вертикально вниз. Однако ступни подавались при этом чуть вперед, захватывали трос и резко останавливали летящее вниз тело, натолкнувшись на верхнюю поверхность кольца. У него это получалось с невероятной легкостью, причем, сделав упражнение одной рукой, он тут же без передышки проделывал его другой. Птицей летая над кольцами, он как будто совсем не чувствовал усталости. Все движения его были удивительно грациозны. Видимо, для него это было чем-то вроде самой обычной разминки. Он раз за разом проделывал упражнения то правой, то левой рукой, и казалось, что он вообще думает о чем-то совершенно постороннем. Мне нетрудно было догадаться, о чем он думает: о вечере и, конечно же, ночи в обществе графини Крэк.

Но тут мое внимание привлекла площадка, на которой выступали борцы. Они тренировались рядом с тем местом, где упражнялся Хеллер. Похоже было, что здесь тренер столкнулся с явными осложнениями. Этот ассистент графини был высоким мускулистым парнем. Как и все тренеры, он был всего лишь в набедренной повязке. Пара, с которой он занимался, похоже, не желала следовать его указаниям. И не удивительно — слишком уж они разнились: один из тренируемых был приматом — лохматый зверь, весь покрытый шерстью, пойманный в тропических джунглях какой-то из диких планет; второй — желтокожий, скорее всего из района Дальних гор Представителей этой расы часто можно увидеть на цирковых аренах, где им обычно поручают исполнение силовых номеров. Их отличает полное отсутствие волосяного покрова на теле, великолепная мускулатура, а на арене они обычно ревут во все горло и демонстрируют свои незаурядные мускулы. Оба — и примат, и желтый человек — были примерно одинакового роста — никак не меньше шести футов восьми дюймов, а весили они примерно фунтов по триста.

Я с интересом следил за их действиями. Скорее всего, примат и желтый должны были, по замыслу, завязать драку из-за крупного красного муляжа, изображавшего какой-то неведомый плод. Отрабатывалась борьба с элементами акробатики и клоунады, где все действия точно рассчитаны по времени и отлично отрепетированы. Предполагалось, что публика воспримет этот номер как забавную, но серьезную схватку. Сначала на арену должна была спрыгнуть обезьяна и надкусить плод. Затем на примата должен был напасть желтокожий, вырвать у него плод, после чего у них, естественно, должна была завязаться борьба, состоящая из прыжков, бросков и сальто. Завершить же представление предполагалось сценой, когда примат кладет конец спору, разделив плод поровну, после чего они мирно усядутся рядышком и съедят общую добычу. Вся соль этого забавного выступления заключалась именно в последнем эпизоде: решение найдено приматом, обезьяной, короче говоря.

С приматом у ассистента не возникало никаких проблем. Как и все крупные обезьяны, он прыгал и вертел сальто с превеликим удовольствием. Трудности возникали из-за поведения желтокожего. И тут я должен признаться, что мне никак не хотелось бы столкнуться с таким типом на узенькой дорожке. Все его действия определялись уверенностью в превосходстве своей грубой силы. Он лупил примата от всей души, что, естественно, не могло тому нравиться. Даже обезьяне было ясно, что все эти пинки, удары и колотушки, что сыплются на нее, никак не предусмотрены сценарием.

В какой-то из моментов желтокожий должен был захватить примата удушающим приемом. Обезьяне же полагалось уйти от захвата, сделав ловкое сальто. Но тут желтокожий решил, повидимому, не ослаблять хватки и не дать примату сделать сальто. Глаза желтокожего горели злобным огнем. Сейчас он пытался завершить свой прием и понастоящему задушить обезьяну. Из-за шума в зале я почти не слышал голоса тренера. Но коечто все-таки разобрал.

— Посмотри, — говорил он желтокожему. — Я сейчас займу его место, а ты попробуешь свой захват на мне. Я же покажу тебе, куда именно нужно класть руки, чтобы обезьяна могла выскользнуть, а со стороны не было бы заметно, что это ты дал ему возможность крутануть сальто.

При этих словах мне подумалось, что на месте тренера я не стал бы так рисковать, потому что желтокожий явно настроен на убийство. Примат с мрачным видом отошел в сторонку, потирая шею. Тренер занял его место и знаком велел желтокожему начинать. Мне уже случалось видеть выражение предвкушения на лице готового к убийству человека, но столь явственно это проявлялось впервые. Скорее всего этого типа привезли сюда из тюрьмы внутренней полиции, где он сидел по обвинению в убийстве, иначе он никак не мог бы попасть в Замок Мрака. Он наверняка испытал на себе и несправедливость, и дурное обращение и успел буквально пропитаться ненавистью ко всему, что имеет отношение к Замку Мрака. Теперь ему явно предоставлялся шанс свести счеты хоть с одним из обидчиков. Подобно кровожадному хищнику он бросился на тренера и со звериным рыком обвил руками его шею. Затем, захватив горло в замок и используя одну руку как рычаг, он надавил на горло. Жажда убийства светилась в глазах желтокожего, злобное рычание вырывалось из искаженного в злобной гримасе рта. Я ждал, что вот-вот услышу хруст ломающихся позвонков тренера. Кричать он уже не мог. Шум в зале стоял такой, что мне казалось, будто никто не замечает происходящего. А очень может быть, что такое здесь вполне в порядке вещей. Единственное, в чем я был уверен, так это в том, что желтокожий впишет в свой послужной список еще одно убийство. Краем глаза я уловил какое-то движение.

Хеллер неуловимым движением изменил траекторию полета над кольцами, в самый последний момент умудрился сделать сальто и точно приземлился на обе ноги рядом с борющимися.

Без каких-либо эмоций машинальным движением он вытянул руку и, казалось бы, легонько сжал большим и указательным пальцами локоть желтокожего гиганта. Собственно говоря, это довольно простой прием, с помощью которого освобождаются от захвата противника, но он весьма болезнен и оказывает парализующее действие. Только вот откуда Хеллер мог знать, какие точки следует нажимать, — это непостижимо: ведь у желтокожих совсем другое строение тела. Рев желтого гиганта тут же сменился воплем боли!

Он отбросил тренера с такой поспешностью, будто это был кусок раскаленного металла, и, моментально развернувшись всем телом, бросился на Хеллера. Хеллер же с необыкновенной ловкостью спокойно нанес ему удар в затылок носком ноги. Удар этот не был смертельным. Однако желтокожий упал ничком, потеряв сознание.

Тренер силился подняться на ноги. Хеллер протянул ему руку. После такой передряги парень не мог говорить, но по выражению лица было понятно, что он благодарит своего спасителя. Я не мог расслышать, что ответил ему Хеллер, но было видно, что он указывает на горло тренера. Потом он принялся осторожно массировать горло и плечи парня. И тут к ним подошел примат и, на удивление всем, заставил рассмеяться и Хеллера, и тренера — он весьма торжественно пожал Хеллеру руку. Это было особенно смешно, потому что никто не ожидал, что обезьяны могут знать такие вещи. Я и сам рассмеялся — и это был мой последний смех в тот день! Тренер быстро оправился и пошел за своим электрическим бичом.

Гигант все еще валялся на полу, не подавая признаков жизни. Хеллер окинул взглядом эту картину и, видимо, решил, что на сегодня ему упражнений хватит. Он натянул тренировочную куртку, рысцой пересек зал, чмокнул графиню Крэк в щечку и вышел.

Отлично зная, что охранники, выставленные у дверей, не отпустят Хеллера от себя ни на шаг, а также зная его распорядок — сейчас он наверняка искупается, потом станет переодеваться, — я немного задержался, смущенный поведением графини. В конце концов, именно она является сейчас моим злейшим врагом, потому что именно из-за нее Хеллер задерживает отлет миссии.

Внешне она была воплощением спокойствия, но казалось, что она просто тянет время, дожидаясь, когда Хеллер уйдет из зала. И, долагая, очевидно, что я тут же последую за ним, она поспешно пересекла зал, направляясь в мою сторону. Следует отдать должное этому прожженному мошеннику Таймио — он, хоть и был жуликом, обладал все-таки несомненным вкусом. А может быть, он просто выполнял вполне определенные указания Хеллера, делая эти закупки. Как бы там ни было, но в новом наряде графиня Крэк выглядела просто великолепно. На ней были новые черные блестящие сапоги выше колен с блестящими бронзовыми каблучками. Телесного цвета лосины подчеркивали стройность фигуры, отлично гармонируя с короткой, до пояса, кожаной курткой черного цвета с блестками. На голове, венчая ее пышные светлые волосы, красовалась конусообразная шапочка с козырьком, украшенная черными дисками и маленьким султаном, задорно возвышающимся впереди. Костюм по фасону очень походил на тот, в котором она и раньше выступала здесь, но сделан он был из самого дорогого материала и отличался какимто особым шиком.

Конечно же, она была изумительно красива. Тут ничего не скажешь. Это была особая красота, величественная и одновременно очень соблазнительная. И эта ослепительная красавица — мой враг. Она тем временем присела на подлокотник кресла напротив меня, спиной к залу, и обратила свое благородное лицо ко мне.

— Солтен, — сказала она, — вы должны мне помочь! При этом на глазах у нее выступили слезы.

Какой-то беззвучный сигнал тревоги прозвенел у меня в мозгу Неужто предо мной, со слезами на глазах, сидит холодная, бесчувственная Графиня Крэк? Что за новый заговор задуман против меня? Я вообще никогда не доверял женщинам, а уж графине Крэк я не доверял втройне.

— Солтен, — начала она снова. — Джеттеро уже изучил английский язык. Он прекрасно усвоил и виргинское произношение, и произношение жителя Новой Англии. Надо сказать, он справился со всем великолепно. Я даже прошла с ним курс жаргона, а потом еще и светских манер. Он быстро усвоил и то и другое. Кроме того, мы прошли с ним курс географии и геологии Земли. Он теперь довольно свободно ориентируется в политических структурах и в демографии планеты. Он восстановил в своей памяти некоторые особенности Солнечной системы... — Слеза скатилась с ее ресниц и заскользила по гладкой коже щеки. — Солтен, я уже просто не представляю себе, чему еще можно обучить его! — Это прозвучало как самый настоящий крик о помощи.

«Ага, теперь ясно! — подумал я. — Ты уже исчерпала все средства, которыми можно затягивать его отлет!»

— Солтен, не могли бы вы вытребовать для меня разрешение пройти с ним курс шпионажа? Он будет подвергаться смертельной опасности, если не научится разбираться в этом деле. А мне кажется, что у него нет ни малейшего представления об этой сфере деятельности.

«Вы, леди, наверняка даже не представляете себе всю глубину его невежества в этой области», — возразил я ей про себя.

Графиня, — сказал я вслух, надеясь, что чувство мстительного торжества не отражается на моем лице, — Ломбар на этот счет дал весьма четкие указания.

Но почему, Солтен, почему? Он же подвергнется смертельной опасности, если не будет знать самых элементарных вещей по этому предмету! — И новая слеза покатилась по ее щеке.

У Ломбара, должно быть, есть на то свои причины, — ответил я. Интересно, а по каким это причинам я вдруг внезапно ощутил тошноту? — И должен сказать, — продолжал я, — что причины эти у Ломбара всегда бывают весьма основательными. Я полагаю, что он просто хочет, чтобы Хеллер там выглядел более естественно. Вы ведь знаете, как обычно действуют настоящие специальные агенты: суются всюду, заглядывают в мусорные ящики и вообще явно привлекают к себе внимание. Надеюсь, вы сознаете, что Ломбар свободно может убить нас обоих за то, что я и так допускаю много лишнего. Ведь задачи данной миссии весьма просты — внедрить там кое-что из современных технологий для того, чтобы планета могла... — Тут мое внимание внезапно переключилось на то, что происходило за ее спиной.

Желтокожий гигант пришел в себя. Ассистента нигде не было видно. И сейчас желтокожий двигался к нам. Он сердито потирал локоть и выглядел при этом весьма угрожающе. Холодок страха пробежал у меня по спине. Графиня тем временем старалась подыскать новые аргументы, которые могли бы убедить меня. Она не заметила, что внимание мое переключилось на гиганта. Видимо, я все же не разучился скрывать свои чувства. У меня зародилась слабая надежда, что это грубое чудовище, которое было уже совсемрядом за ее спиной, убьет ее и тем решит все мои проблемы. Она была безоружна. Я же намеренно следил за тем, чтобы рука моя непроизвольно не потянулась к оружию. Она продолжала сидеть на подлокотнике кресла. Позиция ее была весьма неудобной. Если Она попытается вдруг резко подняться, кресло может опрокинуться. Гигант медленно приближался, попрежнему продолжая массировать локоть. Вот он уже принял угрожающую позу, так и не замеченный никем, кроме меня.

Графиня все никак не могла найти нужный аргумент и просто умоляюще глядела на меня. Желтокожий оставил наконец свой локоть в покое и ухватил ее за плечо!

— Тебе придется держать от меня подальше этого (...) Хеллера, иначе я сверну ему его (...) шею! — проревел он.

Графиня резко повернулась, все еще не вставая с кресла, и окинула взглядом возвышающуюся над ней фигуру.

— Не смей в таком тоне говорить о Джеттеро! — резко бросила она. Словно единый вздох прокатился по залу.

Человек пятьдесят, присутствовавших в зале, шумно втянули в себя воздух и замерли, затаив дыхание. В помещении воцарилась гробовая тишина. Гигант медленно поднял руку, собираясь схватить женщину за горло. Голос его прогремел столь страшно, что каждое слово, казалось, несло смертельную угрозу.

— Я буду говорить о нем так, как мне вздумается! Он всего лишь (...) офицер Флота! Хвастливый, жалкий, гнусный, надутый (...). — Руки его снова потянулись к ее горлу.

Лицо графини побелело как мел.

Рука же скользнула за спинку кресла, и оно, вертясь по.полу, откатилось в сторону.

Она обошла противника справа.

Раздался звук, похожий на выстрел. Я не разглядел движения ее руки, однако левая кисть желтокожего оказалась сломанной и бессильно повисла!

И тут начался адский танец, наблюдать который еще раз я не согласился бы ни за что в жизни. Нет, это не была бесчувственная, лишенная эмоций статуэтка! Графиня превратилась в комок ярости, и карающего гнева. Она ударила гиганта в лицо левым свингом и тут же снова заняла боевую стойку. Правая рука широким свингом направилась к его лицу, однако перед самым ударом, когда тыльная сторона ее кисти уже должна была коснуться цели, бронзовый каблук с силой ударил об пол. Казалось, что этот прозвучавший подобно выстрелу щелчок придал дополнительное ускорение руке. И в то же мгновение раздался хруст ломаемой кости! Сделав шаг вправо, она чуть занесла левую руку и резко выбросила ее вперед. Каблук левой ноги щелкнул по полу. Удар тыльной стороны кисти пришелся по скуле, и снова послышался хруст ломаемых костей! Уход влево! Удар! Удар справа! Удар слева! Щелчок каблука об пол. Удар в челюсть!

Нанося удар за ударом, действуя как точно выверенная беспощадная машина, она заставляла противника пятиться все дальше и дальше. У желтого гиганта за спиной оставалось еще футов пятьдесят. Шаг за шагом графиня сокращала это расстояние. Кровь потоками заливала его грудь. Он рычал, как зверь. Шаг за шагом, удар за ударом она загоняла его в угол. Это было жуткое и впечатляющее зрелище, самый настоящий балет ужаса, балет крови и мучительной кары. Странное музыкальное трио сопровождало этот страшный танец: ритмичное щелканье каблука, глухой звук нанесенного удара и отчаянный вопль желтого гиганта.

Так они прошли уже футов пятьдесят или шестьдесят, и каждый шаг был оплачен мучительной болью. И тут желтокожий предпринял попытку атаковать графиню!

Он решил ударить ее ногой. Если бы нога его достигла цели, то наверняка проломил бы женщине грудную клетку. Но точно рассчитанным движением она перехватила пятку гиганта, а потом, используя вес и инерцию противника, дернула на себя с такой силой, что массивное тело его вытянулось в воздухе параллельно полу. И в тот же момент в воздух взвилась ее нога и черной молнией врезалась в то, что осталось у него от нижней челюсти. Подобно гигантской стреле, желтокожий полетел через зал, в том направлении, где стояли электрошоковые машины. Голова его натолкнулась на один из выступающих рычагов. Послышался звук раскалываемого арбуза. А сам гигант грохнулся на пол. Графиня на этот раз отнюдь не походила на хладнокровного убийцу. Она была олицетворением гнева и ярости. Даже сейчас она не оставила его в покое, а бросилась к лежащему и стала наносить удары ногами в грудь, в бока и в лицо! Наконец она отошла в сторонку, тяжело дыша и все еще охваченная гневом.

— Эй, вы! — Она кивнула в сторону своих помощников, парализованных страхом. — Возьмите этого типа в подсобку, и пусть его там заштопают!

Кто-то из ассистентов осторожно приблизился к желтому гиганту и попытался нащупать пульс. Повозившись немного, он обернулся к графине.

— Он мертв! — изрек он.

Графиня Крэк в этот момент как раз поправляла чуть сбившуюся набок шапочку.

— Хорошо. Это научит его больше никогда не грозить Джеттеро! — заявила она, не совсем согласуясь с логикой.

До этого момента я был просто парализован страхом. Но когда она произнесла эти слова, возясь одновременно со шляпкой, в то время как сапоги ее были сплошь покрыты кровью, а на полу вокруг натекли солидные кровавые лужи, меня пронзил самый настоящий ужас. Я просто не знал, как бы поскорее убраться отсюда, и, недолго думая, выскочил из зала и помчался по коридору, ведущему неизвестно куда, только бы оказаться подальше от нее.

Немного поостыв, я нашел коридор, который вел к моей комнате, но, прежде чем войти к себе, остановился. Мне просто необходимо было хоть немного успокоиться. Я испытывал тошноту и очень боялся, что опять начнется приступ рвоты. Руки у меня тряслись. Я постарался добыть из кармана чанкпопс, но пальцы не подчинялись моей воле. Я даже не смог откупорить баллончик и выронил его на пол. Мой мозг сверлила одна мысль. Любой ценой и любыми средствами я должен сделать так, чтобы Хеллер улетел отсюда. Если я запоздаю с отлетом хоть на один день, день этот может оказаться днем моей смерти. Если графиня Крэк хоть на мгновение заподозрит нас в том, какую судьбу мы уготовили для Хеллера, то экзекуция, которой только что подвергся этот желтый гигант, покажется мне легкой поркой.

Ладно, пора прекращать оплакивать себя. Еще не все потеряно. Говорят, что, когда человеком целиком овладеет страх за собственную жизнь, он становится способным на невероятные свершения. Мне нужна была такая встряска, и я ее получил. Одернув на себе мундир для придания бодрости и стараясь дышать как можно ровнее, я прошел мимо комнаты охраны и вошел к себе. Хеллер успел уже выкупаться и теперь сидел, развалясь в кресле и слушая музыку, которую передавали по хоумвизору. Я швырнул фуражку на постель и присел к столу. Я не решался распечатать баллончик, чтобы Хеллер не обнаружил, как трясутся у меня руки. Зато я умел отлично владеть своим голосом — этому нас учат в Аппарате.

— Джеттеро, — сказал я, — не кажется ли вам, что это довольно грязное место?

Сначала он только бездумно поглядел на меня, продолжая слушать музыку. Но потом улыбнулся.

— И это вы спрашиваете у офицера Флота его величества? — ответил он вопросом на вопрос.

— Это место плохо приспособлено к приличной жизни. Вы ведь привыкли к иному окружению.

Он задумался над моими словами; значит, мне удалось завладеть его вниманием — он уже слушал не только музыку. Но сработает ли это? Отчаянная молитва бродила у меня где-то в подсознании, но я надеялся, что слова ее долетят до богов.

— В сущности, вы уже завершили курс обучения, — сказал я, стараясь, чтобы голос мой звучал свободно и по-деловому. — Теперь у нас нет причин оставаться на Волтаре.

Хеллер окинул взглядом комнату. Можно было подумать, что он видит ее впервые. Грязный, почти что черный пол, ветхая мебель, растрескавшиеся каменные стены. Потом он поглядел на меня:

— Вы совершенно правы, Солтен! Замок этот неудобен для проживания!

Тут он внезапно вскочил, сделал шага три в одну сторону, повернулся и отмерил три шага в другую. Немного постоял, опираясь о спинку кровати, как это обычно делают астролетчики, даже находясь на планете, а не в полете. Эти его метания немного сбили меня с толку. Я никак не мог проследить за его мысленным процессом, но смутно чувствовал, что именно сейчас он приходит к какому-то важному решению. По глупости я даже решил было, что мне улыбнулась фортуна и я сумел наконец заставить миссию сдвинуться с мертвой точки!

За весь этот вечер он не проронил больше ни единого слова на эту тему. Он лишь улыбался чему-то, напевал какую-то мелодию в полголоса, даже негромко посмеивался и вообще был сплошное обаяние. Ему даже удалось довольно быстро вывести графиню из мрачного настроения, в котором она пребывала некоторое время после того, как охранники доставили ее сюда. Она обмолвилась, что ей пришлось устроить сцену — правда, не уточнила, что это была за сцена и чем она кончилась. Она только призналась со вздохом, что испортила в результате новые сапоги, которые он презентовал ей. Хеллер расхохотался и ответил, что там, откуда появились эти сапоги, есть еще масса других сапог, и тут же принялся рассказывать одну за другой презабавнейшие истории о всяких казусах, случавшихся на космических кораблях. Я решил тогда, что мозг его уже занят мыслями о предстоящем рейсе. Доброе предзнаменование.

Но было в его поведении и нечто еще более ободряющее. Он вытащил откуда-то составленный мной список «замышляемых переворотов и претендентов на престол» на планете Манко, и вскоре эта парочка уже сидела над ним, сдвинув головы и держа в руках баллончики с зеленой шипучкой. Под звуки музыки они стали прорабатывать этот материал. Я был настолько обрадован его явным интересом к предстоящей экспедиции, что, пожалуй, и сам стал с некоторой симпатией относиться к истории Манко.

Видишь? — говорила, тем временем графиня Крэк, тыкая очаровательным пальчиком в какойто из листков. — Значит, Непогат и в самом деле там была когда-то! Вот, читай сам, — но, не утерпев, зачитала вслух: «А девица служанка Непогат, которая воистину пыталась соблазнить принца, была изгнана из крепости Дар с приказом никогда более не появляться в этих местах».

Ого, — воскликнул Хеллер. — Здесь, правда, ничего не говорится о том, что это был за принц, но ты ведь тоже, наверное, считаешь, что им вполне мог быть Каукалси?

Естественно, это он, — решительно заявила графиня Крэк. — А женщина, оскорбленная в своей любви, способна на самые страшные дела.

Нет, тут я уж совсем ничего не понимал. Ведь это просто-напросто ненаучный подход. Прямо на моих глазах эта парочка выдумывала свою собственную историю.

Вот здесь перечислены осужденные принцы, но имена их, правда, так и не названы. Не думаешь ли ты, что в этом списке может оказаться и принц Каукалси? — спросил Хеллер после до вольно продолжительных поисков.

Я совершенно уверена, что он здесь назван, только не по имени!— воскликнула графиня Крэк. — Разве ты не видишь, что это тот же период?

Да, период явно тот, — согласился Хеллер. — Следовательно, это можно считать установленным фактом! — И оба они счастливо расхохотались.

Я горько усмехнулся про себя. А еще считается военным инженером. Надеюсь, что мне никогда не придется разгуливать по мосту, построенному им, это было бы слишком опасно при такой его способности к научному мышлению. И я улизнул потихоньку, предоставив им заниматься своим делом, и пошел в свою грязную, забитую всяческим хламом конуру где я уже привык спать, уступая им на ночь свою комнату. Но сейчас меня согревала дурацкая надежда на то, что вскоре я окажусь вне пределов досягаемости графини Крэк!

ГЛАВА 2

Проснулся я от яркого света, бьющего мне в глаза, — Офицер Грис! Нам пора собираться.

Я застонал и перевернулся на бок на грязном полу своего пристанища. Поглядев на часы, я сообразил, что до рассвета остается еще полчаса.

— Время собираться, — настаивал охранник.

Пошарив рукой, я извлек из-под каких-то объедков свою фуражку и, еще не проснувшись как следует, зашагал вслед за ним в на правлении моей комнаты. В комнате царили гам и суета! Она была полна каких-то пакетов, свертков и веселого возбуждения. Обычно у нас дежурил взвод охраны из семи человек. Каждые двенадцать часов они сменялись. Одним словом, здесь никогда не торчало больше семи охранников, но сегодня их здесь было значительно больше.

Снелц восседал верхом на стуле, обхватив руками спинку. В руке у него был баллончик с горячим стимулирующим бульоном, которым он как бы дирижировал работающими в комнате людьми. А те были заняты упаковкой вещей. Казалось, будто они решили упаковать здесь буквально все! Работая, они бодро переговаривались и весело хохотали.

Хеллер как раз увязывал какой-то тюк. Одет он был в белый комбинезон гонщика с красными прорезями. На голове у него была натянута красная шапочка с козырьком, похожая на те, что обычно принято надевать под шлем. Выглядел он свежим, будто только что вышедшим из душа — и как только он умудряется так выглядеть с самого раннего утра? Увидев меня, он сразу же снял с плитки для подогрева баллончик с горячим бульоном и вручил его мне. При этом он улыбался во весь рот. Что его могло так рассмешить, неужто мой жалкий и усталый вид? С явным виргинским акцентом он сказал мне вместо приветствия по английски: «Меня зовут Ровер. У меня есть пес по имени Джордж». Ну вот, и здесь он все перепутал.

— Нужно: «Меня зовут Джордж. А это — моя собака, которую зовут Ровер».

Мое замечание почему-то вызвало у него взрыв хохота. Не рано ли он начал так весело смеяться?

— Вы собираетесь оставить за собой эту комнату? — спросил у меня Снелц. — Если нет, мы упакуем и ваши вещи.

Оставлю ли я за собой эту комнату? Я всегда держал в Замке Мрака кое-что из своих личных вещей, просто так, на всякий случай. Собственно, все эти вещи свободно могли бы уместиться в одном портфеле. Но тут внезапно до меня дошло — мне не понадобится теперь эта комната, может быть, многие годы. По правде говоря, у меня вообще не было желания когда-либо возвращаться в Замок Мрака!

— Да, я тоже выезжаю отсюда!

— Пакуйте и его вещи, — приказал Снелц своим людям. Просто удивительно, как много вещей успело накопиться в ходе столь краткого пребывания здесь Хеллера. Шкафчики для еды оказались битком набитыми. На кроватях вдруг появились покрывала, в ванной — полотенца... Хеллер в это время снимал со стены свой хоумвизор. Один из охранников понес его к упаковочному ящику.

— Заворачивайте, и пусть они убираются отсюда! — шутливо бросил Хеллер

Все охранники расхохотались этой милой шутке, и работа оживилась еще больше. Я никак не мог понять, что это их так рас смешило, пока не припомнил, что это первая строка модной песенки «Улетаем в небо». Впервые с того момента когда я раскрыл утром глаза, мне пришло в голову, что есть какая-то несуразность во всем происходящем на моих глазах. Неужто мы и в самом деле собираемся в путь?

Я допил последние капли бульона и задумался. Постойте, постойте. Зачем ему упаковывать хоумвизор? На Земле он не работает. И неужто он так безропотно распростился с графиней Крэк — сказал ей «Прощай, детка!», и все? Весьма сомнительно. И почему это так весело расхохотались охранники, едва услышав песенку астролетчиков? Неужто они знают нечто такое, чего пока не знаю я? Неужто бодрое поведение Хеллера скрывает что-то такое, что и приводит их в столь веселое настроение?

Длительная служба в системе Аппарата приучает человека внимательно следить за такими, казалось бы, незначительными деталями. Нет, здесь что-то явно не так. С другой стороны, они все просто энергично работали, не позволяя себе ничего лишнего, никаких сомнительных шуточек или уловок.

Наконец все вещи были рассованы по пакетам и ящикам, пакеты вынесены в коридор, а там перегружены на обслуживающий туннели грузовик, в который уселись и мы сами.

В пути на меня обращали внимание только в тех случаях, когда путь нам преграждали барьеры и бдительные стражи требовали пропуск. Хеллер в таких случаях молча указывал большим пальцем на меня, а я предъявлял свои приказы и удостоверение личности. Любопытство часовых было вполне оправданно — вылощенный, само уверенный тип в наряде гонщика не так уж и часто бывает гостем Замка Мрака или Лагеря Закалки. У Хеллера полностью отсутствовало чутье на опасность: если бы он прошел надлежащую подготовку, то наверняка одел бы что-нибудь незаметное, старое или даже потрепанное, чтобы ничем не выделяться на общем фоне. И уж во всяком случае, не стал бы надевать такое, в чем он привлекал к себе внимание не хуже сигнальной ракеты!

Но, как говорится, дуракам закон не писан, и Хеллер еще более усиливал этот отрицательный эффект, раздавая часовым ароматические палочки, пожимая им руки, отдавая приветствия по всей форме и при этом самым изысканным образом. По правде говоря, и часовые попадались не такие уж и добросовестные, поэтому они охотно смеялись в ответ на его шутки и сами отвечали тем же. В шпионской же работе самое главное — не привлекать к себе внимание!

Да, этот парень и двух минут не продержится, выполняя нашу миссию, — если только мне удастся, наконец, его туда заслать, мрачно отмечал я про себя.

Наконец мы добрались до моего персонального аэромобиля на летной площадке Лагеря Закалки. Мой водитель наверняка был предупрежден и поздоровался с сопровождающими нас охранниками, как со старыми друзьями. Расплываясь в приветливой улыбке, он по всей форме приветствовал Хеллера, скрестив поуставному руки на груди. Рассвет только начинался. Что это его с утра пораньше так растопило, чему, собственно, он так радостно улыбался? Мои подозрения с каждой минутой становились все глубже и глубже. Хотя водитель широко распахнул перед Хеллером заднюю дверь, тот посторонился, не сказав ни слова. Подъехали тележки с нашим багажом, и охранники быстро побросали его в багажное отделение на заднем сиденье. Вещей набралось столько, что они заполнили багажное отделение почти полностью.

— Давайте-ка и вы туда, — распорядился Хеллер, и мой водитель без лишних слов забрался поверх багажа.

Хеллер уселся на место водителя и жестом пригласил меня занять на переднем сиденье место сопровождающего. Оказывается, он собирался сам вести машину!

Никто из охранников не садился в аэромобиль. Да им бы все равно и места там не хватило. Однако, судя по их поведению, они не собирались занимать и какой-нибудь другой аэромобиль. Мне не хотелось показать Снелцу, что я совсем не понимаю, что тут творится. Не очень соображая, что к чему, я на всякий случай решил про себя, что нужные указания смогу дать ему позже, когда, наконец, сам разберусь в ситуации.

Встретимся позднее! — успел прокричать я Снелцу.

Да, я знаю, — ответил он.

Меня даже охватило сомнение, а не участвую ли я в побеге Хеллера из тюрьмы. Но я был хорошо вооружен и решил спокойно ждать, что будет дальше. Хеллер тем временем разогревал мотор. Я забрался на место сопровождающего рядом с ним. Остающиеся на площадке люди Снелца стояли вокруг аэромобиля, приветливо улыбаясь нам. Но они не прощались с нами.

Машина взмыла почти вертикально вверх, и люди, стоявшие внизу, моментально превратились в черные точки в неверном свете занимающегося дня. Красные лучи солнца ослепительно ударили нам в лицо, когда мы, набрав высоту, как бы ускорили его восход. Нет, аэромобили вообще так не водят. Во всяком случае, этого не делают люди, которые с чистой совестью могут называть себя вполне нормальными. Да и машины Аппарата никак не приспособлены к подобным подвигам — у нас на это нет ни механиков, ни средств. А Хеллер между тем спокойно откинулся на спинку сиденья, одной рукой управляясь с рычагами управления, а ногой — со всем остальным.

— Вы там удобно устроились? — осведомился он через плечо у моего водителя.

Пилот аэромобиля свил себе удобное гнездышко среди узлов и коробок с вещами. Нам были видны только подошвы его ботинок. Затем над этими подошвами бодро поднялась рука с баллончиком, полным горячего бульона. Где это он умудрился его раздобыть?

— Все отлично, офицер Хеллер! Благодарю вас, сэр! — донеслось из багажного отделения.

Нет, этот Хеллер явно оказывает разлагающее воздействие на дисциплину, мрачно отметил я про себя.

Теперь Хеллер обернулся в мою сторону. Наконец и мне настал черед сказать свое веское слово и восстановить, в конце концов, контроль над ситуацией.

— Посадочная площадка и товарный терминал Аппарата лежит на юго-западе от Правительственного города. У нас еще масса времени в запасе. Ни один грузовой корабль не будет запущен до послеобеденного времени.

Он поглядел на меня так, будто я сказал что-то совершенно неприличное.

— Грузовой корабль?

Я только раскрыл, было, рот, собираясь подтвердить, что, дескать, действительно, мы отправимся на грузовом корабле, одном из тех, что каждую неделю совершают рейсы на Землю. И тут я сразу же заткнулся. Да, скорее всего дело было в том, что я просто не выспался и мозги у меня еще не вполне работали. Я не имел права говорить Хеллеру или вообще кому бы то ни было без особого на то указания о том, что между Землей и Волтаром осуществляется с помощью Аппарата регулярный товарооборот. Только предай это огласке — и на Аппарат со всех сторон, подобно метеоритам, посыплются запросы! А больше всего — со стороны правительства и Великого Совета.

Хеллер вел аэромобиль на высоте примерно шести тысяч футов. Он уже долго удерживал его на этой высоте, что весьма опасно. Эти машины легко теряют управляемость, если только водитель — не специалист высочайшего класса. Аварии у нас уже давно стали повседневным явлением. Естественно, что это все действовало мне на нервы.

Ну? — поторопил он меня с ответом. — Вы сказали «грузовой корабль»? — Сообразив, однако, что мне больше нечего добавить или что я вообще не собираюсь пускаться в объяснения, он решил высказаться сам. — Солтен, вы что, и в самом деле хотите сказать, что миссия будет обеспечиваться «грузовым» кораблем? Но это же глупо. Солтен, если лететь на грузовике, полет до Земли займет целых шесть недель, а очень может быть, что пройдет даже больше времени, прежде чем такой корабль доползет до БлитоПЗ. Не говоря уж о том, что у нас и груза не будет буквально никакого. А, кроме того…

У нас нет судов, специально предназначенных для выполнения подобных миссий, — удалось мне вклиниться в его монолог.

Ага, понятно, — пробормотал Хеллер и погрузился в раздумье, чуть сдвинув шапочку на затылок.

Аэробус он удерживал сейчас на одном месте, как это делают жонглеры, заставляющие шар вертеться у них на пальце. Неуж-то он не знает, как часто гробятся машины именно этого класса?

Внизу простиралась бескрайняя пустыня, освещенная яркими лучами уже довольно высоко поднявшегося солнца. Вскоре службы контроля над воздушным транспортом обнаружат наше присутствие и начнут интересоваться, чья это машина и что это она позволяет себе вытворять в воздухе. Не следовало бы ему так привлекать к себе внимание.

Ну, как вы там себя чувствуете? — снова бросил он через плечо. В багажном отделении поднялось облачко душистого дыма.

Все отлично, офицер Хеллер! Благодарю вас, сэр! — тут же последовал ответ.

Но ведь у вас имеются какие-то машины в ангаре Аппарата, — сказал Хеллер. Он, повидимому, увидел, что я утвердительно кивнул в ответ. — Вот и отлично. Мы сейчас отправимся туда и поглядим, что там есть приличного.

С оглушающим ревом, который один, казалось, способен был разнести на клочки эту колымагу, аэромобиль устремился к цели. Хеллер, ведя машину одной рукой, связался с диспетчерской службой.

— Аэробус 46998БРИ, курс на ангары Аппарата, место отправления Лагерь Закалки. — Он зачитал эти данные переговорному диску. А потом тут же передал его мне.

Я полез в карман за своим удостоверением личности. У меня сразу возникло неприятное предчувствие, что весь последующий день мои действия будут ограничиваться именно этим — я буду предъявлять свое удостоверение! Не затевая спора, я приложил удостоверение к диску. Этим самым я как бы одобрял любую безумную затею, рожденную лихорадочным мозгом Хеллера. Как бы там ни было, но мы все-таки стремительно удалялись от графини Крэк, а это тоже немало.

Под нами пролетала пустыня. Замок Мрака постоянно уменьшался в размерах за нашей спиной. Еще немного, и из-за горизонта возникнут очертания тех мест, где лежит Дворцовый город, но сам город со стороны просто невозможно разглядеть. Торговый город был сейчас виден, как черное пятно, поскольку там пока царила ночь. Правительственный город разворачивал нам навстречу свою панораму, все увеличиваясь в размере, по мере того как, пересекая пустыню, мы приближались к отрогам гор.

Эту машину следовало бы отдать в ремонт, — сказал Хеллер. — Я не могу выжать из нее более пятисот миль в час. Вы должны отдать ее в ремонт! — крикнул он через плечо.

Ага, — послышалось из облака ароматического дыма. — Да, я постоянно твержу об этом офицеру Грису.

Вот уже сошлись два идиота. Всем известно, что безопасная езда на аэромобиле осуществляется на скорости, не превышающей четырехсот миль в час. А сейчас машину трясло, как старого паралитика. Впрочем, может, так оно и было, потому что машина была отнюдь не нового выпуска. Я только закрыл глаза. Обидно все-таки погибать именно в тот момент, когда стала появляться уверенность в том, что мне все-таки удастся в конце концов отправить Хеллера с Волтара, избавив тем самым от опасности себя самого, одновременно поставив этого храбреца в весьма опасное и подчиненное положение. А тут все разваливается!

Я поглядел вниз, собираясь полюбоваться местом, которое судьба выбрала мне для могилки. Но под собой я увидел посадочный знак на летном поле при ангаре Аппарата. Хеллер в ту же секунду буквально всадил нас в точку, лежащую строго в центре знака «X».

Чуть поодаль возвышались гигантские ангары Космической службы Аппарата. Они, конечно, выглядели бы пигмеями рядом с ангарами Королевского Флота, но все-таки и эти строения смотрелись весьма внушительно. Они возвышались футов на сто пятьдесят, а по площади занимали целую квадратную милю. Вокруг ангаров беспорядочно громоздились подъемные краны, транспортные платформы и прочие механизмы в довольно-таки запущенном состоянии. Вооруженные бластганами часовые в черной форме бросились к нам со всех сторон. Эта часть владений Аппарата считалась совершенно секретной и охранялась весьма тщательно.

— Офицер Грис и его команда! — крикнул им Хеллер. И тут же пальцем сделал мне знак, чтобы я предъявил свое удостоверение и приложил его к пластине, которую сержант из службы охраны держал уже наготове. — Оставайся в машине! — крикнул он, обращаясь к моему персональному водителю. — Мы скорее всего пробудем здесь недолго. Идемте, — сказал он мне.

Мы вышли из машины. Часовые, моментально утратив к нам интерес, постепенно разбрелись. Им случалось видеть, как тут появляются и исчезают и более странные типы, чем этот гонщик.

Хеллер быстрым шагом направился прямо к ангару. Я шагал вслед за ним, правда, не так бодро. Контроль, я чувствовал, снова ускользает из моих рук. Я исполнял роль одушевленного удостоверения.

Мы прошли внутрь ангара. Что там ни говори, а ангары космического транспорта Аппарата представляют собой довольно скучное, грязное и крайне запущенное место. Корабли, которые только что вернулись, корабли, ожидающие отправки, корабли в ремонте, корабли, которые уже больше никогда и никуда не улетят, заполняли огромное помещение. Мрачноватые чудовища, полные тайн, загадок и уже почти вышедшего из строя оборудования, они несли на себе следы давно пролитой крови.

Я внутренне застонал при мысли о том, что нам предстоит бесконечно долго разгуливать здесь, среди этих механических чудовищ. При одной мысли об этом у меня заболели ноги. Однако Хеллер выглядел так, как будто знал, что именно ему хотелось бы здесь отыскать. И выглядело все это довольно странно, потому что за первыми тремя кораблями уже ничего нельзя было разглядеть.

Однако он все-таки высмотрел что-то. Только я никак не мог понять, чем вызван этот его интерес. Он разглядывал сейчас огромный кран, с помощью которого здесь передвигают крупные детали. Крановщик сидел в своей кабинке под самой крышей, поглядывая вниз со скучающим видом. Хеллер окликнул его.

Тут я должен пояснить. Офицеры Флота, привычные к несению службы на гигантских космических кораблях, вырабатывают у себя особый тип голоса. Он довольно высокой тональности и легко разносится по загроможденному пространству корабля. Так вот сейчас Хеллер использовал именно этот свой голос.

— Эй! Крановщик! Спустика сюда крюк и будь готов к подъему' Аппаратчики в этом ангаре не привыкли слушаться даже собственных бригадиров, поэтому я был просто изумлен, увидев, как крановщик, который отсюда казался крохотной точечкой в кабине зависшей под самыми сводами, помахал рукой в знак того, что услышал Хеллера.

Хеллер достал пару перчаток из кармана. Одну из них он отдал мне, вторую же натянул себе на руку. Крюк подъемного крана уже лежал на полу. Я похолодел от страха, как только мне стало ясно, что здесь затевается. Хеллер поставил ногу на крюк и ухватился рукой за перекладину блока над крюком. Крюк был гигантских размеров. И теперь Хеллер ждал, что я займу место рядом с ним!

Я видел, как рабочие иногда проделывают такие номера с подъемными кранами, однако мне никогда и в голову не приходило, что я сам мог бы прокатиться на таком крюке! Хеллер приглашающе помахивал мне рукой, хотя внимание его было занято совсем другим. Подыматься на крюке для него не составляло никакого труда. Вот она — жизнь рядом с военным инженером, мысленно заметил я. Натянув наспех перчатку, я поставил ногу рядом с его ногой, уцепился за что-то рукой и тут же плотно зажмурил глаза.

— Давай на самый верх! — крикнул Хеллер этим странным разрывающим барабанные перепонки голосом.

И поперли мы наверх! Желудок мой, повидимому, остался на полу ангара. Стальной крюк, взмывающий вверх, визжащие тросы над головой — и вот мы под самой крышей ангара. Затормозили мы и остановились настолько резко, что пружины амортизатора заставили нас зависнуть, подпрыгивая на месте. Я очень осторожно приоткрыл глаза и тут же зажмурил их снова. Одна нога Хеллера висела просто в пустоте. Тут я и второй рукой уцепился за какое-то кольцо.

— Гляньтека туда, — сказал Хеллер. И в этот момент он, должно быть, заметил, что я вообще никуда не смотрю, потому что глаза у меня закрыты. — Послушайте, да раскройте же вы наконец глаза. Здесь всего-то сотня футов.

Всегда говорят, что не следует смотреть вниз. А я вот так и не смог удержаться. И сразу же меня охватил ужас при виде пустоты, разверзшейся подо мной, и бетонного пола на дне этой пропасти.

— Нам тут нужно подыскать корабль для нашей миссии, — сказал Хеллер. — Поглядите, может, что и подойдет для нас.

Мысленно я проклинал все соображения безопасности, которые не разрешали мне просто сказать ему, что нам предписано отправиться туда на самом обычном грузовом корабле.

А какой величины корабль может принимать посадочная площадка, оборудованная на БлитоПЗ? — спросил Хеллер, беззаботно покачиваясь на крюке.

Она рассчитана на пять грузовых и пару боевых кораблей, — вынужден был честно признаться я.

Значит, там прекрасно могут принимать и большие корабли, — заключил Хеллер.

Он смотрел сейчас вниз на огромное пространство, по которому были в беспорядке разбросаны многочисленные корабли Аппарата. С нашей нынешней позиции закрытыми от обозрения оставались считанные единицы.

— Подайка вправо! — скомандовал Хеллер крановщику, кабинка которого была рядом с нами.

Крюк крана угрожающе пополз вправо, давая возможность Хеллеру разглядеть и те корабли, которые до этого были скрыты от наших глаз.

Грузовики. Транспортники. Кое-что из боевых кораблей устаревшего типа. — Он снова обернулся в мою сторону: — И где только Аппарат умудрился набрать всю эту рухлядь? Разве объявлялась какая-нибудь распродажа утиля на свалке?

Ну, знаете, мы все-таки не Флот, — нашелся я с ответом.

Это уж точно! — мрачно подтвердил Хеллер. — Ладно, нужно будет подумать над этим.

«А не подумать ли тебе заодно, как бы нам поскорее спуститься вниз?» — подумал я. Крюк все еще раскачивался. Мне показалось, что Хеллер и впрямь собирается висеть здесь весь день и продумывать свои планы. Отчаяние придало мне храбрости.

Было решено, что мы отправимся в экспедицию на грузовом корабле, — сказал я, чтобы покончить с этим делом.

О, нет-нет, нет, нет и еще раз нет, — ответил Хеллер. — Это отнимет у нас не менее шести недель только на одну дорогу туда. А кроме того, у нас в таком случае не будет вспомогательного корабля на орбите. Я полагаю, что мне удастся переубедить вас.

«Я уже и так переубежден, — мысленно взмолился я. — Делай что угодно, только опусти меня вниз!» Но он как ни в чем не бывало продолжал висеть под самой крышей, что-то сосредоточенно обдумывая.

— То, что собрано здесь, годится разве что для свалки металлолома, — сказал он. — Такая техника никак не подходит для миссии. Грузовые корабли для нее тоже не годятся. Вы ведь не будете отрицать, что для выполнения Миссии «Земля» нам потребуется корабль, способный выполнить поставленные задачи?

Моя рука вспотела настолько, что уже начинала скользить внутри этой инженерской перчатки. Вторая же рука и вовсе соскользнула с кольца!

— Да. Да! Нам нужен именно такой — достойный корабль! — завопил я. — Я соглааасен!!!

Хеллер тут же повернулся к кабинке крановщика и помахал ему рукой, привлекая к себе внимание. Потом он сделал наконец долгожданный знак, резко опустив руку ладонью вниз. И мы полетели вниз! Слышался только пронзительный визг троса. Сотню футов мы пролетели с такой скоростью, что ноги мои оторвались от поверхности крюка! Стальная махина с грохотом опустилась на пол ангара. Хеллер как ни в чем не бывало спокойно сошел с крюка. Мне же пришлось отползти от него и усесться бессильно на бетонном полу. Я просто не мог заставить свои ноги двигаться.

Казалось, Хеллер просто не замечал моего состояния. Какое-то время он с интересом поглядывал по сторонам, явно обмозговывая какоето дельце. «Ага!» — удовлетворенно хмыкнул он в заключение. Потом опять задрал голову вверх.

— Отлично сделано, крановщик! Спасибо за службу! — раздался его пронзительный голос флотского офицера.

Крановщик в ответ приветливо помахал нам рукой из поднебесья.

— Пойдемте, — коротко бросил Хеллер и сразу же зашагал к выходу.

О, силы ада! Куда это его теперь несет? Собираясь с силами, я молча глядел ему вслед. Что он задумал? Мысли лихорадочно мелькали у меня в голове. Я еще надеялся придумать способ, с помощью которого мне бы удалось восстановить контроль над развитием событий. Но результатом всех этих мучительных раздумий было одно — мне с полной очевидностью стало ясно, что голова моя лежит на плахе. Мой арестант расхаживал свободно, где заблагорассудится, будто он не узник Замка Мрака, а какая-то знаменитость, и ни один из охранников даже и не думал подстраховывать меня. Да он сейчас мог вообще податься куда угодно! Но ни одной здравой мысли так и не приходило мне в голову. Я даже в самых общих чертах не представлял себе, что он сейчас собирался делать. Если Ломбар пронюхает об этом... Беспомощно и совершенно безнадежно я поплелся вслед за Хеллером по направлению к аэромобилю.

ГЛАВА3

Мы снова поднялись в воздух. Было все еще очень рано, и транспортные потоки между городами пока еще были довольно вялыми. Солнце, казалось, зависло над горизонтом, и все предметы внизу отбрасывали длинную тень. Я не имел ни малейшего представления о том, куда мы направляемся.

— Горючего у нас достаточно? — спросил Хеллер у моего водителя.

— Можно залететь куда угодно, если только это не клуб офицеров его величества, — ответил с улыбкой водитель.

Я укоризненно покачал головой. Хеллер ничего не должен знать о нашем визите туда. Да он буквально разлагает дисциплину в своем ближайшем окружении: мой водитель, например, спокойно распечатал баллончик с шипучкой и сейчас прихлебывал из него с явным удовольствием, любуясь открывающимся перед нами горизонтом.

— Верните мне перчатку, — сказал Хеллер. Я подал ему ее. Он собрался было сунуть перчатку в карман, но тут заметил, что у нее влажная подкладка.

Мы летели на высоте примерно двадцати тысяч футов, а скорость полета составляла около пятисот миль в час. К тому же в нашей полосе изредка стал появляться встречный и попутный транспорт. Но именно теперь Хеллер совсем снял руку с рулевой колонки и управлял машиной с помощью колен! Он вывернул перчатку на изнанку, подул в нее, чтобы расправить складки, и, достав свою инженерскую тряпицу с красными звездочками, принялся промокать ею внутренность перчатки.

— Должно быть, вы здорово переволновались, — сказал он как бы в утешение мне. — Я все никак не могу привыкнуть, что вы можете быть не приучены к некоторым вещам.

Хеллер, не торопясь, снова вывернул перчатку, подул в нее, чтобы расправить складки, а потом вместе с тряпкой положил в карман.

— Ладно, Солтен, вы только не волнуйтесь. Мы подыщем что-нибудь такое, что поможет нам быстро и безопасно проделать предстоящий нам рейс.

Не очень-то обнадеживающее заявление со стороны летчика, который ведет машину, пользуясь одним только коленом, и при этом не обращает ни малейшего внимания на проносящийся мимо транспорт. А перегруженный наш аэромобиль и без того на пределе своих возможностей и вибрирует так, будто готов в любую секунду рассыпаться в воздухе! Мы пролетали немного севернее главной базы Флота. Прямо под нами расстилалась плоская впадина горной долины. Аэромобиль трясло так сильно, что трудно было четко рассмотреть, что там внизу.

— Ну вот, мы и на месте. — И Хеллер быстро проделал все те действия, которые в любом учебнике могли служить иллюстрацией к вынужденной посадке.

Пыль вокруг нас постепенно осела, и стало ясно, что мы сели подле низкого административного здания, выбеленного белой краской и украшенного по фасаду старинными бластганами. Здесь было очень тихо. Казалось, что во всей округе нет ни души. Сразу же за зданием простиралось огороженное сеткой огромное и на первый взгляд совершенно пустое пространство. На заборе гигантскими буквами была выведена надпись: АВАРИЙНЫЙ РЕЗЕРВ ФЛОТА.

Хеллер решительно направился к зданию, и я тоже поднялся вслед за ним по ступенькам крыльца. Внутри был довольно большой холл, уставленный столами, за которыми никто не сидел, с доской для объявлений на стене, без единого объявления на ней. Каждый звук в этом холле отзывался громким эхом.

Хеллер, повидимому, прекрасно знал планировку этого здания. Он уверенно направился к дальней стене холла и, без стука распахнув дверь, ввалился в помещение, здорово смахивающее на склеп. Грузноватый и мрачный старик в форме астролетчика сидел в кресле, приспособленном для больших перегрузок, держа в руке баллончик с горячим бульоном. Блеклая неясная табличка над ним гласила: «Командор Крап». Он глянул на нас, и грозовые тучи начали собираться на его лице. И вдруг он просиял, как ясное солнышко.

— Джеттеро! — воскликнул он, вскакивая с места.

Они бросились друг к другу, подобно двум сталкивающимся космическим кораблям, громко похлопывая друг друга по спине. Оба радостно посмеивались. Наконец командор чуть отстранился.

— Дайка мне поглядеть на тебя! Ведь я не видел тебя уже целый год!

Но тут он вдруг заметил мое присутствие. Мрачная гримаса тут же вернулась на место.

— Да это же «алкаш»!

И как это все они сразу узнают нас?

Хеллер без промедления извлек на свет наши бумаги: приказ Великого Совета и его собственное назначение — по всей форме передал их для обозрения командору. Этот достойнейший человек, бегло глянув на них, снова уставился на меня мрачным взглядом.

— Он в полном порядке, — сказал Хеллер. — Командор Крап, позвольте представить вам офицера Гриса.

Однако Крап руки мне не подал. Он внимательно просмотрел бумаги и несколько сменил гнев на милость.

Итак, Джет, чем мы можем тебе помочь? — спросил он.

Да я сейчас просто присматриваю что-нибудь подходящее, — сказал Хеллер. — Не разрешите ли вы мне пока просто полетать над базой, посмотреть, что тут имеется.

Я могу предложить тебе нечто получше, — сказал Крап. — Я пойду вместе с тобой. — Он взял свою фуражку, папку с бумагами, и мы выбрались наружу.

Безлюдное пространство, которое так недавно показалось мне чуть-ли не вымершим сейчас выглядело вроде бы даже перенаселенным. Шестерка гигантов могучего телосложения, все в форме десантников Флота его величества, мрачно сгрудились вокруг аэромобиля, поигрывая электрокинжалами. Мой водитель, бледный как смерть, сидел, не смея пошевелиться, в багажном отделении.

— Все в порядке, сержант, — сказал Крап. — Это Джеттеро Хеллер.

Самый крупный из десантников сразу как-то расслабился и подобрел. Приветливо улыбнувшись, он отдал честь одной рукой, как это заведено среди десантных войск.

— С каких это пор вы водитесь с «алкашами», сэр? — игривым тоном осведомился он.

Я затаил дыхание.

Стоит только Хеллеру сказать этим безжалостным громилам, что он в плену и фактически содержится под стражей, то можно быть уверенным, что они тут же прикончат и меня, и водителя, и сделают это с превеликим удовольствием.

Это моя маскировка, — сказал Хеллер с совершенно серьезным видом. Однако слова эти почему-то у всех вызвали дикий взрыв хохота.

Сержант, — сказал Крап, когда мы рассаживались на переднем сиденье, — созвонитесь с охраной периметра и сообщите ей, что этому аэромобилю разрешен полет над нашей территорией.

Хеллер поднял машину в воздух, пролетел над забором и двинулся дальше, ведя машину очень низко и на малой скорости. Эти места я уже видел, но всегда с очень большой высоты и не раз ломал себе голову, прикидывая, что же здесь может находиться. Примерно пятьдесят квадратных миль, сплошь заставленные выкрашенными в черный цвет космическими кораблями, стоящими вертикально. Длинные тени, отбрасываемые кораблями в лучах низкого утреннего солнца, создавали впечатление, что этих кораблей несметное число. Среди них были высокие и приземистые, широкие и узкие. Просто великолепная коллекция!

Я очень быстро разрушил и ту маленькую толику терпимости, которую как будто бы начал проявлять в отношении меня командор Крап.

— Аварийный резерв Флота, — сказал я, — а выглядят эти корабли, как кладбище давно отживших машин!

Крап смерил меня испепеляющим взглядом. Сначала он хотел вовсе не реагировать на мою реплику, однако гордость, похоже, оказалась сильнее сдержанности.

Эти машины никак не могут считаться просто грудой металла! Они числятся по разряду «отстраненных от активной службы». Когда появляется новая модель, пригодные к службе корабли старой модели сразу же переводятся в аварийный резерв Флота.

Но я что-то не вижу команд, и вообще здесь нет людей, — возразил я.

Всегда найдется достаточное количество ушедших в отставку офицеров и отслуживших свой срок астролетчиков, которыми в случае необходимости можно укомплектовать команды этих судов, — сказал Крап. — И можете быть уверены, в случае необходимости Флот с благодарностью вновь примет их на службу.

Хеллер поспешил переменить тему:

— Посмотритека, а вот и старина «Джуба»! Я и не думал, что класс пятитысячников заменен новой моделью, во всяком случае, такого я пока не слыхал!

Я поглядел в указанном направлении. Там возвышался огромный черный корабль, слегка уже покрытый пылью. Он больше всего походил на крупное административное здание в Правительственном городе. Но я так и не успел как следует полюбоваться им, потому что Хеллер чуть было не зацепил одну из его антенн нашим шасси.

Ряды за рядами — и все это корабли, многие тысячи их. Мы пролетали вдоль этих стройных рядов, и Хеллер внимательно осматривал чуть ли не каждый корабль. Я предпочел бы, чтобы он часть этого внимания переключил на рычаги управления машиной.

— Если бы ты сказал мне, что тебе нужно, — сказал Крап, — то очень может быть, что я сумел бы тебе помочь. Что это за миссия?

Зная, насколько неискушен Хеллер в вопросах секретности, я был уверен, что он сейчас выболтает все. Но он сумел все же уйти от прямого ответа.

— Странное довольно задание, — сказал он. — Я лучше сам погляжу.

Так мы оказались в самом конце огромного поля.

— Солтен, вы видите вон того старичка?

Это было нечто чудовищное. Казалось, что корабль этот был выстроен из отдельных кубов, которые беспорядочно валили один на другой, пока не получилось это чудище высотой в целую гору. Более неуклюжего космического корабля я в жизни своей не видывал.

Это «Апперкот», — сказал Хеллер. — Перед вами последний образец самых первых межгалактических боевых кораблей. Он входил в состав флота, атаковавшего Волтар. Это — иммиграционный корабль. Ему сто двадцать пять тысяч лет. Он, повидимому, погрузился в грунт футов на тридцать.

А мне послышалось, будто здесь говорили, что все суда здесь в рабочем состоянии, — не удержался я от колкости.

Крап пренебрежительно фыркнул:

Да ведь этот корабль оснащен временными двигателями первого поколения, благодаря которым стала возможной иммиграция из одной галактики в другую. Курсанты Академии приходят сюда на практику, когда изучают корабельные двигатели.

Ну, этот курс никогда не входил в число моих самых любимых, — довольно неуклюже выкрутился я.

Мне припомнилось, что и в самом деле были у нас такие выезды на практику, но как-то так выходило, что во время таких поездок я всегда умудрялся получать внеочередные наряды и поэтому оставался в расположении Академии.

И тут дикий вопль Хеллера заставил меня вздрогнуть.

Вот он! Вот он! Да вы только посмотрите! Вот он стоит! Ах ты мой красавец!

Что там? — спросил Крап. — Где?

Да вот же! Вот! — выкрикнул Хеллер, и аэромобиль резво нырнул на посадку.

О нет, — почти простонал командор Крап. — Джеттеро! Несмотря на всю мою любовь к тебе, мой мальчик, только не это!

Наконец-то до меня дошло, что корабль, о котором они говорили, стоял прямо передо мной. Выглядел он, как пигмей среди великанов. А внешний вид у него был самый непрезентабельный, неуклюжий и запущенный. Он стоял вертикально на своем хвостовом оперении. С первого взгляда он показался мне похожим на безголовую старуху с двумя широко раскинутыми и вытянутыми вперед руками. Ее грузное тело как бы прикрывали черные одежды, спадавшие до самой земли. Корабль этот был не выше ста десяти футов. Но зато он был невероятно толст или, вернее сказать, объемен. Вокруг него стояли удивительно стройные корабли, изящные крейсера и патрульные суда, любой из которых я бы смело предпочел этому обрубку устрашающей внешности.

Хеллер был уже на площадке и, не сдерживая восторга, нежно поглаживал бока этого чудища.

— Ну, как ты тут, мой хороший? — приговаривал он. — Ты мой красавец! — И тут же он обратился с просьбой к Крапу побыстрее отыскать видеопластинку, с помощью которой можно было бы открыть люк.

В ответ на это Крап только грустно покачал головой. Я тем временем подошел к Хеллеру, чтобы попытаться понять причину его восторгов.

—Что это? — спросил я.

— Да неужто вы сами не видите? — спросил Хеллер. — Это же «Буксир один»! Он был командирским кораблем Управления буксировки! — Он даже дрожал от волнения, подобно мальчишке, которому на день рождения подарили самый желанный подарок. По выражению моего лица, наверное, легко можно было догадаться, что я не разделяю его восхищения этим кораблем. — Солтен, тут все дело в двигателях! Ведь по существу корабль этот — сплошной двигатель! Как и всякий буксир, он имеет машины, равные по мощности машинам самого мощного во всем космосе боевого корабля. А кроме того, это самая быстрая машина во всей Вселен ной!

«Вот мы и приехали, — заключил я. — Скорость. Наконец-то я узнал твое слабое место, гоночный чемпион Хеллер». Да, все дело в скорости. На нее-то мне и нужно делать ставку! Пусть теперь воображает себе, что я до сих пор так его и не понял.

Вы, наверное, слышали о локомотивах, которые ходят по транспортным магистралям, таская за собой до дюжины трейлеров? Ну вот, если отцепить от такого моторного локомотива все эти прицепы и запустить его на полную скорость, то получите самую скоростную машину из всех возможных. Точно так обстоят дела и с этими буксирами! Это двигатели самого настоящего броненосца, только спрятанные в такой невзрачной оболочке. Так сказать, только кожа дамышцы. Мощь и скорость! Командор, открывайте же люк! Пусть он сам посмотрит!

Здесь где-то поблизости должен быть смотритель этого сектора, которого ты хорошо знаешь, Джет, — сказал Крап.

Он достал из кармана небольшой диск и нажал какие-то кнопки, а потом сообщил в микрофон наши координаты. Потом он взял лестницу и полез наверх, чтобы открыть входной люк.

Что могли мы увидеть внутри? Пыль! Пыль и полный мрак. Однако Хеллер очертя голову полез вверх по этой лестнице, да еще поволок и меня за собой. В люк, разумеется, он прошел первым. Оказавшись внутри, я с трудом разглядел очертания большого зала, панели управления с множеством рукояток, рычагов и кнопок. Здесь все было покрыто черной противокоррозийной смазкой и выглядело более чем мрачно. Двери, похоже, вели в каюты. Мы стали подниматься, хватаясь за перекладины переборок, которые служат лестницами, когда корабль находится в вертикальном положении. И здесь — кругом пыль!

Так добрались мы до рубки управления, стены которой были плотно увешаны различными экранами. Но и здесь все тоже было покрыто толстым слоем пыли. Хеллер попытался включить свет, но у него ничего не получалось — повидимому, корабль был отключен от электроснабжения. Открыв небольшую дверь, он проник в машинное отделение, целиком забитое обычными двигателями.

— Здесь располагаются ускорители корабля, которыми пользуются для маневрирования в атмосфере при скорости, меньшей скорости света. — Он быстро опробовал панели и какие-то блоки. — Все вроде бы в полном порядке.

Мы спустились вниз, и он прошел в дверь второго машинного отделения, освещая дорогу фонариком. Я же оказался перед каким то механизмом, равного по размерам которому еще нигде не видел. Собственно, мне никогда вообще не приходилось иметь дело с чем-нибудь подобным. Да, здесь явно установлен двигатель, не уступающий по размерам двигателю линейного корабля, однако об остальных его качествах я просто не мог судить. Настроение у Хеллера улучшалось буквально с каждой минутой. Он прогрохотал по ступенькам узкого перехода и открыл дверцу в задней стене центрального машинного отделения. Там я разглядел какие-то гигантские странного вида металлические барабаны.

— А это — генераторы буксирных механизмов! — объявил он. — По мощности они превышают все известные до сих пор! С их помощью корабль захватывает и тащит все, предназначенное для буксировки.

Мы выбрались оттуда через боковой выход. Хеллер обвел лучом фонарика огромную рубку. Честно говоря, помимо того, что все было покрыто черными пятнами смазки, я не разглядел ничего примечательного. На редкость грязное судно!

Наконец мы выбрались наружу. Какой-то древний астролетчик с трудом выбрался из трехколесника — это, оказывается, и был тот смотритель сектора, о котором упоминал Крап. Заметив Джета, спускавшегося из люка по стремянке, он некоторое время внимательно вглядывался в его фигуру.

— О боги!— воскликнул он наконец.

Они с Хеллером бросились навстречу друг другу, и опять нача лисьэти традиционные объятия и похлопывания по спине.

— Этти! Этти! — восклицал растроганный Джет.

Наконец старик — а ему было никак не меньше ста семидесяти лет — высвободился из объятий Хеллера и тыльной стороной кисти смахнул слезу.

Джет! О, парень! Как хорошо знать, что ты все еще жив! — Джет, обернувшись, представил ему меня, и старик счел нужным пояснить: — Я был старшим механиком у Джета во время его рекордных гонок в команде Академии.

Джет собирается взять у нас «Буксир один», — неожиданно объявил Крап.

Старик Этти сразу же помрачнел.

Джеттеро Хеллер, ты не хуже меня знаешь, почему «Буксир один» обречен на прозябание здесь.

Я все знаю, но я работал на корабле этой же модели, и работал успешно. Корабль функционировал как часы — отлично! — попытался отстоять свою позицию Хеллер.

Да-да. Я знаю. Скорость была отличной, — грустно сказал старый Этти. — Джет, а тебе известно, почему «Буксир один» поста вили здесь на мертвый прикол?

Он простоял тут не более трех лет, — сказал Хеллер.

Два, — поправил его Крап.

Я был на его борту три с половиной года назад. Сразу же после того, как адмирал Уине переоборудовал его под свой флагман.

О, это так, — сказал Крап. — Адмирал переоборудовал его как следует, — Он бегло справился с каким-то листком среди своих бумаг. — На переоборудование и специальную доводку он израсходовал два миллиона кредиток. Я помню, как он заявил тогда, что все адмиралы имеют флагманы, переделанные в соответствии с их вкусом и фантазией, и что он не видит причин, почему бы и ему не переделать так свой флагман. Естественно, что ему нечас-то приходилось пользоваться этим кораблем. Но и к мнению других он прислушивался ничуть не более, чем ты сейчас.

Волосы мои почему-то начали становиться дыбом. У Хеллера появилось непривычно упрямое выражение на лице. Куда еще ему не терпится вляпаться?

— А собственно, что в нем особенного, в этом корабле? — неуверенно поинтересовался я.

Этти живо обернулся в мою сторону:

— Этот корабль оборудован не обычными двигателями, где тяга создается за счет преобразования материи. Тут поставлены двигатели типа «будет-было».

Поначалу я решил, что это имя изобретателя или изготовителя.

— Временной движитель, — сказал Крап. — Этот тип движителей сконструирован для межгалактических рейсов, где расстояния исчисляются буквально невообразимыми величинами и когда на прямую приходится иметь дело со временем. Когда вы эксплуатируете двигатели такого типа на внутригалактических рейсах, не загружая их при этом достаточным грузом, они накапливают намного больше энергии, чем способны израсходовать. Это не страшно для двигателей огромных линейных кораблей, которые за счет ускорений и маневров при большой собственной массе расходуют этот избыток, но такого не происходит при работе буксиров. И Джет все это прекрасно знает.

Я, наверное, не имею права считать себя экспертом в области двигателей. Нужно будет как-нибудь попросить специалиста коротенько объяснить мне все эти штуковины. Единственное же, что я сейчас понял из всех объяснений, так это то, что этот (...) буксир опасен!

И только Этти ввел меня наконец в курс дела.

Когда старому адмиралу Уинсу сообщили, что корабль той же конструкции, что и «Буксир один», взорвался вместе со всей командой во время холостого пробега без груза на буксире, он тут же приказал отправить этот корабль в аварийный резерв Флота, и с тех пор он стоит здесь.

В этом случае вопрос решен, — сказал я. — «Буксиродин» нам не нужен.

Ладно, не будем спорить, — тут же отозвался Хеллер. — Готовьте на него документацию.

ГЛАВА 4

Я лихорадочно придумывал какой-нибудь способ остановить этого сумасшедшего. Но голова моя просто отказывалась работать!

Его прямое неподчинение моему приказу, а вернее — явное несогласие с принятым мной решением — лишило меня возможности постепенно овладеть ситуацией, вновь взять рычаги управления в свои руки. Его выступление против меня было сделано столь хладнокровно, а подрыв моего авторитета был настолько демонстративен, что в моральном смысле для меня это было равнозначно выстрелу в упор. И я не мог подыскать сколько-нибудь убедительных аргументов, разве что, набрав полные легкие воздуха, резко выкрикнуть: «НЕТ!» Скорее всего он уловил это. И прежде чем это решительное слово сорвалось с моих уст, он заговорил первым:

— Солтен, вы отлично знаете, так же, как и я, что мы не имеем права разглашать секреты Аппарата не посвященным в них официальным лицам.

Это была самая настоящая неприкрытая угроза — откровенная и весьма действенная. Мы с ним находились сейчас на территории Флота. Он был здесь среди своих друзей. С ужасом я припомнил и то, что он посвящен в свято оберегаемый секрет Аппарата — существование Замка Мрака. Вне всяких сомнений, больше он ничего не знал, но и одного этого было более чем достаточно! Что-то внутри меня как бы сломалось. Я и в самом деле утратил контроль над ситуацией. «Но это все временно, Хеллер, это только на настоящий момент ты — хозяин положения. Подожди, стоит нам возвратиться на территорию Аппарата, а еще лучше, как только мне удастся спровадить тебя с этой планеты, берегись — ты дорого заплатишь мне за все!» И я не возразил ему ни словом.

Не замечая разыгравшейся на его глазах драмы, командор Крап о чем-то вполголоса переговаривался с Этти. И, повидимому, они пришли к какому-то решению. Командор Крап грустно поглядел на Хеллера:

— Джет, я слишком люблю тебя, чтобы разрешить тебе пользоваться этой машиной.

Мои надежды, кажется, возрождались из пепла.

— Джет, мой мальчик, — продолжал старый командор, похлопывая рукой по приказу Великого Совета, — и ты знаешь, и мы тоже прекрасно понимаем, что никакого солидного груза у тебя не будет. Любой корабль, который окажется в твоем распоряжении, вполне справится с обычными для таких миссий функциями. Ты ведь наверняка не отправляешься в другую галактику. Ты будешь действовать в пределах этой. А при таких нагрузках «Буксиродин» выработает куда больше энергии, чем вы в состоянии будете израсходовать. Значит, неизбежно произойдет взрыв, как это и случилось с «Буксиром два». Поэтому не трать зря времени на уговоры. Мы слишком хорошо тебя знаем.

Хеллер улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой:

— А что, если я скажу вам, что уже изобрел способ сбрасывать излишек накопленной энергии?

Надежды мои рухнули.

Ты хочешь сказать, что еще до отлета собираешься переделать этот корабль? — спросил Крап.

То, что корабль будет переделан, это я вам твердо обещаю, — сказал Хеллер.

«Погодите, погодите, — пронеслось у меня в голове. — Но ведь все эти переделки потребуют времени». Крап вопросительно поглядел на старого Этти. Потом оба как по команде молча пожали плечами.

— Но тут имеется еще одна закавыка, — сказал Крап. Мои надежды снова воспрянули.

— В обычных случаях, — продолжил командор, обращаясь на этот раз, однако, в мою сторону, — если Джету нужен какой-то корабль, он просто расписывается за него в инвентаризационной ведомости и улетает на нем куда заблагорассудится.

Я с напряжением ждал следующих слов.

— Не знаю уж по каким причинам, — сказал командор, похлопывая по тексту приказа Великого Совета, — директивой, касающейся этой миссии, все обеспечение ее возложено на Управление внешних связей. Я просто ума не приложу, каким это образом ваше управление заполучило для данной миссии офицера Флота... Скорее всего у них там не нашлось ни одного человека, способного командовать космическим кораблем, — со злобной насмешкой не преминул вставить старик Этти. — А уж такого человека, как Джет, у них и быть не может... но как бы там ни было, — продолжал невозмутимо Крап, — я в любом случае не могу передать боевую единицу Аварийного резерва Флота Управлению внешних связей, а тем более — их «алкашам». Его светлость лордпопечитель Флота мне голову оторвет за такое дело.

Спасен! О боги, я спасен!

— Однако... — Крап на мгновение прервался, доставая какие-то новые бумаги из своей папки.

Мои надежды вновь заколебались.

Он тем временем разыскал нужную бумагу.

— ...по заведенному обычаю мы зачастую продаем сверхнормативные космические корабли коммерческим компаниям, занимающимся межпланетными грузовыми перевозками мирного характера. В таких случаях мы просто снимаем с корабля вооружение вместе с приборами секретного характера и передаем его новому владельцу. А любые сделки, совершаемые нами с коммерческими компаниями, могут производиться с равным успехом и со службами Управления внешних связей. Что же касается «Буксира один», то на нем нет ни вооружения, ни приборов, устройство которых могло бы представлять военную тайну, следовательно... — Он сверился с бумагой. — Стоимость строительства «Буксира один» составила четыре миллиона кредиток... Переделка корабля с учетом пожеланий адмирала Уинса обошлась примерно в два миллиона... Следовательно, по приблизительным подсчетам стоимость корабля составляет примерно шесть миллионов.

Я снова воспрянул духом. Вся смета Миссии «Земля» ограничена тремя миллионами. А шесть миллионов значительно превышали все фонды, выделенные для миссии.

Крап тем временем водил пальцем по столбцам цифр.

— Естественно, цена за подержанный и списанный корабль будет составлять несколько меньшую сумму.

Затаив дыхание, я молил небо; «Ради всего святого, сделайте так, чтобы сумма эта превышала три миллиона!»

— Посмотрим, посмотрим, — бормотал, листая бумаги, Крап. — Ага, а вот и оценка нашего «Буксираодин». Тут имеется специальное примечание. В силу того, что в настоящее время за Флотом числится две тысячи сверхнормативных буксиров обычного типа, а также при условии, что покупатель при совершении сделки возьмет на себя обязательство не предъявлять Флоту претензий в случае взрыва корабля, продажная цена на это списанное судно устанавливается в размере пятисот тысяч кредиток.

Надежды мои рухнули, и все козыри оказались битыми.

Условия нам подходят, — сказал Хеллер.

Но вы наверняка переделаете его? — спросил Крап.

Это абсолютно определенно, — заверил его Хеллер.

Тогда все в порядке, — заявил Крап и тут же принялся вписывать какие-то статьи, заполнять необходимые графы, вносить специальные оговорки в роковой документ, в силу которого «Буксир один» переходил из распоряжения Флота в полную собственность Управления внешних связей. Но прежде чем взять у меня удостоверение и приложить его оттиск к документу, он припомнил еще кое-что.

Не думаю, — сказал он, — что вы сможете забрать его прямо сегодня. Вам придется воспользоваться услугами специального инженера.

Но и это не пробудило ни единой искорки в холодном пепле моих погибших надежд. Как и следовало ожидать, старик Этти не преминул внести свою лепту:

— Так ему потребуется всего лишь человек, который возьмет на себя обслуживание ускорителей. А там механизм совершенно простой! Если вы отпустите меня на остаток сегодняшнего дня, командор, я с удовольствием возьмусь за это! — Он захихикал. — Если он не заставит меня включить «будет-было» и главные двигатели, а удовольствуется работой планетарных двигателей, можете считать меня его главным механиком! Но только на сегодня!

На занятиях я всегда отличался своим искусством скрывать собственные чувства. Поэтому я был уверен, что и сегодня не допустил, чтобы на моем лице отразилась хоть тень моих переживаний. Тем более странной и необъяснимой показалась мне скрытая угроза, прозвучавшая в голосе и тоне старого Этти, когда он сказал, обращаясь ко мне:

— У меня есть жена, есть дети, внуки и правнуки, но я все еще чувствую себя слишком молодым, чтобы погибнуть, сидя за пультом управления временного движителя!

Идиотское замечание. Но он почему-то счел его презабавным и, хихикая, отправился к соседним кораблям, надеясь добыть у них запасные стержни горючего для нас. Крапу пришлось дважды подтолкнуть меня, пока я заметил, что он намерен вручить мне полный комплект корабельных документов. С чувством, подобным тому, какое должен испытывать человек, подписывающий собственный смертный приговор, я приложил свое удостоверение к бумаге. «Буксир один» стал таким образом экспедиционным кораблем Миссии «Земля»! И я ничем не мог помешать этому. Я был вынужден признать собственное бессилие. По крайней мере на данный момент.

ГЛАВА 5

Хеллер стоял подле моего аэромобиля. Мой водитель, похоже, недурно позавтракал запасами, сложенными в багажнике. Он глядел на Хеллера преданными глазами, в то время как тот давал ему какие-то подробные инструкции. О чем мог Хеллер разговаривать с ним? Повидимому, он говорил ему что-то такое, чего водитель не мог понять, поэтому Хеллер вырвал листок из своей книжки, что-то быстро написал на нем и подал водителю. Я собрался было прервать это общение, ибо оно могло представлять собой нарушение режима секретности, но, прежде чем я подошел к ним, Хеллер успел вручить ему деньги. И мой водитель, даже не спросив у меня разрешения, сел в аэромобиль и улетел. Ну ладно. Им я займусь позже. Командор уселся тем временем на трехколесник старого смотрителя. Хеллер подошел к нему, они обменялись рукопожатием, и до меня донеслось окончание прощального напутствия Крапа.

— ...знаешь, что делаешь. И помни — ты обещал переделать его. Ну что ж, если даже нам не суждено увидеться более, все равно я желаю тебе удачи.

При этих словах меня пробрала дрожь. Крап тем временем развернул трехколесник, отъехал на безопасное расстояние и, остановившись, решил проследить за нашим отлетом. Хеллер буквально загнал меня на корабль, подобно тому, как загоняют вернувшийся с пастбища скот. Он заставил меня подняться по лестнице, а потом и в рубку. Освещением здесь попрежнему служил только его фонарик, и пылинки, вспыхивающие в его свете, делали помещение как бы заполненным, взбаламученной водой. Мне было слышно, как старик Этти грохотал чем-то и ругался почем зря в машинном отделении как раз под нами. Похоже, что он обнаружил какой-то непорядок и пытался исправить его с помощью молота.

В рубке находилось два кресла, приспособленных для полетов в режиме перегрузок. Хеллер мягко уложил меня в одно из них. Облака пыли тут же взвились в воздух.

— Вот видите, кресло, в котором вы сидите, — место звездного навигатора, но нам пока не нужно лететь к звездам. Я же буду сидеть здесь, в кресле для местного маневрирования. У нас нет времени заниматься сейчас расконсервированием иллюминаторов и всех этих световых панелей у второго кресла, но вы только не волнуйтесь, что не сможете ничего видеть.

Говоря это, он ловко пристегивал меня к креслу ремнями. Пыль стояла столбом. Я начал кашлять и хотел усесться поудобней, но он мягко, но настойчиво удержал меня на месте.

— Видите ли, мы сейчас на буксире, — сказал он, затянув на мне последние ремни. — А буксир проводит маневры на предельной скорости — в этом он намного превосходит остальные суда. Так что вы старайтесь не отрывать голову от этих амортизаторов в виде подголовника, иначе вам может свернуть шею. Ведь буксир способен двигаться, меняя направления буквально в одно мгновение — в стороны, вверх, вниз, вперед, назад. Очень маневренная машина, что просто неоценимо, особенно когда бывает необходимо занять нужную позицию относительно боевого корабля. Поэтому ни в коем случае не поднимайте голову! Даже при движении с нормальным ускорением это смертельно опасно. Поняли?

Единственное, что я понял, так это то, что мне здесь предстоит захлебнуться в пыли. А потом, если он так заботливо пеленал меня, привязывая к креслу, то почему же сам считает возможным примоститься просто бочком на своем сиденье, да еще вести в таком положении корабль? Лязг металла и глухие удары продолжали доноситься к нам снизу из машинного отделения. Потом послышался крик старика Этти:

— Ток к вам поступает?

Хеллер пробежал пальцем по громадной панели, включая какие то приборы. Сейчас он походил на музыканта, нажимающего на клавиши неизвестного музыкального инструмента.

— Все включено. Панель не светится!

Новая серия ругательств донеслась до нас снизу.

— (...) все эти приборы! — изрек наконец Этти. — Знаешь, Джет, нам придется вести его на аварийной подсветке.

Экраны осветились слабым светом. Поднятая пыль стала походить на какой-то зеленоватый бульон.

(...)! Я сейчас вставляю эти (...) стержни, — снова донесся голос Этти. Затем последовали два мощных удара. — Я думаю, что дроссели теперь пойдут. Только погоди, пока я привяжусь здесь так, чтобы можно было до них дотянуться. — За этим последовал надсадный кашель — должно быть, пыли хватало и там.

Сейчас я разберусь тут, — сказал Джет. — Прошло уже столько лет, с тех пор как я вообще прикасался к рычагам буксира. — Он пригнулся, продолжая сидеть на краешке кресла, и прошелся рукой по панели, на которой было никак не менее двух тысяч кнопок и переключателей. — Ты уже готов, Этти?

Готов как нельзя лучше.

Дайка мне ток и местное управление.

Дрожь прошла по всему буксиру, как только Этти включил моторы. Хеллер сосредоточенно всматривался в панели.

— Эй, да тут засветились панели обзора. Подумать только! — И он нажал нужные кнопки.

У меня волосы встали дыбом. Судя по последнему выкрику, он собирался лететь вслепую! Но, несмотря на все мои опасения, «Буксир один» мягко поднялся в небо.

Я почувствовал, как Хеллер лезет в карман моего мундира. Ему, судя по всему, потребовалось мое удостоверение. Он доложил о нашем прибытии на базу Аппарата, передал изображение моего удостоверения, и я почувствовал, как он возвращает его на место.

Мне следовало бы понять, что он задумал уже тогда кое-что другое, но, честно говоря, я был настолько перепуган полетом в этом буксире, когда я чуть было не задохнулся в пыли, что был просто не в состоянии нормально соображать... Позже мне, естественно, пришло в голову, что он тогда мог без помех долететь до базы Флота, сдать там меня, а потом разоблачить все действия Аппарата. Но все это пришло мне в голову значительно позже, когда я узнал, что у него уже тогда были свои собственные планы.

Заработала система связи буксира, и у Хеллера возник небольшой спор с базой Аппарата по поводу каталки для доставки корабля после приземления в ангар. Потом я почувствовал, как мы круто идем на посадку. Должно быть, мы успели забраться довольно высоко, потому что спуск вызвал у меня небольшое головокружение. При посадке поднялось такое облако пыли, что смешалось с настоящими облаками! Я снова начал задыхаться. И тут я подумал: «Ну, погоди, дай только мне до тебя добраться на территории Аппарата, и я тебе, самоуверенный наглец, скажу пару ласковых слов по поводу твоих сегодняшних подвигов». И не успел я так подумать, как болезненный спазм сжал мой желудок. Меня даже чуть не вырвало. Наконец-то мы сели!

Хеллер отстегнул ремни и освободил меня. Потом он спустился по лестнице к выходу. Я шел за ним совершенно разбитый и обессиленный. Выйдя из корабля, я какое-то время наслаждался отвесными лучами утреннего солнца. Наконец-то мы были в полной безопасности на базе Аппарата. На поданной вовремя тележке возвышался «Буксир один».

Хеллер успел уже перекинуться словечком с диспетчером, принимающим корабли, и сигнальные жезлы замелькали в воздухе. Тележка торжественно поплыла сквозь распахнутые ворота, увозя «Буксир один» под крышу ангара. Вес корабля был так велик, что тележка прогнулась под ним.

Я продолжал откашливаться и отплевываться, стараясь не поддаться приступам тошноты. На какое-то время я отвлекся от того, что происходило вокруг. Я просто стоял, прислонившись к окну внутренней конторки ангара, и пытался понемногу прийти в себя и оклематься. Если этот короткий перелет считать моим первым знакомством с условиями, в которых нам придется совершать полет на «Буксире один», то закрадывалось сомнение, как мы вообще сможем попасть хоть когда-нибудь на Землю — я имею в виду то, каким образом я попаду туда живьем. Жуть какая-то!

Однако Хеллер действовал весьма нагло. Можно было подумать, что его тут сделали полновластным феодальным владыкой. Он подвел тележку под подъемный кран и заставил крановщика использовать крюк, чтобы прихватить мощные выступы на тыльной части «Буксира один». Потом под тщательным присмотром Хеллера корабль приподняли в воздух. Подумать только, какая силища в этом кране! Тележку вывели из-под корпуса корабля, и Хеллер указал, где следует поставить подпорки на полу ангара, чтобы закрепить корабль в нужном положении. Потом, опять-таки подчиняясь указаниям Хеллера, крановщик опустил махину брюхом на эти подпорки. Теперь корабль оказался в нормальном положении, которое он занимает во время полета, то есть в горизонтальном. Ничего особенно сложного в таком маневре не было. Потом крюки отцепили, и кран отъехал.

Начальник ангара подошел к Хеллеру. Как и все аппаратчики, он отнюдь не принадлежал к числу людей приятных — весь в рубцах от старых драк, он явно не избегал и новых стычек.

— Учти, ты занял лучшее место во всем ангаре! — сказал он.

Мне нужна команда для уборки и чистки судна, — сказал Хеллер. — Мне потребуется много людей, так что бросьте на это все, что у вас имеется.

Чтооо? — взревел начальник ангара. Можете поверить мне на слово, но команды по уборке никогда не представляли собой предмет забот Аппарата.

— Они должны завершить все работы до обеда, — сказал Хеллер. Похоже было, что начальник ангара собирался ударить Хеллера.

Было совершенно очевидно, что он сейчас решает вопрос, что это за птица появилась тут, какой-то придурок в наряде гонщика, имеющий наглость приказывать мне — мне! — да к тому же в моем собственном ангаре.

— Простите, я не расслышал — как, вы сказали, зовут вас? — сказал Хеллер.

— Стайп! — проревел начальник ангара. — Меня зовут Стайпом, и я...

Тут Хеллер горячо пожал ему руку.

Начальник ангара схватил протянутую руку, почти наверняка собираясь произвести захват с последующим болевым приемом. Но внезапно он застыл на месте. Выпустив ладонь Хеллера, он тут же глянул на свою руку, и я заметил блеск золотистой банкноты.

Лицо Стайпа приняло весьма странное выражение. Приоткрыв ладонь, он попытался определить номинал золотистой бумажки. Когда он вновь поднял глаза, то могу сказать одно: если я когда-либо видел сияющего от счастья человека, то это был Стайп.

— Значит, так: вам понадобится вода, тара для мусора, брандсбойты, правильно? Значит, уборочная команда, так вы сказали? Видите ли, вообще-то у нас никогда таких команд не бывало, но мы срочно постараемся укомплектовать! — И он помчался собирать бригадиров, которые без промедления принялись формировать рабочие бригады. Тут на сцене появился мой водитель. Он вошел, пошатываясь под грузом целой кучи свертков и канистр.

— Офицер Хеллер, здесь все. Флотские моющие и чистящие препараты. Я сейчас смотаюсь еще за тряпками! — Он свалил в кучу все принесенное и побежал к аэромобилю.

Старик Этти стоял все время в сторонке, пристально наблюдая за внезапно воцарившимся здесь рабочим оживлением, столь несвойственным службам Аппарата. Потом он подошел к Хеллеру. Тот горячо поблагодарил старика, и они обнялись на прощание. Потом старый астролетчик направился ко мне.

— Я тут подумал, что вы наверняка отправитесь куда-то там вместе с Джетом. Так вот, я хочу сказать вам кое-что, что вы должны обязательно иметь в виду. Джет — отличный парень. Его любят буквально все. Но, знаете, он при этом просто чокнутый. Скорость — вот на чем он помешан. Для него это и еда, и питье. Я часто думаю о нем — когда работаешь смотрителем, времени на думы хватает, — и хотя, вспоминая о нем, часто улыбаюсь, всегда остается место и для тревоги, для беспокойства за него. Старею. У меня такое чувство, что мне уже никогда не придется свидеться с Джетом. «Буксир один» — это корабль-убийца. — Он сурово уставился на меня слезящимися глазами и продолжал, при каждом слове пронзая меня пробирающим до костей взглядом. — Придерживайте его. Следите, чтобы он хоть изредка не жал на полную катушку. Смотрите, чтобы «Буксир один» не убил его. Потому что иначе, офицер Грис, — да-да, я видел вашу фамилию на этих приказах и знаю, что вы из «алкашей» — если что-нибудь случится с Джеттеро Хеллером, что-нибудь такое, в чем вас можно будет заподозрить, среди нас найдется очень много таких, которые разыщут вас хоть в другой галактике и обязательно убьют вас, офицер Грис.

Ну, где здесь логика? И потом, это так несправедливо! Да это же я, а не кто иной, всеми силами старался помешать Хеллеру, заполучить этот корабль! Этот старый астролетчик, пусть впавший в полное одряхление и пусть с шариками наперекосяк, сейчас, вне всякого сомнения, угрожает мне, причем не только тоном, но и содержанием сказанного. Или, может быть, он интуитивно почувствовал, что я — враг Хеллеру?

Я поспешил усадить Этти в аэромобиль и приказал водителю доставить старца обратно на базу аварийного резерва Флота. Я искренне надеялся на то, что он так никогда и не узнает и тем более не догадается, какая судьба уготована Хеллеру. Я глядел им вслед, когда они улетали. Тошнота мучительной волной снова подступила к горлу.

ГЛАВА 6

Мне следовало бы не быть таким доверчивым. Оправдать меня может только тот факт, что я был сбит с толку и несколько растерян из-за событий сегодняшнего утра. Я помню, как, бросив взгляд на часы, я удивился, что все еще раннее утро. Хеллер, однако, растерян не был. Он действовал быстро и решительно, заставляя всех вокруг действовать споро и целенаправленно. Я заметил, как он направился в ангар и затеял там разговор с капитаном службы безопасности. И опять я отметил крепкое рукопожатие, при котором деньги сменили владельца, и опять — то же выражение радостного изумления, осветившее лицо капитана.

— Слушаюсь, сэр! — отчеканил начальник охраны, пряча в карман мундира золотистую бумажку. — Приказано расставить часовых и проследить за тем, чтобы абсолютно ничего не было украдено с этого корабля. Можете считать, что ваше приказание выполнено, сэр!

И он тут же помчался расставлять часовых.

Целый рой механиков, грузчиков и прочего подсобного персонала собрался вокруг пышущего энергией начальника ангара, который бойко комплектовал из них бригады для уборки корабля. Мой водитель стоял у целой пирамиды разных ящиков и канистр, раздавая подходящим по очереди рабочим тряпки и моющие средства и направляя их прямиком на судно. Хеллер с помощью одного из механиков привинчивал шланги к вакуумной машине и просовывал эти шланги в иллюминатор и люки «Буксира один». Еще одна бригада возилась с кабелями и шлангами, подающими воду и отводящими стоки в канализацию. Народу было так много, и все они сновали туда-сюда с такой скоростью, что у меня просто в глазах рябило.

Венцом всей этой суматохи стало появление огромного грузовика, который с ревом вкатил в ангар. Мой водитель немедленно оказался рядом с кабиной, не меньшую прыть проявили и рабочие, которые не мешкая занялись разгрузкой. Неужто сюда пропустили грузовик какой-то торговой фирмы? Да, по борту машины шла надпись огромными буквами:

ПЕЙТЕ ТАП — НАПИТОК БОГОВ!

Тап? Вроде бы это напиток довольно приятного вкуса, получаемый в результате брожения и как будто пользующийся огромной популярностью в рабочей среде.

Грузчики, прибывшие с грузовиком, нашли где-то рядом большой лист обшивки, поставили его на козлы, соорудив некое подобие бара. Потом они сгрузили несколько ящиков с баллончиками тапа прямо на этот лист, а остальные сложили штабелями возле импровизированной стойки.

Компания, которая выпускала тап — я где-то встречал ее рекламу, — специализировалась на товарах, необходимых для пикников. «Устраивайте пикник — компания позаботится обо всем». И действительно, рабочие тут же принялись сгружать переносные столики с установленными на них флажками. Мало того, они украсили их разноцветными гирляндами, и все это было расставлено полукругом на полу ангара. Потом они быстро погрузились в машину, и она с ревом убралась отсюда. Хеллер издал пронзительный свист — сигнал, который в таком ходу на боевых кораблях. Это моментально приостановило все работы. А Хеллер, своим всепроникающим голосом флотского офицера, произнес маленькую речь.

— Внимание всем! — объявил он. — Если этот корабль успешно пройдет принятую на Флоте проверку и будет признан чистым к четырем часам дня, вы все приглашаетесь на пикник с раздачей тапа!

Из всех дверей и иллюминаторов корабля высовывались удивленные лица. Люди изумленно оглядывались, не веря своим глазам. Прямо перед ними были невесть откуда появившаяся стойка, столики с цветами, а на стойке и рядом с ней — целые штабеля ящиков с тапом!

Радостные восклицания перешли в единый вопль восторга. Казалось, что ангар вот-вот рухнет на все это великолепие. И если до этого работа шла споро, то сейчас она просто закипела, забила ключом! Нет, такого никогда раньше не бывало, и уж, по крайней мере, такого никогда не бывало в этом ангаре!

У меня за спиной раздался мрачный голос начальника ангара. Я быстро оглянулся, ожидая чего угодно, вплоть до неожиданного нападения. Но он смотрел не на меня. Он с восхищением глядел на занятого работой Хеллера.

— Кто это? — спросил он. — Можно с уверенностью сказать, что он офицер королевской службы, это точно. Но у меня такое чувство, будто я уже видел где-то его лицо.

Совершенно машинально, не задумываясь о результатах — в тот день голова у меня вообще неважно работала, — я сказал правду:

Джеттеро Хеллер.

Да не может быть! — воскликнул многое повидавший на своем веку начальник ангара. — Неуж-то сам Джеттеро Хеллер, знаменитый гонщик! Ну, что будет, когда я дома скажу жене и детям, что познакомился с самим Джеттеро Хеллером. Вот потеха!

О боги! Если до Великого Совета дойдет, что мы до сих пор не вылетели... Первым моим желанием было схватить его за отвороты мундира, тряхнуть хорошенько и наорать на него. Но уж слишком здоров он был. Поэтому мне пришлось прибегнуть к иной тактике.

— Ему поручено выполнение совершенно секретного задания. О том, что он в данный момент находится здесь, не должно быть сказано ни словечка. — Перспектива появления здесь целой своры инспекторов Короны, которые примутся выяснять, почему мы до сих пор находимся здесь, а не на Земле, заставила меня содрогнуться. — Ты должен вообще забыть его имя! И учти, это приказ!

Судя по вниманию, которое он уделил моим словам, я с равным успехом мог бы просто открывать и закрывать рот. Он продолжал неотрывно глядеть на Хеллера.

— Да, это парень хоть куда! И дело у него идет, и к людям он относится почеловечески. — После этих слов ой перевел взгляд на меня и, смерив взглядом, добавил: — Нам бы в Аппарат хоть пару таких парней! — Не прибавив больше ни слова, он отошел.

Это никак не исправило моего морального состояния. Тем более что одного взгляда на «Буксир один» было достаточно, чтобы настроение испортилось окончательно. Споткнувшись о какую-то старую канистру из-под горючего, я подошел к кораблю почти вплотную. Сейчас он лежал на брюхе. При примерно шестидесяти футах в поперечнике он возвышался надо мной футов на сорок, что выглядело довольно неуклюже, поскольку корпус его был длиной всего сто десять футов. А уж массивные выступы по бокам и вовсе придавали всему корпусу какой-то совершенно нелепый вид.

Водитель транспортной тележки как раз собирался отвести в сторону свою машину, кабинка его оказалась рядом со мной, и я решил разузнать побольше об этом странном буксире.

А что это за выросты, ну те, что торчат у него по бокам? — спросил я у него.

Эти? — спросил он, приглядываясь к кораблю. — Для смягчения ударов. Ведь это космический буксир. Скорости в космосе огромные. А для буксировки им приходится состыковываться с боевыми кораблями и с прочими предметами. Если бы не выступы обшивку корабля при буксировке могли бы просто протаранить. У него и корма мощная, и ее тоже не пробить с налету. Ведь им приходится не только буксировать грузы, но и толкать различные предметы, раздвигать в стороны выведенные из строя корабли, да мало ли что бывает необходимо передвинуть в боевой обстановке. Такой модели я еще никогда не видел. Корабль этот выглядит значительно мощнее обычных буксиров, а уже одно это говорит о многом. Даже обычные двигатели, устанавливаемые на буксирах, по мощности равны двигателям линейных кораблей. А о мощности этого даже и подумать страшно. А он еще имеет и буксирный луч в запасе. С буксировкой на этом луче нужно быть очень аккуратным — один неосторожный маневр, и луч разрежет пополам целый крейсер. Этот буксир весь напичкан всякими механизмами. Я слышал, что несколько лет назад один такой просто взорвался. Погибли все, кто был на борту. Жуть берет. Меня бы не затащили на такой корабль силком. А вообще — что он здесь делает?

Я сам хотел бы знать это! Но одно я знал твердо — это самый жуткий из всех кораблей космического Флота. И вид у него какой-то отталкивающий.

Похоже, Хеллеру удалось организовать все как надо, и работа шла полным ходом. Я увидел, что он направился в административную пристройку на другом конце ангара. Заметил я и то, что он на ходу сверяется со своей записной книжкой. И тут я со страхом обнаружил, что он направляется к помещению, где осуществляется контроль над связью. Значит, он собирается лично связаться с внешним миром! С его представлениями о соблюдении секретности, он способен провалить все дело! Я тут же помчался вдогонку.

И вот он стоит у центра связи во всей своей красе — красная шапочка гонщика лихо сдвинута на затылок, белокурые волосы спускаются из-под нее до самых плеч, лицо сосредоточенно, но спокойно. Когда я подбежал к нему, он просматривал длинный список цивильных контрагентов, вывешенный на справочной доске для сведения ангарных служб. Это была довольно обшарпанная доска с потрепанным и засаленным списком, рядом с которым висели визитные карточки представителей самых различных фирм, остав ленные здесь их владельцами с целью рекламы своих товаров и услуг. Он уже взялся за аппарат и собирался набрать номер, когда я остановил его руку.

— То, что вы собираетесь сейчас сделать, является грубейшим нарушением режима секретности, — сказал я.

Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом — видно было, что мозг его занят тем, что было записано в его записной книжке.

— Мы оба прекрасно знаем, что все эти фирмы не могут представлять угрозы режиму секретности. Ведь они и сами занимаются установкой секретного оборудования. А кроме того, они прекрасно понимают, что любая утечка информации, допущенная одной из фирм, вызовет аннулирование всех заказов и навсегда выведет их из бизнеса. — Он высвободил руку и снова потянулся к аппарату.

Но я все-таки успел заметить, что список в его записной книжке очень длинный, и весь испещрен карандашными пометками.

И учтите, — сказал я, — на все наши расходы выделено всего три миллиона кредиток. Пятьсот тысяч мы уже израсходовали на приобретение буксира. Если мы перерасходуем выделенные нам...

Весь этот список укладывается менее чем в полмиллиона, — сказал он.

Но я тем временем успел увидеть еще кое-что в его книжке.

Но главное, я не вижу здесь ничего такого, что имело бы хоть какое-то отношение к сбрасыванию излишков накопленной энергии, что, как я понял, может привести к взрыву при данном типе корабля.

А, вы об этом, — сказал он. — Так я пока что еще не придумал, как это сделать. Понимаете, дело в том, что до сих пор это вообще считается неразрешимой проблемой. — Дав столь исчерпывающее объяснение, он спокойно принялся набирать нужный номер. — Алло, алло! Альпи? Привет, старик, это я—Джет... Очень рад слышать твой голос. Как твой отец?.. У меня тут «Буксир один»... Нет, нет, совсем не шучу. Знаешь, он просто великолепен!.. Да, Альпи, я хочу, чтобы ты прислал сюда группу разработчиков теоретиков... Да, к завтрашнему утру... Нет, тут нужно поработать с механизмами управления... Да, я тоже буду очень рад повидаться... — И он отключил связь.

Я все никак не мог подыскать.достаточно убедительный аргумент Хеллер тем временем внимательно изучал список нужных ему фирм. Потом он снова подсел к аппарату.

— Алло! Алло! Соедините меня с Петалвом... Эни? Ты?.. Да, ты угадал, верно, — говорит Джет. Эни, не мог бы ты привезти группу конструкторов и оценщиков на космическую базу Аппарата, ангар номер один?.. Завтра утром... Хаха. Нет, я не сошел с ума и не перешел на службу в Аппарат... Просто обычный технический осмотр по первой категории... Вот и отлично. Встретимся обязательно! Жду!

Еще один звонок, а потом еще и еще. И со всеми он на «ты», все они — его старые и добрые приятели. Специалисты по гирокомпасам, по оснащению экранов. По гравитационным спиральным преобразователям. По системам раннего обнаружения противника. И так далее, и так далее. Казалось, что он обзвонил буквально все фирмы, внесенные в список на доске. Наконец я не выдержал.

— Хеллер! — сердито одернул я его — Если сюда прибудут все, кому вы звоните, работа затянется на многие месяцы!

— Не месяцы, а недели. — Но и это огорчительно. Грозная тень Ломбара возникла в моем воображении.

— Хеллер, — взмолился я в полном отчаянии, — нам необходимо побыстрее убраться отсюда! Мы просто обязаны приступить к выполнению нашей миссии!

Он удивленно поглядел на меня:

— Я это прекрасно знаю! Но ведь вы собирались взять грузовой корабль. А у торгового судна на рейс до БлитоПЗ уйдет масса времени. Допустим, что грузовой корабль отправляется буквально сию минуту, — так вот, мы на «Буксире один» через несколько недель все равно намного обгоним грузовик и прибудем на Землю значительно раньше. Таким образом мы сэкономим массу времени!

«А возможно, еще и взорвемся в пути, — добавил я про себя саркастически. — Ну ничего, — пообещал я про себя, — у меня еще будет возможность свернуть тебе шею!» И тут как назло у меня случился такой прист