# Отрицательное измерение

## Рон Л. Хаббард

# Отрицательное измерение
Л. Рон Хаббард

От автора. Для блага человечества и по просьбе Философского общества США упоминающееся далее философское уравнение приводится как уравнение "С", без расшифровки.
Комната не была ни темной, ни грязной. Просто в ней царил беспорядок. На полках огромных книжных шкафов зияли пустоты, повсюду, раскинув страницы, валялись книги. Ковер был запорошен исписанными листами бумаги. Поваленное чучело совы с унылым видом клевало Китай на глобусе.
Доктор Мадж работал. Ему мешали упорно сползающие очки; правая рука была вымазана чернилами, даже на носу красовалось чернильное пятно.
Провались мир в тартарары, это не потревожило бы доктора философии Ярмутского университета. В его голове бушевал вихрь философских и физических идей пополам с высшей математикой.
Тому, кто смог бы прочитать мысли Маджа, доктор показался бы отважным человеком. Внешнее впечатление складывалось иное. Во-первых, Генри Мадж был тощ. Во-вторых, лыс. К тому же невысок, со слишком большой головой, длинным носом и удивительно ясными глазами. И весь нацелен на работу. Нахмурившись, Мадж посмотрел на часы. Уже начало седьмого. В запасе оставалось полчаса. Он просто обязан завершить работу за этот срок. Времени в обрез, но он успеет домчаться до университета, чтобы выступить на заседании Философского общества.
Он совсем не рассчитывал на озарение, внезапное, как удар молнии. Мадж планировал сделать всего лишь достойное сообщение на тему «Прав ли был Спиноза, отклонив предложение занять пост профессора». Но, продумывая план своего выступления, он внезапно наткнулся на совершенно неожиданную идею. И ринулся вперед на всех парусах по волнам своих мыслей.
– Ген-ри-и-и Мадж! Генри Мадж не слышал.
– Ген-ри-и-и Мадж!
Он даже не поднял головы.
– Генри Мадж!!! Вы собираетесь обедать или нет?!
На этот раз он услышал, но смутно, как бы сквозь вату. Он так и не вернулся в мир бифштексов и картофеля, когда на пороге кабинета появилась его экономка миссис Лизабет Дулин, крупная женщина с исключительно сильным характером. Больше всего на свете любившая порядок, она, зайдя в кабинет, расправила плечи, как генерал, отдающий приказ о расстреле:
– Мистер Мадж! Что вы натворили? Посмотрите на себя! Вы испачкали нос и посадили чернильное пятно на жакет!
Генри Мадж мог в одиночку сразиться со всей Вселенной, но миссис Дудин... Лет десять тому назад она появилась в его доме, и с тех пор доктор перестал ощущать, себя хозяином положения.
– Да, Лиззи,– сказал Мадж, сразу почувствовав усталость.
– Вы собираетесь обедать, или нет? Я звала вас полчаса назад. Бифштекс остыл. А ведь вам еще нужно одеться!
– Да, Лиззи, – попытался успокоить ее Мадж и тяжело поднялся.
– Генри Мадж, что вы здесь натворили?!
К Маджу, похоже, вернулся былой энтузиазм.
– Лиззи, по-моему, я его нашел! – воскликнул он, и комната, и даже сама Лиззи Дулин исчезли. В возбуждении он обошел вокруг стола, поправил очки и, просияв, повторил:
– По-моему, я его нашел!
– Что вы нашли? – не поняла миссис Дулин.
– Уравнение! Ты даже не представляешь, как это здорово! Лиззи, если я прав, то существует состояние без измерения. Отрицательное измерение, Лиззи. Подумать только, сколько лет они пытались найти четвертое положительное измерение, а я, заменив плюс на минус...
– Вы опоздаете на заседание. – Но Мадж с головой ушел в абстрактные размышления. – Известно, сколь многое способен представить человек! Например, вообразить, что он в Париже. Но это, так сказать, ментально. С помощью найденного мной уравнения воображаемый процесс перемещения превращается в физический. Представляешь, раз – и ты в Париже.
– Генри Мадж, ваш обед остыл.
Но он не слышал. Судорожно схватив ручку, доктор на покрытом чернильными кляксами листе записал уравнение "С".
В тот момент он не заметил в себе изменений. Но половина его мозга зашевелилась, словно разбуженное чудище. А затем затрепетала и вторая половина.
Перед ним на листе бумаги предстало уравнение "С".
– Генри Мадж! – сурово сказала Лизэи. – Если сию же минуту вы не пойдете обедать... – и она начала надвигаться на него.
Мадж понял, что сейчас будет скандал. Он до смерти боялся экономки... «Господи, оказаться бы отсюда за тысячу миль. Например, в Париже», – мелькнула мысль.
Уууп!
– Cognac, m'sieu? (Коньяк, месье? (франц.))
– А?... – открыв рот, Мадж смотрел на официанта. Он ничего не понимал. Было поздно, и немногие прохожие спешили домой по Рю-де-ла-пэ.
– Cognac ou vinblanc, m'sieu? (Коньяк или белое вино, месье? (франц.)) – не унимался официант.
– Знаете, – сказал Мадж, – я вообще-то не пью. Извините, а где я?
– В Париже, месье, – сухо сказал официант. – Может быть, кое-кто чуть-чуть перебрал?
– Нет-нет. Я не пью, – ответил до смерти перепуганный Мадж.
Официант сосчитал пустые рюмки.
– Неплохо для человека, который не пьет. С вас сорок франков, месье.
Мадж смущенно полез в карман и заметил, что на нем все тот же, в чернильных пятнах, жакет, а на ногах домашние шлепанцы. Очки сползли ему на нос.
Он судорожно шарил по карманам, медленно двигаясь к осознанию того факта, что при себе у него нет ни цента.
– Извините, – начал Мадж. – Я сегодня не при деньгах. Если вы позволите...
– Вот как! – вскричал официант. Куда только делась его учтивость. – И тем не менее ты заплатишь! Жандарм! Жандарм!!
Генри задрожал и вспомнил уют своего кабинета...
Уууп!
Лиззи смотрела на него, как на привидение.
– Почему... где... Куда вы исчезли? Ох, наверное, мои глаза во всем виноваты. Ну конечно, мои глаза. Я же знала, что обмороки были совсем не случайно, – она посмотрела на часы. – Господи! Вы еще не пообедали! Сию же минуту отправляйтесь в столовую!
Смертельно напуганный Мадж покорно последовал за экономкой. Перед ним поставили тарелку, и он заставил себя поесть. Значит, отрицательное измерение действительно существует. Итак, разум – все, тело – ничто. Другими словами, разум управляет телом... В конце-концов он решил, что все это пока слишком туманно.
– Вы опаздываете, – строго сказала Лиззи. – Вот-вот пробьет семь!
Мадж встал и побрел к себе в комнату. Вот костюм, который он должен надеть. Он присел на краешек кровати, начал снимать тапок, да так и застыл в задумчивости.
Очнулся он минут двадцать спустя, когда Лиззи забарабанила в дверь:
– Генри Мадж!
А он даже не снял шлепанцы! Если Лиззи увидит... Дверь начала открываться.
– Мне следовало бы быть в аудитории, – Мадж представил себе лекционный зал.
... Уууп!
Он стоял за кафедрой и ошарашенно смотрел, как рассаживается аудитория. Боже, а он-то как выглядит – разношенные шлепанцы, потрепанный жакет, кляксы на носу и на руках. Он попятился и налетел на декана факультета.
– А, доктор Мадж. Я и не заметил, как вы вошли.
– Он окинул доктора удивленным взглядом и нахмурился. – Не кажется ли вам, что подобная форма одежды...
– Да я... понимаете ли... – забормотал Мадж и вспомнил разложенный на кровати костюм.
...Уууп!
– В чем дело. Генри? Где вы?!
– Я здесь, Лиззи, – отозвался сидевший на кровати Мадж. Она ворвалась в комнату.
– Что? Вы до сих пор не одеты?! Генри Мадж, я не знаю, что случилось с вашей головой, но вас давным-давно ждут в университете...
– 0-о-ох, – простонал Мадж, но было поздно.
– Что с вами происходит? – удивленно воскликнул декан. – Мда... так вот, не кажется ли вам, что подобная форма одежды...
– Пожалуйста... – начал было Мадж, но больше ничего не успел сказать.
– Я знаю, что у меня неладно с глазами, – сказала Лиззи.
– Стоп! – закричал Мадж. – Молчи! Ради Бога, молчи! Ну пожалуйста, пожалуйста, молчи!!! Лиззи встревожилась:
– Генри, что с вами? Вы себя хорошо чувствуете?
– Нет... то есть, да. Я в полном порядке. Только ничего не предлагай. Я...
Ну как это можно кому-то объяснить? Его просто пугали открывшиеся возможности. Достаточно только представить себе какое-то место, и он оказывается там. Одной силой мысли...
Поначалу было немного трудно, но теперь...
– Твой костюм, – сказала Лиззи.
Но Генри боялся. Для того чтобы надеть костюм, надо сначала снять жакет и домашние брюки. И что если именно в этот момент...
Нет! Надо научиться держать себя под контролем. Видимо, он что-то упустил. Надо вернуться к уравнению и найти общее решение. В этом спасение. Мысли буквально распирали голову.
Не разбирая дороги. Генри бросился в кабинет, плюхнулся в кресло и схватил ручку. Вот уравнение "С". Если удастся его решить, все будет в порядке. Надо только подставить...
Но Лиззи последовала за ним.
– Генри Мадж, вы сошли с ума! Заставлять людей ждать...
...Уууп!
– Сегодня мы собрались, чтобы услышать выступление доктора Маджа, однако...
Мадж застонал. Кто-то дернул декана за рукав:
– Да вот же он! Рядом с вами!
Декан обернулся, и точно, рядом стоял доктор Мадж собственной персоной. Твидовый жакет, старые брюки, шлепанцы...
– Начинайте,– прошипел декан. – Я категорически не одобряю этого маскарада, но люди ждут...
Мадж покраснел и повернулся к гудящей аудитории. Откашлялся. Шум постепенно стих.
– Господа, – начал он. – Сегодня я сделал совершенно потрясающее открытие. Прошу прощения, что появился перед вами в подобном виде, но так уж получилось. Человечество давно догадывалось о наличии такого состояния сознания, при котором телесная сущность как бы подчинена реальности воображения. Однако... – тут доктор вспомнил о шлепанцах, сбился с лекторского тона и торопливо продолжил: – Однако никому еще не удавалось осуществить перемещение материальных объектов в пространстве одной силой мысли. Основной причиной этого является то, что человечество искало решение проблемы в иной системе координат. То есть мы пытались обнаружить «нечто» в четвертом измерении, вместо того чтобы искать... – Мадж снова сбился. Он нервничал и поэтому никак не мог связно изложить свои мысли. – Я хотел сказать, что отрицательное измерение... Оно скорее не измерение. Это существование «нечто» в форме «ничто»...
В зале царила гробовая тишина. Сидевшие в первом ряду солидные профессора со значением переглядывались.
– Что за чушь он несет? – вполголоса спросил ректор университета у декана.
Наконец в четвертом ряду кто-то сдавленно хихикнул. Колени доктора Маджа задрожали.
– Я хочу сказать, – с отчаянием в голосе продолжил он, – когда человек что-нибудь представляет, его сознание совершает волевое усилие, перенося человека – в воображении, конечно, – в искомое место. Йоги умеют пользоваться силой мысли, в основе их успехов, без сомнения, длительная практика в использовании отрицательного измерения. Ряд великих мыслителей, например. Будда, обладали способностью внезапно появляться на большом расстоянии от географической точки, где находились прежде... – Мадж задумался и судорожно сглотнул. – В общем, в другом месте. Метафизика приписала сверхъестественные свойства явлению, названному «телепортация», когда, например, человек оказывается в комнате... а через дверь он, к примеру, не проходил... а до этого находился в другой комнате...
«Боже мой, – подумал он, – какую чушь я несу. А тут еще и домашние шлепанцы, и заляпанный чернилами жакет, и очки все время на нос сползают...»
– Если человек захочет оказаться где-либо, – в отчаянии выкрикнул он, – то для него нет ничего легче, чем представить, что он уже там. А представив себе это...
И тут ему в голову пришла страшная мысль. Она была так ужасна, что он мигом забыл и о том, как выглядит, и о том, где находится. Человек может представить себя где угодно, и раз! – Он уже там! Но как сделать так, чтобы не вообразить себя в ситуации, грозящей неминуемой гибелью? Если он только представит себе... Мадж даже заскрипел зубами. Он не должен об этом думать! Не должен! Там он мгновенно погибнет. Раньше, чем успеет опомниться и вернуться назад. Сейчас он не знает такого места. Не знает! Он даже не позволит себе думать о нем...
Молодой, легкомысленный адъюнкт-профессор громко прошептал приятелю:
– А как на счет Марса? Кажется, именно там его ждут?
...Уууп!
Воздух вырвался у него из легких. Дышать было тяжело. Мадж огляделся. Вокруг до самого горизонта тянулась пустыня. Потрясенный, Мадж сделал несколько шагов, и песок тут же набился в шлепанцы. Слабый, но очень холодный ветер пробирал его до костей.
– Боже, – подумал Мадж, – вот я и доигрался.
Тонкий, воющий звук прервал его размышления. Генри поднял взор и заметил, как по небу, извергая пламя, пронесся каплевидный корабль.
Доктор Мадж почувствовал себя очень одиноко. Он ни капельки не доверял своим мыслям. Они могли предать его в любую минуту. Он мог никогда не выбраться отсюда. Он мог представить себя в императорском дворце, полном стражи...
...Уууп!
Его слепили огни, отражавшиеся в алмазном полу огромного зала. Перед ним на высоком золотом троне сидел маленький человек с непомерно большой головой, закутанный в мерцающую тогу.
Мадж не понимал ни слова из того, что говорилось, хотя бы потому, что вслух ничего не было произнесено, однако ощущал обрушивающиеся на его мозг чужие мысли.
Мадж догадался, что происходит: он всегда считал, что телепатия – одна из ступеней эволюции разума. Похоже, эта гипотеза блестяще подтвердилась, и доктор обрадовался. Но ненадолго.
От шквала мыслей у Маджа закружилась голова. Его мозг не обладал необходимой избирательностью. Он «слышал» сразу всех. Марсиане смотрели на него, застыв от изумления.
Император мысленно что-то приказал и ткнул в его сторону жезлом. Два стражника тут же вцепились в доктора. По алмазному полу к ним бежал еще один страж. В руках он держал странного вида ружье с раструбом на конце.
Мадж с удивительной легкостью отшвырнул державших его охранников и бросился бежать. Он совершенно потерял голову от слепящего света, обрушивающихся на него мыслей и звуков.
Стражник поднял оружие и прицелился в Маджа. Мадж понял, что еще миг – и его пронзит смертоносный луч. И все из-за этого недоумка в университете...
...Уууп!
– ...Я удивлен, более того – я огорчен, – говорил декан, обращаясь к аудитории. – Вы видели, как уважаемый доктор Мадж, опустившись до иллюзионистских трюков, появился перед нами в столь неподобающем ученому виде и проявил себя...
– Я ничего не могу с этим поделать!– завопил Мадж у декана над ухом.
Тот от неожиданности подпрыгнул и сурово нахмурился.
– Должен заметить, доктор, подобное поведение совершенно нетерпимо. Если вы хотели этим что-то доказать, то извольте немедленно объясниться. Предмет вашего выступления -философия, а не цирковые трюки!
– Только ничего не говорите, – простонал Мадж, – пожалуйста, просто помолчите. Я имею в виду, – попытался объяснить он, – я имею в виду... ну помолчите, и все. Пожалуйста. Дело в том, что я успел побывать... Нет. Я не могу сказать, где был, потому что снова окажусь там. Все это очень странно, господа. И есть одно место, о котором я просто обязан не думать. Наше сознание непредсказуемо! Кажется, благополучие тела совершенно его не заботит, и в этой чрезвычайной ситуации...
– Доктор Мадж! – прервал его декан. – Я совершенно не понимаю, что вы хотите доказать, разыгрывая из себя фокусника...
– Нет-нет! – вскричал Мадж. – Если бы я только мог остановиться! Все это слишком вредно для нервной системы. Я начал со Спинозы, от него перешел к волновым уравнениям и часам к двум понял, что в идее отрицательного измерения – измерения без измерений – что-то есть.
– Конечно, есть, – заметил декан, – например, демагогия.
– Послушайте, – взмолился Мадж, роясь в карманах. – В моих записях... Нет. Я принес доказательство того, что перемещение возможно, – он наклонился, поднял шлепанцы и высыпал на стол горсть светящегося песка.
– Это марсианский песок, – сказал он.
– Вздор! – возмутился декан. Он повернулся к аудитории:
– Господа. Я приношу вам свои извинения за столь неподобающее поведение доктора Маджа. Он нездоров. Небольшой отдых...
– Я покажу вам записи, – взмолился Мадж. – Мое уравнение! Я оставил выкладки дома, в кабинете...
...Уууп!
Бормоча себе под нос, Лиззи Дулин собирала разбросанные по полу бумаги, аккуратно складывая их стопкой на край стола.
– Профессор сегодня прямо как ненормальный. Бедняжка... – она повернулась и чуть не потеряла сознание.
Доктор Мадж, сидя за столом, лихорадочно перебирал записи.
– Доктор! – закричала Лиззи. – Что вы здесь делаете? Как вы попали в дом? Все двери заперты, а... а... 0-ох, это все мои глаза. Доктор, вы же должны делать сообщение!
Мадж еле успел сунуть бумаги в карман.
Уууп!
Декан буквально кипел от злости.
– Подобные выходки, без сомнения... А вот и вы, доктор. Вынужден заметить, что ваше поведение не выдерживает никакой критики. Все эти дешевые трюки...
– Это не трюки! – возопил Мадж. – Взгляните на мои записи! Я...
– А камешков с Луны вы случайно не прихватили? – сказал какой-то заштатный остряк.
Уууп!
Холодно было невероятно.
Перед ним простиралось безжизненное и пустое Море Надежды, вокруг вздымались отвесные стены кратеров, и он, казалось, ничего не весил.
Все это он заметил мгновенно, потому что понимал, что через миг взорвется, как воздушный шарик. Он представил себе то, что вспоминалось легче всего...
Уууп!
Лиззи выходила из комнаты, когда услышала, как за спиной скрипнул стул. Она повернулась и тут же забыла, что собиралась принять аспирин.
Доктор Мадж снова сидел за столом.
– Доктор, – прогремела она, – я просто не знаю, что со мной будет, если вы не прекратите всего этого! Сейчас вы здесь, а через минуту вас нет, снова есть и опять нет, есть – нет, есть – нет. Мои глаза здесь ни при чем. Я вас по всей комнате искала, вас здесь не было! Уж не продали ли вы душу...
– Стоп!!! – закричал Мадж. Тяжело дыша, он откинулся на спинку кресла. На этот раз пронесло. Но это было еще не так опасно, как то место... Он заставил себя думать о другом.
– Может быть, – задумчиво пробормотал он, – а может быть, и нет... Придется попробовать прямо сейчас. Вопрос в том, могу ли я одним усилием воли переместиться в прошлое?
Вот он и произнес это слово.
И ничего не произошло. Дышать стало полегче. Значит, связь со временем не разорвана, и во времени он перемещаться не может. Усилием воли (или против воли) он может путешествовать в пространстве, по всей Вселенной, но время ему не подвластно. Который час был в Пари?..
– Нет! – крикнул он. От неожиданности Лиззи подпрыгнула. Она пристально вглядывалась в Маджа, но на этот раз он не исчез. Она сердито проворчала:
– Перепугали меня до смерти. Что это вы затеяли?
– Происходит нечто странное, – мрачно ответил Мадж. – Я пытался рассказать об этом еще до обеда, но ты не пожелала меня выслушать. Мне достаточно представить какое-либо место, чтобы тут же там очутиться. Вот прямо сейчас я могу что-нибудь себе представить – и, раз, я уже там.
Лиззи хотела вновь напуститься на Маджа, но почему-то не решилась. За вечер она столько раз видела, как тот внезапно исчезал и также внезапно появлялся, что поневоле начала побаиваться этого нового Генри Маджа.
– Мне страшно, Лиззи, – устало продолжал Мадж. – Мне очень страшно. Если я хоть на мгновение расслаблюсь, то могу представить себе какое-нибудь ужасное место, например... Нет!– выкрикнул он. – Я могу представить, что нахожусь там, откуда... НЕТ! – снова выкрикнул он.
Для Лиззи Дулин каждый крик был подобен удару.
Обхватив голову руками, Мадж застонал.
– Господи, в какую переделку я попал! Декан не верит, что все это происходит на самом деле. Он называет меня фокусником... Нет! – опять выкрикнул он.
– Зачем вы так кричите? – участливо спросила Лиззи.
– Чтобы не перенестись куда-нибудь. Если мне удается прервать мысль до того, как она сформировалась, я остаюсь на месте, – он снова застонал и закрыл лицо руками. – Но мне не верят! Они считают меня обманщиком, Лиззи.
Тронутая до глубины души Лиззи подошла к Маджу и погладила его по плечу.
– Плевать, что о вас будут говорить. Я вас в обиду не дам!
Но уже в следующее мгновение она снова давала указания Маджу.
– Поезжайте в университет. Хватит исчезновений. Поезжайте на машине, как подобает солидному человеку.
– Да, Лиззи. Они ждут.
...Уууп!
Качая головой, уперев руки в бока, декан в упор глядел на появившегося перед ним Маджа. Он был так зол, что лишился дара речи. В зале послышался смех.
– Да как вы посмели... – голос наконец-то вернулся к декану. – Это форменный балаган! В следующий раз вы заявите, что отправились прямиком...
– Замолчите!!! – закричал Мадж в отчаянии. Его все еще трясло: на Луне он промерз до костей. Декан отшатнулся. Мадж всегда был скромным, тихим человеком, и услышать от него такое...
– Извините, – продолжал Мадж. – Только ничего не говорите, а то вы отправите меня еще куда-нибудь. Лучше молчите.
– Мадж, можете быть уверены: после этой выходки я просто обязан подписать приказ о вашем... Мадж был в отчаянии.
– Остановитесь! Вы можете что-нибудь сказать!
По аудитории прокатился смех. Зал был в восторге. Мадж не сразу понял, как прозвучала его последняя фраза. Декан подошел к ректору и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул.
– Мадж, – декан повернулся к доктору, – я требую, чтобы вы немедленно подали заявление об уходе. Подобное фиглярство...
– Подождите, – взмолился Мадж, вытаскивая из кармана записи. – Вы только взгляните на мои выкладки...
– Не хочу ничего видеть, – холодно оборвал его декан. – Вы уронили высокое звание преподавателя нашего университета! Превратить лекцию в цирк...
– Ну, пожалуйста, – взмолился Мадж. – Дайте мне всего одну минуту. Существует одна вещь, о которой я просто не должен думать... не должен думать, не должен... но я о ней... Вот. Посмотрите.
Нахмурившись декан поглядел на листы с формулами. Мадж начал что-то объяснять ему, все больше возбуждаясь.
Декан был непреклонен.
– А здесь, – не унимался Мадж, – видите – вот: уравнение "С". Взгляните.
Декан смирился, поправил очки. Его взгляд упал на уравнение "С".
– Все это очень странно, – пробормотал он в изумлении, – Я чувствую себя как-то...
– Боже, что я наделал?! – воскликнул Мадж. Но было поздно.
Один из преподавателей в первом ряду, большой шутник, заметил:
– Думаю, наш декан сейчас тоже отправится на Марс.
...Уууп!
Мадж попытался взять себя в руки. Он знал, что в уравнении "С" не хватает составляющей, которая сделает его действительно работоспособным. Мадж оглядел марсианскую пустыню в поисках декана. Он знал, что здесь, на пустынной песчаной равнине, он более или менее в безопасности... И тут из-за холма на него двинулось отвратительное чудовище.
– НЕТ!!! – закричал он в марсианскую ночь и представил себе лекционный зал.
... Уууп!
Мадж снял и аккуратно протер очки. Затем наклонился и высыпал из шлепанцев песок. В зале царило гробовое молчание.
Мадж надел шлепанцы, взял карандаш и склонился над бумагами. Он должен закончить новое уравнение до того, как представит себе...
– Нет!!! – проревел он.
Будет ужасно, если он представит себе это!
Ректор встал и робко тронул Маджа за плечо.
– Г-г-г-де декан?
Мадж огляделся. Декана, и правда, нигде не было. В раздумье Мадж пожевал конец карандаша.
– Вы хотите сказать, что... – начал было ректор.
– Молчите!!! – закричал Мадж. – Декан, может, и сумеет вернуться назад, если только не подумает о...
Он судорожно сглотнул.
– Доктор Мадж! – снова начал ректор. – Я не привык к подобному тону...
– Мне очень жаль, – сказал Мадж.
Он закатал рукава и принялся выводить уравнение "Д".
Мадж сознавал, что его жизнь зависит от того, сумеет ли он обрести полный контроль над отрицательным измерением, успеет ли вывести уравнение "Д". Его карандаш летал по бумаге.
Несмотря на все усилия, посторонние мысли начали проникать в его сознание..
– НЕТ!!! – крикнул он. И снова все подскочили.
Раздался тихий вздох, рядом с ним оказался декан. Он был весь в песке и выглядел потрясенным.
– Значит, вам удалось вернуться, – сказал Мадж.
– Это... Это было ужасно, – простонал декан. – Там...
– Не надо... – прервал его Мадж.
– Доктор, – сказал декан, – я прошу прощения за сказанные в ваш адрес слова. Я могу, – он повернулся к залу, – полностью подтвердить истинность всего, что доктор Мадж нам сегодня рассказывал, – он вытер лицо платком, стряхнул с рукава песок. – Отрицательное измерение существует. И мне кажется, это очень опасное измерение. Человек, например, может...
– Остановитесь! – воззвал Мадж.
Он работал с бешеной скоростью. Очередной исписанный формулами лист еще не успевал спланировать на пол, а Мадж что-то чертил на следующем.
Он знал, что борется за свою жизнь. Мысль нельзя сдерживать вечно. В любую минуту он мог оказаться там, откуда...
Перед ним возникло уравнение "Д". Со вздохом облегчения Мадж переписал его на чистый лист и протянул декану.
– Прочтите, пока вам ничего не пришло в голову. Декан прочитал.
– Марс, – сказал Мадж. Ничего не произошло. Декан задышал свободнее.
– Луна, – сказал Мадж.
И опять ничего не произошло.
Мадж повернулся к залу.
– Господа, – сказал он. – Я сожалею о причиненном вам беспокойстве. Сейчас я очень устал. Если хотите, я напишу уравнения "С" и "Д"...
– Нет! – воскликнул ректор.
– Нет! – хором ответил зал.
– Что касается меня, – сказал декан, – то я этих уравнений просто боюсь. Я никогда не смогу заставить себя воспользоваться ими, разве что рухнет мир. И то... Доктор, уничтожьте их.
Мадж огляделся. Возражающих не было.
– Я так и знал, – сказал он. С этими словами Мадж порвал лист на мелкие кусочки.
– Господа, – сказал Мадж. Я продрог. Так что, если позволите, я представлю себе свой кабинет...
...Уууп!
Лиззи плакала, широкие плечи сотрясались в такт рыданиям.
– Я просто уверена, что с ним что-то случилось, – причитала она. – Бедная крошка.
– Я совсем не крошка, – сказал Мадж. Изумленно охнув, она повернулась к нему.
– Дай, пожалуйста, стул, – попросил Мадж.
– Генри Мадж! Вы дрожите! Как это понимать...
– Это можно понимать так, что я побывал на Луне. А теперь, Лиззи, принеси мне быстренько сухую одежду и чего-нибудь выпить.
Лиззи заколебалась.
– Вы ведь не пьете! – опасливо сказала она.
– Знал, что тебе это не нравится, вот и не пил. Сейчас же принеси спирт из аптечки. А завтра я куплю бутылочку хорошего виски.
– Генри?!
– И не говори со мной таким тоном. Предупреждаю, если будешь плохо себя вести...
– Генри?..
– Я не желаю, чтобы мною помыкали в моем собственном доме! А если что, я могу и исчезнуть, на сей раз надолго...
– Не надо, – взмолилась Лиззи. – Не исчезайте. Пожалуйста, Генри, только не это. Я все сделаю. Все, что угодно, только не исчезайте больше.
– Так-то лучше, – улыбнулся Мадж. – А теперь – спирт. И побыстрее.
– Да, Генри, – покорно сказала Лиззи. Как ни странно, такой поворот событий ее нисколько не огорчил. Скорее, наоборот. В мгновенье ока перед Маджем очутилась бутыль с медицинским спиртом. Еще через мгновение перед ним возник стакан с содовой. Мадж достал запретную ранее сигарету. Возражений со стороны Лиззи не последовало.
– Спички, – приказал Мадж.
Лиззи услужливо поднесла спичку.
Чувствуя себя погрязшим в пороке и наслаждаясь этим, Мадж откинулся в кресле и положил ноги на стол. Раскурил сигару, глотнул спирт и рассмеялся. Про себя.
Он осторожно возвратился к мысли, с которой столько времени боролся. На миг в нем снова проснулся страх, но Мадж поборол его и, чувствуя себя невероятно смелым, громко произнес:
– Солнце!